«В 1907 году я попал в Среднюю Азию, в Семиречье, и был поражен богатством и разнообразием местной природы. Впрочем, еще раньше, чем добраться до места своего будущего жительства - города Верного, теперь столицы Казахстана - Алма-Ата, я знал о том, что найду в этом крае богатейший мир пернатых. По пути в Верный я заезжал в Ташкент, где в то время жил Н. А. Зарудный. Этот замечательный исследователь, уже много лет аботавший в Азии, указал мне, на что именно надо будет обратить особенное внимание, и дал мне свою книгу, заключавшую самые последние данные о птицах Семиречья. Впрочем, что же это такое - Семиречье, почему оно так называется, и что это за таинственные «семь рек», которых обычно даже и местные жители назвать не умеют? Семиречьем называлась Семиреченская область - административная единица, приблизительно занимавшая территорию нынешней Алма-Атинской области и северной Киргизии».

В. Н. Шнитников. «Из воспоминаний натуралиста». 1943 год.

25 декабря. Ныне Рождество почти вовсе бесснежное; санях нельзя кататься даже по улицам. За солнцем еще кое-где лежит снег на ¼ дюйма. В степи кое-где за бурьяном белеют небольшие местечка.
2 января 1897 года.  После обедни ездили в Джаркент в гости к благочинному. Много при нас перебывало у них офицеров, чиновников. Очень многие из них смотрят уж как-то легко на семью, на брак. То и слышишь от них: этот с женою не живет, этот скоро разойдется, у того жена недавно уехала - детей бросила.
И об этом говорят как-то легко, как о погоде. Казачьи офицеры - те все сибиряки; офицеры других частей из разных губерний, так же и чиновничество. Большинство с юга, часть небольшая из средних губерний, с севера пока не встречал никого.
Поэтому, когда скажешь здесь кому-либо о месте своей прежней службы, своей родины, все задают многозначительный вопрос:
«Из Вологды?»
Затем пускаются в рассуждения о севере, показывающие их невежество в географии, этнографии России вроде следующих:
«А!.. у вас там страшный холод, мрачная природа, хлеб не ростет… жители наполовину самоеды».
Моим объяснениям о том, что у нас теплее Томска, наши леса светлее сибирских тундр, самоеды более редки, чем инородцы в Сибири, видимо, не совсем доверяют.
5 января. Пред вечерней получил от благочинного письмо, в котором он извещает о своей болезни (воспаление легких) и просить приехать в Джаркент служить за него сегодня всенощную, завтра литургию. Священника там нет, нужно ехать, хотя не хочется.
Нельзя же оставить без службы город с четырехтысячным гарнизоном. Вечерню и освящение воды дома совершил пораньше в 2 часа, чтоб поспеть в Джаркент ко всенощной; при этом объяснил прихожанам о своем отъезде и просил на меня не претендовать, уступить горожанам и военным.
За всенощной в Джаркенте народу было мало, знал бы это, лучше отслужил вечером в Борохудзире, а в городе литургию.
6 января. Сегодня ужасно холодный утренник, не то что в прошедшем году; - какой-то туман морозный, солнце багровое, к 9 часам, началу обедни. В церкви стужа с полу, самому жарко, от стечения народу паровито, со стен течет ручьями.
В окно видно, как около церкви собираются все части войск. Кончилась литургия, двинулись с крестным ходом, итти нужно было с версту - к речному заливу. За полверсты от озера расставлены шпалерами войска: местной команды, батальона, двух полков сибирских казаков, с знаменами, далее на горе, у самого места водоосвящения, - чины батареи с пушками.
При первом погружении св. -реста последовал залп из орудий; при втором тоже; после третьего погружения залпы следовали один за другим. Затем музыка заиграла. - Пошли обратно с иконами, кропил стоявшие на пути войска.
Казаки стояли с обнаженными, вытянутыми вверх шашками, солдаты с ружьями на караул. Когда окроплены были последние солдаты и начальники поздравили их с праздником, все войска отправились в казармы под звуки военной музыки.
На водоосвящении было, вероятно, все русское население города, но туземцев по численности было больше. По обеим сторонам крестного хода, и на воде - все пространство было запружено туземцами. Они любители поглазеть, а здесь такое религиозное торжество у русских, да еще с музыкой.
