Вы здесь

Главная » Алматинская область. Административные достопримечательности Семиречья.

Суконная фабрика в Фабричном.

Фототуры в горах Казахстана.

«Читая биографию, помните, что правда никогда не годится к опубликованию»

Поездка из Алматы в поселок Фабричный.

Именно здесь, верненский купец Сергей Григорьевич Шахворостов, в доле со своим зятем Федором Пестовым, задумали построить суконную фабрику. Выбор места не случаен: для производства сукна прежде всего нужна шерсть и обилие чистой воды.
И того, и другого здесь предостаточно, да плюс дешевая рабочая сила – батраки из окрестных аулов, привлеченные возможностью хоть что-то заработать. Если бай давал батраку за год работы одного жеребенка стригунка и двух баранов (около 10 – 12 рублей), то Шахворостов за неквалифицированные (земляные) работы обещал платить 8 - 10 рублей в месяц.
Пуд бараньей шерсти обходился Шахворостову по полтора рубля, один килограмм козьего пуха и верблюжьей шерсти – по 25 копеек, причем шерсть везли сами чабаны, перегоняя весной отары овец на джайляу Ушконыра и Улькенсаза.
Деньги их интересовали мало, в основном они меняли её на чай, сахар, мыло, мануфактуру и другие «колониальные» товары. Скота в округе было великое множество, тысячные отары овец, принадлежащие местным баям, весной и осенью проходили туда и обратно через урочище Каргалы на джайляу и в пески Кароя и Бозоя. На окрестных горах и сейчас можно видеть фрагменты былых скотопрогонных трактов.
се составляющие будущего прибыльного дела сконцентрированы здесь. Остается приобрести землю под задуманную фабрику. Землю Шахворостов получил бесплатно от её хозяина Кумисбека, сына Айкыма. Он взял над ним покровительство, принял для начала сторожем для охраны заготавливаемой шерсти (за два барана в месяц!), пообещал помочь построить новый настоящий дом. Это был декабрь 1907 года…
Весной 1908 года, началось строительство суконной фабрики. На берегу речки выстроились в ряд серые юрты нанятых на работу окрестных батраков (более 150 человек), появились палатки руководителя строительства инженера Андрея Ливенкова и «завхоза» татарина Гимади Батыршина. Есть и один русский рабочий – уроженец г. Верного - каменотес Василий Дубровин. Строительство намечено большое – фабричный корпус, водонапорный пруд с отводным каналом от основного русла речки Узун-Каргалы, жилые бараки.
Люди разбиты на три бригады: одни месят глину и делают кирпич-сырец, другие очищают землю от камней и роют котлован под фабричный корпус, остальные заняты на строительстве отводного канала и пруда.
Расстояние от Верного до Каргалы – 45 верст. По грунтовой дороге на Пишпек, до моста через реку Узун-Каргалы, бесконечной вереницей тянутся нагруженные телеги и арбы, вышагивают навьюченные верблюды. На строительство фабрики ежедневно в большом количестве доставляется кирпич, доски, кровельное железо, стекло и другие необходимые стройматериалы. Потянулись из города и строительные мастеровые.
Барак еще не закончен, люди живут под навесами и в шалашах. Василий Дубровин перевез из Верного свою семью – жену Марию и сыновей Григория и Василия. Пока они живут в зимовье Кумисбека, но начинают рядом с ним строить свой дом.
Отшумело лето, наступила осень. Фундамент фабричного корпуса заложен, канал давно прорыт. У его горловины образовалось чистое круглое озерцо. Заканчивается строительство барака и жилого дома, полным ходом идет заготовка топлива (таволга, ивняк, курай и даже кизяки).
В Каскеленской щели рубят тяньшаньские ели и готовят из них срубы для жилых домов. Зимой Шахворостов побывал в Иваново-Вознесенске и Москве, приобрел необходимое оборудование и нанял квалифицированных мастеров суконного производства – ткачей, красильщиков и т. д.. Громоздкие грузы от железной дороги доставлялись гужевым транспортом и поступали в Каргалы черепашьими темпами.
Прибыли и первые 8 мастеров и 10 квалифицированных рабочих, которых поселили в фабричном бараке. Все мое детство прошло именно в этом бараке, который один составлял всю улицу, названную потом Фабричной. Добротный барак с почти метровой толщины стенами, сложенными из сырцового кирпича, крыт железом. В двухкомнатных квартирах – деревянные полы, обязательная русская печь с большой лежанкой.
На входе - деревянная веранда с кладовой для дров. Барак ориентирован с юга на север, крылечки обращены к востоку, на запад выходит по одному окну из каждой квартиры. Всего в бараке 20 квартир, именно в них и разместились прибывшие из России мастера и рабочие. Среди них: П.Бирюков, К.Бирюков, М.Георги, Т.Золин, Ш.Ефесов, Т.Ломакин, В. Федотов. Их потомки и сейчас живут в Фабричном.