После получасового отдыха пошли со св. крестом и водою по домам военных начальников, офицеров, чиновников. Принимали нас и католики, и протестанты, которых здесь среди офицеров и чиновников довольно. Своих священников у них в Джаркенте нет.
Ксендз приезжает из Ташкента раз в год, а у протестантов, кажется, и вовсе не ездят пастыри, не слышал что-то. В четыре часа хождение со крестом кончили. Половину доходов, 20 рублей, благочинный отдал мне за труды. Езда обратная утомила меня более, чем служба и слава; снегу на вершок, не более, а по дороге песок и галька, - настукало и натрясло до головной боли.
А мне так хотелось прокатиться на санях, — вот и прокатился, впредь не захочешь. Чрез день два, вероятно, санной дороги не будет, все растает. 
9 января. Вчера и третьего дня ходили со крестом в Борохудзире. Сегодня сдавал благочинному годовую отчетность. Кроме книг и ведомостей, сдал одних рапортов 50. Здесь ужасный формализм. Деньги представляются благочинному, каждая статья расхода при отдельном рапорте. Одним словом, благочинному пишется каждым причтом столько рапортов, сколько он посылает их в консисторию. Во многих рапортах доносил лишь о том, чего у нас нет: «больниц и богаделен нет, пожертвований не было» и т. д. Не лучше ли писать только о том, что есть, а чего нет, о том умалчивать, во избежание лишних бумаг. В Вологодской епархии отчетность проще. Там у благочинных для годовой отчетности есть тетрадь в форме ведомости, в которую он выставляет полученные от церквей суммы, и разные сведения.
12 января. Стало тепло, снег весь растаял, лишь ночью подмораживает, и иногда крепко. Самая удобная пора для разных простудных болезней. Начинаются у нас браки, есть два чужеприходные запасных солдат. Невест они берут наших, да и сами тоже живут здесь, в Борохудзире. Обратились за сведениями о них к причту, ответили: «Они у нас давно не живут, сведений предбрачных доставать не можем». Обратись в правление, оттуда или вовсе не ответят, или доставят сведения не вовремя. Так и случилось с нашими женихами, сведений о них никаких не получили. Так и согласились венчать по солдатскому билету и паспорту.
31 января. Минуло два года, как я назначен в Борохудзир. Место пока нравится, за исключением разъездов. По доходности - среднее; можно получить и богаче место, но для этого нужно употребить неблаговидные средства, а я этого делать не хочу, - поэтому поживу пока здесь.
Венчали два брака из Охотничьего. Спасибо за то, что сами ездят сюда венчаться, а не приглашают нас к себе. Так делают они отчасти из личных выгод; посылать за нами - лошади сделают четыре конца пути, а приехать сюда - проехать два конца. За браки подарили нам двух лошадей; о деньгах мы уже им, само собой, не напоминали. Спасибо и за это.
19 февраля. Идет третий день масляной. Идет в поселке обычное катанье верхами, пока еще одних подростков. Погода чисто весенняя, ночью едва-едва пристывает. Прилетели скворцы, жаворонки.
На днях получили разрешение строить новую церковь хозяйственным или подрядным способом, по нашему усмотрению. Разрешено израсходовать на постройку церковные суммы. Во исполнение того же разрешительного указа сегодня сход избрал трех казаков в члены строительного комитата, четвертый будет обязательный церковный староста. Все четверо хотя люди хорошие, обстоятельные, мирные, но неграмотные; последнее не совсем удобно. Меня избрали председателем. Заведующего станицей никто избрать не захотел под тем предлогом, что он осенью уезжает отсюда, сменяется. Истинная причина этому, думается, та, что его все не любят. Атамана станичного не избрали в члены тоже ввиду его смены в ноябре месяце. Предвижу, что при постройке церкви придется работать больше одному с церковным старостою. Сегодня же отправили по почте благочинному и приговор об избрании.
22 февраля. Вчера и сегодня идет катанье верхами усиленное. За исключением беспомощных старцев и младенцев, катается буквально весь поселок. Да и последние все-таки не безучастны к катающимся: все выбрались на улицу, сидят на скамеечках пред своими или соседними домами, кучками. Погода этому благоприятствует: тепло, тихо, ясно, пыль на улице. Среди катающихся есть немного и пьяненьких, но они в приличном виде. Катанье идет тихо, смирно, чинно. Ни ругани ни ссор, ни драк нет. Нет и бешеной, беспорядочной гоньбы по улице, чрез дорогу перейти можно безопасно. Для состязаний в верховой езде желающие выезжают на степь, в поселке же этого себе не дозволяют, да и при желании им этого не дозволили бы.
23 февраля. Вот уже по второй год замечаю, что в сегодняшнее воскресенье - сыропустное - за обедней бывает много народу. Даже за вечерней было человек 60. Как ни гуляют, а церкви не забывают. Слышал, что на первой неделе будет много говеющих. Старые люди - те непременные говельщики на этой неделе, они говеют еще вторично на страстной седмице. Христианский обычай прощания в сегодняшний день соблюдается в каждом доме. Это происходит между 6 и 11 часов вечера между родственниками, соседями и близкими знакомыми. После прощания гулянья, кутежи прекращаются.
27 февраля. Четвертый уже день совершаем службы ежедневно, начиная с понедельника, вечером с чтением Великого канона. Народ начал ходить к службе; большинство с вечера вторника. Говеющих будет человек около двухсот. Говеют и школьники. Поет учитель с ребятишками; некоторые песнопения разучили хорошо, поют стройно ирмосы Великого канона и припевы.
8 марта. Кончилась вторая неделя поста; говеющих было на этой неделе более сотни. Еще осталось не более сотни. Казаки начинают сеять пшеницу; киргизы - сеют уже с первого марта. Все суетятся с арыками, идут и едут киргизы и русские чистить арыки. Это дело прежде всего нужно исправить, иначе и сеять нельзя. Борохудзирцы прежде всего стараются очистить главный арык из р. Усека, протяжением на 30 верст, так как воды оттуда идет в три раза более, чем из своей речки Борохудзирки. Туда отправляют до двухсот человек народу, большею частию работников и наемных киргиз. Сперва исправляют плотину на реке, которой и направляется третья часть реки в борохудзирский арык, остальные две части идут для Джаркента. Чистка этого арыка продолжается дней десять.
10 марта. Вчера после обедни выехав, сегодня приехали в Подгорный, где и будем служить до 13. Приключений в дороге не было. Ехать было очень приятно, везде зазеленело; масса птиц и певчих, и всяких. Крик и гомон вблизи рек и озер от водяной птицы.
Больше всех благодушествует киргизский скот несчастный. Ныне он не так отощал; зима была короткая, бесснежная, теплая. А тут еще и весна такая благодатная, теплая. После суровых, снежных зим, говорят, страшно и жалко смотреть на него: кожа да кости, на ногах не может стоять, шатается, падает.
Много его пропадает в такие годы, иные всего табуна лишаются.
13 марта. Причащались все исповедники за один раз, было более двухсот человек. Часы начали служили рано, в 7 часов. Чрез час после службы отправились в Охотничий на верховых. Послали верховых потому, что дорога очень грязная и неудобная для тележной езды: где снег по пути, где грязь.
Такого дальнего пути верхом я еще не проезжал, да еще зимою, в тяжелой, теплой одежде. Псаломщик посмеивается, думает, что с непривычки мне не проехать, разобьет. К вечеру приехали на ночлег. Особенной усталости не чувствую, только в плечах и руках немного ломит, гнетет словно чем.
Это потому, что ехали в шубах, тяжело, а без них по горам холодно ехать; за псаломщиком заметил, что его сильно разбило, только не сознается, скрывает. Мало ли что было ранее, назад тому пять-шесть лет, когда он был моложе, крепче.
В то время он ездил на охоту за кабанами по несколько дней кряду, иногда не слезая с лошади целый день. Теперь ему 60 лет, ослабел вдруг, незаметно.
15 марта. В 10 часов утра приехали в Охотничий. В первый день проехали от Подгорного 50 верст, во второй - 70, сегодня - 25. Меня поразбило, но сносно, больше всего чувствуется усталость в ногах. После двух стаканов чая, рюмки водки - чрез полчаса пооправился, хоть служить готов.
А псаломщик мой вовсе разбился, расхлябался, еле ходит. Последнюю станцию ехал в телеге, попались попутчики, а то верхом, пожалуй бы, не доехать. Дорогою на остановках вчера он все лежал.