Наступившей весной 1909 года, были подняты стены фабрики, летом закрыта крыша. Возведены складские и служебные помещения, баня, смонтирована водяная турбина мощностью 90 л.с., оборудованы аппаратное, ткацкое, отделочное, красильное и сушильное отделения. Установили два аппарата для выработки ровницы, три сельфактора по 350 веретен и 20 ткацких станков и даже небольшую электростанцию.
В результате, в сентябре 1909 года, Каргалинская суконная фабрика –первая суконная фабрика в Казахстане – была готова к пуску. 25 сентября 1909 года первая партия шерсти прошла мойку, прядение и поступила в ткацкий цех. Оборудование испытано, недостатки устранены, первые метры сукна ушли в красильный цех. На следующий день, выкрашенное в черный и синий цвет сукно, было вывешено на солнце для просушки.
Фабрика начала свою работу как среднее по российским меркам предприятие. Рассчитывали выпускать не менее 200 тысяч аршин бобрика, гладкого и фасонного сукна в год. Но многочисленные технические недоработки, допущенные при ускоренном строительстве и стремлении удешевить производство, нередко приводили к сбоям в работе. Не хватало квалифицированных кадров. Полная неграмотность бывших строителей-казахов, незнание ими русского языка, очень осложняли обучение приемам работы на ткацких и других станках.
Но многие казахи проявляли большое желание овладеть как языком, так и навыками квалифицированной работы. В этом им большую помощь оказывали первые русские мастера, прибывшие еще в 1908 году по приглашению С.Шахворостова.
Большинство из них быстро овладело казахским языком, что играло немаловажную роль в успешном обучении казахов. Среди первых казахов, обучившихся суконному производству, были А.Аргынбаев, К.Алмареков, К.Айкынов, И.Каскеленов, О.Илепов, Б.Картанганов, Т.Байтоутов, А.Талдыбаев, Ж.Бейсеуов и другие. К 1914 году на фабрике уже работало 196 рабочих, из них 136 были местными казахами. Квалифицированных специалистов при этом было всего 18 человек.
Для ведения текущих дел владельцы фабрики содержали 8 служащих. Фабрика приносила своим владельцам большие доходы за счет дешевизны сырья, да и рабочей силы тоже. Если при строительстве и в первые годы работы фабрики С.Шахворостов откровенно заигрывал с рабочими, то теперь совершенно перестал с ними считаться. Из машин выжимали все, что можно. В производственных помещениях была ужасная теснота, сырость, цеха не вентилировались и плохо освещались.
Движущиеся части механизмов не огорожены, что неизбежно приводило к высокому травматизму, а то и гибели работавших. Работали по 12-14 часов в смену, а получали за свою работу гроши, большую часть зарплаты «съедали» штрафы и налоги. Большинство рабочих-казахов проживало либо в юртах, либо в своих аулах за несколько километров от фабрики, но в поселке уже появилось 20 частных домов.
Питались рабочие в столовой Гимади Батыршина, которая одновременно служила и кабаком. Небольшое низкое здание с двумя окнами в зале. Вдоль стен – нары, в середине столы. Пол земляной, кругом грязь, мухи. Пищу готовят в подсобке. Почти все рабочие здесь завтракают, обедают и ужинают. Удобно, потому, что Гимади отпускает еду и водку «бесплатно». Нет денег – бери в долг, только в свою черную тетрадь Гимади не забудет записать должок, а потом вся получка перекочует к нему в карман…
Фабрика почти достигла своей проектной мощности, выпустив за год 193,5 аршин сукна. Для расширения рынка сбыта в Верном была открыта мастерская по пошиву одежды с ассортиментом более 50 видов изделий, но с началом империалистической войны фабрика полностью перешла на выпуск армейского сукна. На местный рынок сукно перестало поступать. В 1915 году в Фабричном уже был свой полицейский пристав, стоявший на страже интересов своих хозяев.
Неоднократно рабочие пытались бастовать, но безрезультатно, хозяева фабрики, боясь потерять свои барыши, на уступки не шли. Боясь лишиться куска хлеба, люди мирились со своим положением. 25 июня 1916 года вышел царский указ о мобилизации в армию на тыловые работы «инородческого» мужского населения Казахстана в возрасте от 19 до 43 лет. Это окончательно переполнило чашу терпения народа.
И хотя Шахворостов заверял, что рабочих фабрики забирать в армию не будут, большинство рабочих-казахов бросили работу и откочевали в горы. На фабрике осталось 20 - 30 русских рабочих, которые при всем желании просто не могли запустить фабрику. В урочище Ушконыр организовался повстанческий отряд Бекболата, куда влилась и часть рабочих суконной фабрики. Бойцы отряда были вооружены охотничьими ружьями, пиками, холодным оружием.
Восстание охватило все Семиречье, в крае было объявлено военное положение. В августе отряд Бекболата был разгромлен карателями. Так закончился всплеск народного гнева в урочище Каргалы
Становление советской власти в Казахстане и, особенно, в Семиречье затянулось на долгий срок. Гражданская война, белоказачьи мятежи в Верном, но суконная фабрика продолжала работать. Об этом свидетельствует хотя бы такой факт: в мае 1918 года, командир красноармейского отряда М.Федирко, получил с фабрики для своего отряда 530 аршин бобрика и 970 аршин серошинельного сукна. В июне 1919 года фабрика была национализирована и передана рабочим.
Предприятию присвоили имя «Первая государственная суконная фабрика им. Профинтерна». Управлял делами фабрики фабком. Рабочие сами несли вооруженную охрану фабрики, сами заготавливали топливо и ремонтировали оборудование. За 1918 - 1920 годы было выработано более 320 тысяч аршин шинельного сукна. Белоказаки выслали из Верного отряд для захвата фабрики, но у села Чемолган (родина нашего президента Н.А.Назарбаева) их встретили вооруженные рабочие и чемолганские бедняки-партизаны, которых поддержал подоспевший из Узун-Агача отряд красноармейцев.
Фабрика была спасена. Погибшим в этом бою красным партизанам установлен памятник в селе Шамалган. В тот период фабрика была на грани краха. Половина механизмов вышла из строя, не хватало запчастей, не было сырья, водонапорная плотина во многих местах была подмыта. В конце 1920 года фабком направил своих представителей в Ташкент и Москву для приобретения необходимых запчастей, началась заготовка сырья и топлива, отремонтировали плотину пруда и желоб, подававший воду к турбине.
С 1922 года фабрика возобновила свою работу, даже появились первые передовики производства (Г.Батыршин, К.Бирюков, Ф.Донцов), которым вручали почетные грамоты! И когда только «правая рука» владельца фабрики С. Шахворостова, злостный «кабатчик» с его знаменитой «черной тетрадью» Гимади Батыршин успел «перевоспитаться» до такой степени, что рабочие фабрики в 1923 году выдвигают его (в возрасте 74 лет) на должность Технического директора фабрики. 
Фабрика начинает расширяться: строятся дополнительные производственные помещения, в поселке возводится добротная школа, больница, баня, появилась библиотека и клуб. В 1923-1924 годах фабрика уже выработала 186 тысяч метров разного сукна. С 1925 по 1929 год директором фабрики был И.Ф. Киселев, активный участник гражданской войны и установления советской власти в Семиречье.
В мае 1927 г. фабрика была остановлена для капитального ремонта и реконструкции. Ткачи и прядильщики (110 человек) переквалифицировались в каменщиков и штукатуров. За 4 месяца было возведено два новых корпуса (аппаратный и щипальный, общей площадью около 600 кв.м ), построен новый водовод, установлена новая более мощная турбина и нефтяной двигатель. Наконец-то были значительно улучшены условия труда рабочих – появилось освещение в цехах, установлены умывальники и бачки с питьевой водой, движущиеся части станков закрыты заградительными решетками.
Для подготовки кадров, с ноября 1927 года при фабрике стало действовать двухгодичное ФЗУ, где обучались подростки 14 - 17 лет из казахских и русских семей. В это же время, 47 подростков – казахов были направлены на Старо-Тимошкинскую суконную фабрику в Ульяновскую губернию для обучения текстильному делу. Через год они возвратились квалифицированными рабочими и потом долгие годы многие из них добросовестно трудились на фабрике.
В 1927 - 1928 годах было построено восемь домов, открыта столовая, прачечная, детские ясли. Все работы по модернизации фабрики были завершены в октябре 1928 года и фабрика снова начала выпускать качественную продукцию, которая теперь уже поставлялась не только в Семиречье, но и находила сбыт по всему Казахстану, стала вывозиться в Москву, на Украину, в Среднюю Азию и Сибирь.
Фабрика оставалась единственным в Казахстане текстильным предприятием, вырабатывавшим шерстяные ткани. За два года первой пятилетки фабрика выпустила 451 тысячу метров ткани. Перед коллективом была поставлена задача - довести производственную мощность предприятия до полумиллиона метров сукна в год. Но для этого фабрику снова необходимо было реконструировать. С весны 1930 года началась большая работа по расширению фабрики и реконструкции некоторых цехов, не соответствовавших требованиям времени (например, сушильное и красильное отделения оставались на уровне кустарных производств).