16 марта. Вчера было поклонение Кресту. Здешние жители этого торжества не видали с того времени, как здесь поселились; конечно очень рады и благодарны, что приехали мы служить на эту неделю.
19 марта. Молебствовали вчера на полях, которые просохли уже было, и некоторые хотели начинать сеять в средине недели. Но на понедельник выпало немного снегу, сделалось грязновато, поэтому отложили посев дня на два-три.
К тому времени как раз все отговеют, будут свободны. Сегодня были первые причастники, более ста человек; завтра остальные, приблизительно столько же. Интересен хозяин квартиры казак Третьяков. Он урожденец средних губерний, попал в военную службу, служил в Иркутске, был на Амуре.
После службы там поселился, прожил немного лет, не понравилось. Выехал на Иртыш, приписался в казаки, прожил 5 лет, переселился в Семиречье в станицу Софийскую (близ Верного), отсюда в поселок Охотничий. И здесь ему не нравится, холодно, фрукты не растут, - мечтает о поселке Чунжинском, куда, наверное, и переедет.
Здесь уже, без сомнения, успокоится, вернее, упокоится вечным сном, так как ему уже 60 лет от роду. Полвека скитаний, искание хорошего места, и везде разочарование. И так не один он бродит. Много здесь я встречал таких, которым не живется на одном месте.
Да в моем приходе большинство уже на третьем-четвертом месте, и еще думают куда-либо переселиться. Опять за Третьякова. Ему ли не жить в Охотничьем: получает двести рублей за квартиры с домов, у него табуны скота, амбары хлеба, - сами работают мало, все киргизы.
24 марта. В 10 часов утра вернулись из поездки. Вчера были последние причастники в поселках, в Чунже. Лес на молитвенный дом заготовлен и наполовину вывезен к месту постройки. При нас наняли подрядчика строить молитвенный дом, местного казака, он же и лес заготовляет.
За все, и за постройку, и за заготовку рядили ему 780 рублей. По условию он должен начать постройку после Пасхи.
2 апреля. Вчера и сегодня сеяли у меня ячмень и клевер. Клевером засеяли три десятины, он сеется здесь с красным крупным местным просом, по весу берется две части клеверу и одна проса, всего три пуда на десятину. Просо это всходит и растет скорее клевера, своими большими листьями защищает молодые клеверные всходы от зноя, землю от высыхания.
Красное просо чрез 5-6 недель начинает колоситься, тогда косят его вместе с очень еще редкими и низенькими всходами клевера на сено. В таком сене клеверу не более десятой части. Ячменем засеяли одну десятину; ячмень гималайский, белый, очень урожайный.
Семян приобрел у одного чунжинского казака, - он его уже сеет давно, испытал. Семян клеверных купил еще осенью и зимою по полтора два рубля за пуд.
6 апреля. Вербное воскресение, а погода троицкая; травы начинают цвести, деревья фруктовые расцвели. В пятницу был в Джаркенте и узнал от лесничего, что им послано в Омск представление о беспошлинном отпуске казенного леса на нашу церковь.
Здесь лес оценивается не вершками в бревнах, а корнями - по 60 к. корень. Из корня-другого выйдет до пяти бревен круглых; а так как постройки производятся из четыреугольных брусьев, то последних может выйти до десяти штук - трехсаженных, и еще несколько тесин.
Разрешение об отпуске выйдет чрез месяц. Лучше было бы взять лес за пошлину, как мы и хотели сперва сделать, но лесничий отговорил, пообещав, что стеснения с его стороны не будет. А вот уж и задержка на месяц. Как раз и придется пилить в самую страду.
А вся-то пошлина стоит рублей пять-десять.
13 апреля. Светлое Христово Воскресение. Вокруг церкви зажжены были плошки, в прошедшем году их не было. При полке же, говорят, зажигались ежегодно, даже китайские фонарики навешивали.
17 апреля. Поздно вечером приехали в Охотничий. Теперь хорошо - ночи теплые, небольшие, - первую ночь ехали до 11 часов. Такая погода приятная, - дорога как раз идет все по горам, горным ущельям, долинам. Зелень, зелень везде, птицы всякой множество.
А деревья - береза в Охотничьем еще не распустилась, - вообще все лиственные дерева еще голы, кроме тала.