Главным объектом строительства был новый производственный корпус для размещения ткацкого и аппаратно-прядильного оборудования. Но с началом реконструкции фабрика не остановилась и продолжала работать на старом, изношенном оборудовании. Увеличивались простои машин, снижалась их производительность, снижались и заработки рабочих. А тут еще пришла и «массовая коллективизация скотоводов-кочевников», начались перебои с сырьем.
Насильственная коллективизация привела к разрушению и без того слабых производительных сил сельского хозяйства, вызвала массовый забой, а затем и падеж скота. Миллионы степняков оказались на грани голодной смерти. Все это вместе взятое привело к почти полной остановке фабрики. Рабочие стали покидать фабрику в поисках лучших условий жизни. Так, за 9 месяцев 1933 года, из 252 рабочих уволилось 224 человека…
С назначением директором фабрики С.Е.Стручкова, имевшего опыт работы в шерстяной промышленности, и некоторым общим подъемом экономики республики, фабрика начинает постепенно выходить из кризиса.
Но на этом беды суконной фабрики не закончились… Вмешалась «рука Москвы». В феврале 1934 года, Наркомат легкой промышленности РСФСР рассмотрел подготовленный проект завершения реконструкции фабрики и принял решение – расширение и реконструкцию законсервировать, часть наличных корпусов фабрики передать в ведение МТС, совхозов и других организаций! Заключение о «никаких промышленных перспективах предприятия» базировалось на ссылках на «её отдаленность от железной дороги, отсутствие топливной базы и негодность к эксплуатации наличного оборудования» и это после того как в реконструкцию фабрики уже было вложено около полутора миллиона рублей.
Вероятно, уже тогда, Москва видела в Казахстане только свой «сырьевой придаток»! Руководство Казахстана опротестовало это решение. В результате, в августе 1934 года, Госплан СССР, все же принял постановление о реконструкции суконной фабрики на основе нового генерального плана. Такой план был разработан и в августе 1936 года утвержден СНК республики. По этому плану, после реконструкции первой очереди (на которую предусматривалось израсходовать более 8 миллионов рублей), фабрика должна была довести годовую производственную мощность до 364 тысяч метров готовой продукции в год, а после завершения второй очереди реконструкции – до 750 тысяч метров.
Начались работы по воплощению этого плана в жизнь. Была построена гидроэлектростанция мощностью 700 квт, с плотиной и двухкилометровым двухтрубным водоводом. Она полностью удовлетворила производственные потребности предприятия и дала электроэнергию всему рабочему поселку.
Достроили основной производственный корпус, где разместили ткацкое и красильное отделения, построили новую котельную, паровой гудок которой еще долгие годы извещал всю округу о начале рабочих смен. Было возведено более 20 просторных и удобных 3-4х квартирных, жилых домов и двухэтажная деревянная "малосемейка", в поселке появился водопровод и канализация. К 1940 году на расширение цехов и приобретение нового оборудования было затрачено 6,7 миллиона рублей.
В коллектив вернулось большинство рабочих, ушедших с фабрики. Общее количество работников фабрики перевалило за 500 человек, значительно увеличилось число специалистов с высшим и средним образованием. В 1940 году в поселке было около полутора тысяч жителей, причем 1316 из них проживали в фабричных квартирах. Сложился основной костяк производственного коллектива, вот лишь некоторые из них: А. Джурунов, Н.Ахметов, В.Федотов, А.Алексеев, Д.Алимбаев, Ж.Бейсеуов, Дубровины,Кулькины, Сартины, Ж.Дюсебеков, А. Тлеулинов, И.Каскеленов, Н.Попенко, М.Обухов, К.Бирюков, О.Илепов, С.Стручков, Н.Тасенов, В.Устинов, Д.Мейерманов, К.Токсеитов, Н.Мухамедиев, О .Нурпеисов, Ковалевы, Моисеевы, Вакулины, Донцовы, Милоградские, Есиповы, Назаренко и многие другие.
Квалифицированными работницами (прядильщицами, ткачихами) становились и их жены и дочери. При фабрике, был организован подхоз, у которого было 500 га земли и 446 голов скота. В клубе поселка появилась стационарная киноустановка, началась радиофикация поселка. Весной 1940 года в поселок Фабричный из Алма-Аты переехали и мои родители – Паршин Б.Т. и Паршина А.Н. с двумя сыновьями в возрасте 4 и 1 год, старшим из которых был Паршин Г.Б.- автор этого очерка.
Отец занялся оборудованием нового радиоузла, дальнейшей радиофикацией поселка и установкой новой киноаппаратуры. Жили мы в самой южной части фабричного барака, там же был и радиоузел и кинобудка. Далее, прямо в бараке, был клуб, а затем шли жилые квартиры, в которых проживали многие из перечисленных выше рабочих фабрики. При фабрике появился свой парк грузовых автомашин (ГАЗ-АА, ЗИС-5) и свои шофера – Г.Квитко, Г.Головко, Б.Назаренко, Т.Халин и другие.
В поселке работала большая электрическая мельница (кроме двух водяных, построенных гораздо раньше), которая обслуживала окрестные колхозы. Было широко начато индивидуальное строительство по улицам Школьная, Чапаева и Садовая. Полностью завершить программу реконструкции первой суконной фабрики Казахстана помешала начавшаяся Великая Отечественная Война.
Жаркий июль 1941 года. На площади перед конторой, где тогда не было ни одного дерева, а стоял лишь железный арочный столб с рупорным громкоговорителем, играет клубный духовой оркестр. Собралось все население поселка. Заплаканные лица женщин, детей, пытающиеся сдержать слезы мужчины… Идет отправка односельчан на фронт, откуда многие уже никогда не вернулись в родной поселок, а многие вернулись инвалидами.
Те, кто выжил в этой бойне, попали домой лишь в октябре 1945 года. До войны фабрика выпускала бобрик, шевиот, тонкое сукно и суконные одеяла. С началом войны потребовалась коренная перестройка производства на выпуск серошинельного сукна. Большинство квалифицированных рабочих и мастеров ушли на фронт, их места у станков заняли их жены и подростки. Даже среди сменных поммастеров и мастеров оставался один мужчина – Григорий Дубровин, да и тот без одной руки.
Мою маму, домохозяйку (на руках полуторагодовалый сын), вызвали в фабком. Разговор короткий: видела как Борис (мой отец) включал радиоузел и «крутил» кино? Вот и давай, действуй, больше некому!
И мама всю войну одна, работала и киномехаником и радистом, сама лазила по столбам, ремонтируя радиолинии и проводя новые радиоточки, сама «крутила» кино, сама ездила за кинофильмами в Алма-Ату на машинах груженных шинельным сукном как сеном, сама выращивала огороды и воспитывала детей. И так жили все фронтовички.
С осени 1941 года, из западных районов начали прибывать эшелоны с оборудованием эвакуированных предприятий. Оборудование Сумской и Октябрьской (г.Псков) суконных фабрик поступило в Фабричный. Наша фабрика пополнилась девятью сельфакторами и 80-ю ткацкими станками.
В коллектив влилось 246 прибывших рабочих, техников и инженеров. С прибытием эвакуированного оборудования и людей возникла масса трудностей: оборудование пришло разукомплектованным, а людей надо было обеспечить жильем и питанием. Не нарушая производственного цикла, специалисты фабрики монтировали привезенное оборудование. Срочно были пристроены красильно-аппаратное и приготовительное отделения, механический цех.
Из-за нехватки помещений даже закрыли ФЗУ. Недостающие части изготавливали в мехмастерских и на кузне, проявляя удивительную находчивость и смекалку (К.Бирюков, С.Герасюк, Ф.Толстолытко, Т.Качигин). Не пригодное электрооборудование ремонтировалось уникальным мастером своего дела М.М.Фликоп. Было построено несколько каркасно-камышитовых жилых бараков (два на ул. Подгорная, на ул. Горького, Советской и за тополевой рощей.), столовая, металлический мост через речку.
Эвакуированных подселяли в имеющиеся квартиры, строя всевозможные фанерные перегородки, в частные дома, оборудовали под жилье несколько складских помещений. И все равно, всю войну, да и многие послевоенные годы, теснота везде была ужасная.Не хватало стройматериалов и рабочие фабрики в лютые морозы заготавливали лес в Каскеленской Щели. Было организовано производство своего кирпича, запущена своя пилорама.
Не стало топлива – все пошли на его заготовку. По всему ущелью Узун-Каргалы рубили урючины, яблони, кустарник и даже шиповник и на быках подвозили его к котельной и пекарне. Не стало продуктов питания, снабжались только по карточкам и с огородов. Очереди за хлебом запомнились на всю жизнь. С раннего утра, мы, дети, толкались возле хлебного ларька, чтобы не прозевать когда из пекарни привезут испеченный хлеб.
Чтобы не потерять свою очередь, нам на ладошках химическим карандашом писали «очередные» номера. Когда не хватало картошки, копали в горах корни эферемуса (змеинная картошка), вместо сахара – жевали корни солодки. Развлечения – асыки и дневной киносеанс за 5 копеек.
В результате освоения нового оборудования, цеха фабрики разрослись, резко увеличился объем выпускаемой продукции. В октябре 1943 года, через 34 года после ее основания, суконная фабрика была преобразована в Каргалинский суконный комбинат. В 1944 году на комбинате уже работало 11 чёсальных аппаратов и 115 ткацких станков. Возобновила свою работу и ФЗУ. В 1943 году в поселок прибыла большая партия репресированных чеченцев, ингушей, немцев и поляков.