19 апреля. После литургии пели молебен на площади. Пристав с семьей и в компании нескольких лиц из служащих отправились в горы чай пить, звали и нас, да мы отказались. И хорошо сделали, потому что прогулка их наполовину расстроилась.
Едва они успели там чаю напиться, пошел в горах снег, погулять они и не успели, возвратились, только перемокли. И в поселке недолго шел сырой снег.
22 апреля. Радоница. Утреню служили сегодня, а не с вечера, так как вчера приехали из поселков в 9 часов вечера. Многие не знали, что мы вернулись; поэтому народ собирался до половины обедни, на проскомидию подавали поминовения до Херувимской.
На кладбище собралось все село, мало кто остался дома. На могилах, кроме кутьи рисовой, наставлены всевозможные снеди: яйца, пироги, жареное мясо… По окончании литии, тут же на могилах, каждая семья на своей, начинают поминать родных, закусывать.
На Сев. Двине - служением литий прямо-таки мучат: каждому служи отдельно, на каждой могиле лития. Хорошо еще, что там народу собиралось мало, судя по приходу. Здесь же служение легче, хотя народу больше. Я делал так: окадишь пять-шесть могил, отслужишь над ними одну литию, далее - так же.
Поэтому служение на кладбище продолжалось немного более часу. Худо, что у некоторых бывает и водочка, которую от нас скрывают.
15 мая. Третьего дня скосили у меня клевер, сегодня вяжут его в снопы. Казаки будут косить дней чрез десять. На нашей земле клевер растет скорее, потому, будто бы, что земля лучше, жирнее, с порослями камыша. Клевер косят в то время, когда он начинает цвести.
Скошенный клевер лежит три-четыре дня, потом его вяжут в снопы, складывают в кучки по 10 снопов. В кучках клевер сохнет два-три дня, а потом его уже возят и складывают в стога тут же, близь клеверника. Сноп сухого клевера весит 8-10 фунтов.
26 мая. Молебствуем на полях в поселке Подгорном. На полях у них появилась кобылка (прусик). Ее вижу я в первый раз. Она теперь в начальном периоде развития. По-видимому, какой вред может нанести такое маленькое насекомое, из рода кузнечиков, черное, с красными крапинами, величиною с обыкновенную муху.
Кобылка сильна стадностию, массою. Сидит на земле вплотную, большими кучками, земли не видно, движется вперед всею массою, поедая на пути всякую зелень. Позади ее пути остаются темные, оголенные пространства. Вместе с нами приехал в Подгорный энтомолог, ассистент С.-Петербургской медико-хирургической академии Инг., для исследований о вредных для сельского хозяйства насекомых.
До этого времени он был в Акмолинской и Семипалатинской областях, с тою же научною целию. Г. Инг…ий объяснял нам, как разводится кобылка, показывал яички ее и места кладки. Указал казакам и способ ее истребления, именно сожигания в первые периоды развития.
Для этого нужно накладывать на пути следования кобылки небольшие кучки горючего материала: соломы, сухой травы, прутьев. Кучки эти зажигаются; кобылку гонят на огонь и она погибает. Гнать ее не составляет большого труда, так как она при малейшем шорохе, а особенно при приближении чего-либо живого быстро ускакивает.
Казаки с недоверием относятся к этому, и вообще к какому бы то ни было способу истребления кобылки.
Они покорно отдаются на волю Божию:
«Где, - говорят, - уничтожить ее всю; разве если Бог не захочет, так можно что сделать? против воли Божией не пойдешь».
Все-таки некоторые принялись за истребление кобылки посредством сжигания. Кобылка пока еще не трогает посевов пшеницы, не дошла до них, питается травою.
5 июня. И на Борохудзир надвигается бедствие, которое Бог знает чем кончится. В приилийских камышах отродилась масса саранчи, которая, пока еще пешая, без крыльев, подвигается к борохудзирским полям. Пока она еще пожирает камыши и траву, до полей не дошла.
По моему мнению, саранча и не может нанести большого вреда хлебам, так как посевы хлебные составляют пятую часть всех земель, небольшие хлебные площади чередуются с несравненно большими пространствами камышей, отдыхающих полей.
Корму для саранчи сколько угодно везде, исключая хлебных полей. Такое расположение хлебных полей вперемежку с необработанными пространствами представляет удобство и в том отношении, что саранчу нетрудно сгонять с хлебов.
Этим занимаются верховые казаки и киргизы-работники, спугивая саранчу криком, сгоняя метлами. На днях молебствовали по полям казачьим и своим.
10 июня. Лесничий извещает, что отпущенный для нашей церкви беспошлинный лес, 120 корней, им отведен и заклеймен. Оказывается, что лесничий обращался к станичному атаману о назначении от общества двух-трех депутатов для присутствования при отводе церковного леса; но атаман ничего не сделал, никого не назначил.
Поэтому, сказывают, лес заклеймен хотя и хороший, но далеко, в глубине ущелия, в неудобном для вывозки месте. Лесничий еще молодой, малороссийский дворянчик из богатых, человек самолюбивый. Нужно было его попросить лично об этом деле, спросить совета, а мы этого не сделали.
Получена благочинным телеграмма, извещающая о смерти нашего епископа Никона после непродолжительной болезни. Как будто бы он еще человек крепкий был, каким я видел его в прошедшем году, хотя и тогда он совершенно белый, седой.
29 июня. На днях жали ячмень у меня. За жнитво заплатил около 3 рублей за десятину. Казаки нанимают жать дешевле, рубля полтора за десятину; умеют они рядиться, да и отдают оптом, большими местами. Не обходится при этом и без обмана со стороны русских.
Жнецы киргизы, обыкновенно, берут за работу или количество высеянных семян, или деньгами, суммой, равной количеству семян. Туземное слово «урак» означает и «жать» и «семена», «уракчи» - работник из семян. Русские, конечно, убавляют количество высеянного хлеба.
Сжатый хлеб, как и клевер, оставляют на два три дня в горстях, потом вяжут и сразу же складывают в скирды тут же на поле, где и молотят. Ячмень замечательно кустистый, по 20 и более стеблей от одного зерна, как редкость выкопал и унес домой куст с 70 стеблями.
Скосили и клевер во второй раз. Клевер второго сбора считается лучшим, более питательным, и по количеству снопов его больше, чем первого. И на вид этот клевер лучше: чистый без травы, стебли тонкие, прямые.
15 июля. Смолотили ячмень. Урожай получился прямо-таки невероятный: смолотили 150 пудов, а посеяно всего пять, сам-тридцать. Казаки не верят такому урожаю; говорят, что такие урожаи бывали у них в первые годы по приходе сюда, и то не у всех.
Такой урожай можно объяснить очень удобренною, жирною землею и урожайностью семян. Многие казаки просят у меня ячменя на семена, в обмен на пшеницу. Цены на ячмень здесь очень низкие: осенью 20 к. пуд, весною 30. Бывают цены и выше, как и на другие хлеба, но в два-три года раз.
Сегодня отправляемся в Охотничий поселок к 20 июля, на храмовой праздник.
20 июля. После обычного служения литургии, молебнов в охотничьей церкви, ходили по домам со св. крестом и водою. Здесь стоит очень дождливая погода в это лето; препятствует уборке сена. При нас по два дня были дожди.
Третьяковы, у которых мы квартируем, очень недовольны этим, так как они сена заготовляют много. Мы их отговариваем переселяться отсюда, о чем они постоянно говорят, и вот такая погода для них оправдание к переезду. Да и не одни Третьяковы, кроме их семей двадцать найдется, которые только о том и думают, чтобы убежать отсюда.
И главное, хотя бы уже были они какие бродяги и бедны, а то все живут исправно, много имеют скота. И странные причины у них к переселению: «пшеница белая в Охотничьем не родится, фруктов нет». Но много ли надо первой?
100-150 пуд. на семью в год, каковое количество можно купить в г. Пржевальске за тридцать рублей. А провоз ее на своих лошадях ничего не стоит. Более рассудительные так и делают: в г. Пржевальск везут какую-нибудь кладь, а оттуда пшеницу для себя.
Сеют же такие больше овес, который и продают по хорошей цене дома, в продовольственный магазин для казаков.
23 июля. Вечером приехали из Охотничьего в Подгорный. Путь наш совершился благополучно, без приключений и неприятностей. Это еще первая счастливая поездка туда из девяти. Правда, еще осталось ехать до дома сто верст.