Это еще усугубило и без того трудное положение в поселке. Появилась своя спецкомендатура, где прибывшие должны были постоянно отмечаться и получать разрешение на выход за пределы поселка. Чеченцы построили несколько саманных бараков на продолжении улицы Советской, но большинство из них жило в землянках возле Майбулака и отделения ВАСХНИЛА. Руководил ими очень грамотный и толковый Юсуп Исаев и семейные старейшины, которых они слушались беспрекословно.
Многие из них (особенно немцы и поляки) пошли работать на комбинат. Появилась и небольшая группа заключенных, размещенная на кирпичном заводе и занятая на строительных работах для комбината.
В январе 1944 года директором комбината становится А. Джурунов, поступивший на суконную фабрику подростком еще в 1930 году. Около 30 лет он руководил комбинатом, проявляя завидное умение жить в ладу с таким большим коллективом и при этом постоянно поднимать производство. А. Джурунов, прошедший путь от рабочего до директора, высоко ценил инициативу ветеранов и передовиков, чутко относился к запросам и нуждам людей, уделял большое внимание развитию родного поселка.
Он и дома оставался простым и доступным, заботливым отцом своего многочисленного семейства. С его старшей дочерью Гульджахан, я учился с первого по десятый класс, часто бывал у них дома и знаю обо всем этом не понаслышке.
К концу 1944 года, в освобожденные районы, стали уезжать те, кто был эвакуирован. В большинстве это были квалифицированные специалисты и рабочие. В одно время уехало около 150 человек. Дело с кадрами осложнилось и только через год кадровый вопрос решился. К тому времени на комбинате работало уже более 800 человек. Предприятие становилось все более женским (70% работающих составляли женщины).
К работе подключались подлечившиеся раненые фронтовики, а затем и демобилизованные воины. Большой вклад внесли мои односельчане и в дело Победы над фашистской Германией. Более 200 работников комбината ушло на священную войну и многим не суждено было вернуться. К 50-ти летию Победы, в центре поселка, был сооружен Мемориал Памяти, где были указаны фамилии всех погибших односельчан, но современные молодые вандалы сбили все бронзовые буквы, выменяв их на бутылку водки.
Теперь, ежегодно, к 9-му мая, надписи просто подновляются краской, но краска стирается, а память о павших должна оставаться вечной. Поэтому, излагая историю моего поселка, я просто обязан привести весь этот скорбный список полностью. Но, увы, пока такого списка не оказалось даже в поселковом акимате. В 1944 году в поселке проживало более 450 семей фронтовиков и все они с нетерпением ждали возвращения своих мужей, отцов, сыновей.
Героически сражаясь на разных фронтах и пройдя путь от Волги до Берлина, вернулись домой победителями А.Айтбаев, Г. Койчубаев, Г. Головко, В.Голованов, В.Назаренко, З.Криштопов, Б.Паршин и многие другие. Все они сразу же приступили к мирному труду на своем родном комбинате. За самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны 527 работников комбината были награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне в 1941 - 1945 г.г».
В 1945 году из оборудования, доставленного из Германии в счет репатриации, комбинату выделили 210 ткацких станков и много другого оборудования. По уровню технической вооруженности комбинат выдвинулся в ряд крупных текстильных предприятий страны. Комбинат продолжает расширяться. В 1946 г. сданы в эксплуатацию три новых цеха – красильный, прядильный и литейный. Литейный цех был первым настоящим цехом, перешагнувшим на восточный берег реки Узун-Каргалы, до этого там располагалась лишь примитивная лесопилка.
Дальнейшее освоение этого участка происходило уже в начале 60-х годов, когда развернулось интенсивное строительство нового ткацкого и аппаратно-прядильного цехов, после чего уже сложился настоящий облик Каргалинского суконного комбината…
Давайте мысленно вернемся в послевоенный поселок Фабричный и посмотрим, каким он был в то, уже далекое сейчас, время. Центром поселка, как и в довоенные годы, оставалась площадь перед конторой. Западнее конторы – неказистые склады «Военстроя» и столовая еще дореволюционных времен. Рядом, в деревянном особнячке, больничная амбулатория, в соседнем – аптека, вместе с проживавшей там семьей неизменной заведующей Исламовны.
Чуть южнее амбулатории – 8-ми квартирный деревянный дом для ИТР (Андреевы, Новиковы, Батурины и др.). Рядом расположен парк (на его месте сейчас недостроенное здание Дома Культуры). Западнее парка еще три дома барачного типа, затем больничный сад с длинным зданием больничного стационара. Южнее, за речкой, вытекавшей из комбинатского пруда – огромный фруктовый сад подхоза комбината.
И чтобы не возвращаться в этот район, упомянем еще с десяток частных домиков вдоль этой речки –улица Садовая (Киселевы, Каскеленовы, Ворогушины Мулькибаевы и др.). Ближе к комбинату, по южной границе сада, от моста начиналась еще одна улица из четырех двухквартирных домиков, в самом западном из них жили Толстолытко.
На бугре восточнее моста, по дороге в горы - типичное казахское зимовье Тлеулиновых, а еще южнее – улица Подгорная, состоящая из двух бараков (Харитоновы, Светличные и др.). Под огромными глинистыми обрывами располагался крохотный кирпичный заводик. И это все в этой части поселка!
Дорога, идущая от Подгорной вниз, была нашим самым любимым местом зимнего катания на санках. Кататься туда мы ходили целыми классами, от скорости просто дух захватывало, главное чтобы «водитель», сидящий на санях первым и «обутый» в коньки сумел правильно проскочить мост! Вернемся к центру поселка. Севернее конторы начиналась улица Фабричная: первое ее здание – пекарня (потом там долго был поссовет и библиотека).
Ниже располагался знаменитый фабричный барак, о котором я уже говорил ранее. В его южной части был радиоузел, кинобудка и наша квартира, а далее клуб. Ниже клуба начинались жилые квартиры работников комбината. Клуб в ту пору был центром культурной жизни всего поселка: каждые два дня – новый фильм с обязательным детским киносеансом, гастроли заезжих артистов, своя самодеятельность, духовой оркестр.
По субботам и праздничным дням – танцы, для чего приходилось выносить из клуба половину стоящих там скамеек! Новый клуб на восточной окраине парка был построен уже в середине 50-х годов, тогда же в парке открылась и летняя танцплощадка.
На продолжении фабричного барака (но это уже была улица Горького) – хлебный ларек, затем еще два барака – пятый (широтный, Качигины, Шиловы и др.) и шестой (меридиональный, Шульгины, Дюсембиновы и др.). Далее к северу, на значительном удалении несколько частных домов, а ближе к трассе Алма-Ата-Фрунзе – колхозная водяная мельница.
Севернее парка, до деревянной двухэтажки («клоповника») - чистая поляна на которой паслись телята, козы и привязанные на веревки свиньи. К западу от двухэтажки начинались огороды, которые постепенно вытеснялись индивидуальными домами новых улиц – Победа и Красноармейская. На север от этого здания, за широтной речкой начиналась улица Советская: несколько 4-х квартирных домов (Головановы, Боголюбовы и др.), камышитовые и саманные бараки.
Заканчивалась улица комбинатским конным двором (чуть севернее современной школы №1) и домиком Пиликидиных. Далее, до «Казенного» карагачевого сада, что шел вдоль дороги на Узун-Агач, было пусто, лишь возвышались многочисленные курганы и курганчики.
На пространстве между отводным каналом ГЭС идущим вдоль фабричного барака и основным руслом реки Узун-Каргалы, прямо у конторы было пожарное «депо», со своей парой кляч и оборудованной ручным насосом и колоколом телегой. Зато каски у пожарников были настоящие, медные, ярко блестевшие на солнце!
Ниже пожарки – длинный барак, в южном торце которого была комбинатская библиотека со строжайшей Анной Васильевной и большим выбором литературы, далее с западной стороны барака шли однокомнатные квартирки (часть их затем была занята под новую пекарню), а с восточной – какие-то склады комбината. С северного торца барака, имевшего высоченное крыльцо, жили Маслацовы, а под крыльцом – тогдашняя достопримечательность поселка - Вася Ломакин, несколько тронутый, но добрый мужичек, очень любивший кино и всегда готовый таскать от почты до клуба тяжеленные железные коробки с кинофильмами.
Между этим бараком и мостом через р. Узун-Каргалы был родник, за чистейшей водой которого во время весенних паводков приходил народ со всего поселка. Основной мост через реку долго оставался деревянным, рядом с ним был еще один – пешеходный, красивой арочной формы, лежавший на огромном валуне со сбитой макушкой. Валун остался на месте, а мостик перетащили, он и сейчас лежит через канал рядом с конторой.
За дорогой была «весовая» комбината (автомобильные весы под высоченным навесом с воротами), рядом – склады химикатов в виде длинных землянок с глиняными крышами. Севернее «весовой» располагался гараж и склады комбината, последние существуют и сейчас. Территория строго охранялась «военизированной» охраной. От комбината к складам готовый товар доставлялся на телегах, потом появилась «полуторка» (ГАЗ-АА), на которой стажировались будущие комбинатские шофера.
Рядом с гаражом была баня (сейчас там АТС), функционировавшая дважды в неделю: пятница – мужской день, суббота – женский. Очереди огромные, но зато пара и горячей воды вдоволь! Севернее гаража – сараи жителей ул. Фабричная, а далее пустырь до самой колхозной мельницы. И еще одна «достопримечательность» тех времен – «красильный арык», начинавшийся от главного моста и текущий на север до полей фильтрации, находящихся аж за трассой Алма-Ата – Фрунзе.
В начале арыка, и зимой, и летом, вода была всегда теплая, цвет ее зависел от того в какой цвет сегодня красили сукно, вода несла остатки шерсти, а от арыка шел стойкий запах «химии». Постепенно вода охлаждается и светлеет, и ею даже поливали огороды. Вот какая была забота о чистоте окружающей среды! И вот, наконец-то, мы переходим через мост, на восточный берег реки. Сразу за мостом, в развилке дорог (где сейчас Мемориал Памяти), скверик, в котором разместилась парикмахерская с двумя мастерами.
За ней – «торговый центр», Это два магазина (продуктовый и промтоварный) в здании с высоким крыльцом, и два ларька напротив - «Голубой Дунай» с необъемной продавщицей тетей Тамарой и «Хозлавка» с ее мужем, хитрым Каримжаном. Здесь же, по осени, торгуют и овощами. За магазинами, прямо в горе, овощные склады ОРСа в которых квасили капусту и хранили картошку. В качестве «охладителя» использовали лед, который заготавливали еще весной.
Чуть севернее (против школы) – базар с одним рядом столов (молочные продукты, булочки, яблоки, овощи, иногда мясо). На базаре - обязательная принадлежность тех времен – китаец Вася со своей тележкой (нитки, иголки, спички, «пугачи» и прочее). Вот и вся торговая сеть того времени. От моста одна дорога уходит на юг, в сторону гор, по ней возят уголь на котельную и ездят на заправку, расположенную недалеко от ГЭС.
С этой стороны комбинат не огорожен, его границей является речка, а охраной – сторож на складе ГСМ. Этой же дорогой пользуются все, идущие в горы. По ней же перегоняют скот в ущелье реки. Дорога, как и сейчас, идет до места селезащитной плотины, но машиной можно добраться лишь до плотины ГЭС. Другая дорога, которой мы пользуемся сейчас, ведет к трассе на Алма-Ату. Вдоль нее протянулись улицы Школьная и Чапаева, застроенные частными домами.
Последний поселковый дом по Чапаева – дом Яковенко, далее пустырь, территория колхоза им. Ленина. А это еще более 2-х километров до трассы! Да и сама улица Чапаева застроена не везде, на восток усадьбы не уходят за «колхозную речку». По Школьной – дома в один ряд, между улицей и трассой – огороды, а севернее современного базара большой пустырь - наше любимое место для игры в лапту и городки.
Вернемся к «торговому центру». На юг от него четыре дома, образующие улицу Джамбула, в одном из них почта. Против почты еще один маленький домик. Улица упирается в дом директора, за которым начинается тополевая роща. Восточнее улицы Джамбула, на небольшом возвышении пять домов, дающих начало улице Школьной. В самом южном доме - ясли, в следующем - детский садик.
Между яслями и тополевой рощей – «Ясельный бугор» – еще одно место зимних катаний на санках. На продолжении ул. Школьной наша единственная на весь поселок школа. Большие светлые классы, узкий коридор с выходящими в него топками «голландских» печей, ни водопровода, ни раздевалки, занятия в три смены. Возле школы большой фруктовый сад, огороженный глиняным дувалом. Новую школу (двухэтажную!) нам построили только в 1951 году.
Тогда же, на месте огородов, был открыт стадион, простиравшийся от школы до рощи. Еще один «жилой массив» из немногих частных домишек был восточнее школы (ул. Восточная) и юго-восточнее рощи (7-й барак, дом Прокопенко). Улица Фурманова (сейчас Красина) проходила вдоль восточного берега «колхозной речки», начинаясь от маленького водораздела. Самым южным был дом, где во время войны жил мой дед (потом там до отъезда в Германию жили Эйсфельды).
Далее была усадьба Ковалевых, Потаповых, чуть восточнее – Контаревых. На повороте дороги на ВАСХНИЛ - зимовье Асылбековых, севернее дом Бочаровых. Междуречье от дома Прокопенко к югу было свободным. Там мы проводили большую часть знойного лета, купаясь в речке возле известного камня «верблюд», играя в футбол, чехарду и другие игры. Водопровода в поселке не было, зато была разветвленная сеть речек и отходящих от них арыков.
Через поселок, кроме основной реки Узун-Каргалы проходило еще четыре полноводных речки: «васхниловская», «колхозная», «фабричная» и «садовая», от которых отходило множество магистральных арыков.
Еще одна речка начиналась в районе современного базара и протекала до колхозной мельницы. Сейчас, большинство из них, или упрятаны в трубы, или просто засыпаны. Вот таким был поселок Фабричный в начале 50-х годов…

Источник и фотографии:
Георгий Паршин. «Очерки по истории родного края».