Завтра поедем в горы посмотреть церковные работы - распиловку леса. Посевы пшеницы и прочих хлебов и Подгорном сохранились, очень мало повреждены кобылкой. Вскоре после ее появления, когда она еще была в очень молодом возрасте, пошли частые дожди, сделалось холодно и она вся погибла.
На тех местах, где была кобылка, вся земля покрыта темною пеленою, слипшимися трупами ее. На пути от Охотничьего к Подгорному, на протяжении 20 верст, и верст на 10 в ширину виднеются павшие трупы кобылки - вот какая огромная масса ее отродилась - все бы она сожрала на этом пространстве, если б Господь не наслал на нее гибель.
Казаки так ничего и не предпринимали для ее истребления.
24 июля. Были сегодня на месте пилки. Пилят в длинном узком ущелье. Мы проехали ущельем верст пятнадцать, да, говорят, оно тянется еще далее не менее чем на 20 верст. По обеим сторонам его поднимаются высокие, в полверсты, едва-едва не отвесные горы, покрытые густой, темно-зеленой щетиной громадного, елового леса.
И как только могли укрепиться корни таких могучих деревьев в скалах, на голых камнях, едва прикрытых хвоей, мхом. Той почвы, какую мы привыкли себе представлять, под горным лесом нет. А деревья огромные: есть такие ели, из которых выходит по три девятиаршинных бревна, и вершина 7-10 аршин.
Толщина такой ели в комле более полутора аршин. Срубленное на склоне горы дерево скатывается вниз без сучьев; на пути их обрезывает скалами как ножом. Низы ущелья покрыты травами и кустарниками. Теперь наши пильщики разрабатывают лес на краю ущелья.
Этот лес можно вывозить даже теперь, так как до этого места есть колесная дорога. Половина леса наклеймена в глубине ущелья, в конце его, оттуда разработанный лес можно вывозить лишь по зимней дороге.
26 июля. Вернулись из поездки в поселки, осмотрев по пути заготовку церковного леса. Лесу напилено немного, а денег пильщикам выдано порядочно. Благочинным получена телеграмма о назначении епископом Туркестанским преосвященного Анастасия, епископа Чебоксарского.
1 января 1898 года. Новое лето, третье, встречаю в Туркестане. Пока не раскаиваюсь в переходе сюда из родных краев, не жалею прежнего места - Верхней Тоймы. Здесь пока живется хорошо во всех отношениях. Прихожанами доволен: народ спокойный, набожный; больших пороков нет.
И они довольны мною, как слышно. А там, на родине, пред моим отъездом, очень многие предсказывали, что я скоро раскаюсь и рад буду вернуться на старое место. Нынешний год будет для меня беспокойный, хлопотливый. Постройка церкви, с нею будет довольно забот, хлопот.
А там еще неприятное следственное дело джаркентских священников.
6 января. Освящение воды совершал на р. Борохудзирке, как и в прежние годы. Но погода не прежняя; похоже на внутреннюю Россию: холодно, снег лежит. Путь на реку плохой; речка от холодов, бывших о Рождестве, мерзла-мерзла; лед сравнялся с берегами, и вода из нее пошла по улицам, по площади, по дорогам.
На месте водоосвящения вырубили прорубь, собственно, на берегу реки. Рассказывают, что в один год, когда еще не было земляного вала на берегу со стороны села, река затопила весь поселок, и водоосвящение совершали на улице, у самой церкви.
В то время в некоторых дворах было на аршин воды; много глиняных построек попортило; они размокли и рассыпались. После той зимы казаки и устроили вал на реке. Река Или встала пред новым годом. Лес церковный возят. Борохудзирцы многие везут бесплатно; это те, которые живут поисправнее и поусерднее к храму.
18 января. После обедни служили молебен пред началом работ. Завтра начнется постройка церкви, которая, думаю, пойдет скоро, так как рабочих много. Подрядрядчик привез из Верного 18 человек плотников, 5 столяров и маляров, да здешних плотников нанял 5 человек.
К Пасхе подрядчик обещает обрешетить крышу, а к 1 мая, дождливому времени, покрыть церковь. Затем уже останется к лету внутренняя работа под крышей: полы, рамы, двери, окраска церкви. Вследствие рано начавшейся и теперь продолжающейся холодной и снежной зимы корм, сено и клевер, вздорожал; клевер 25 р. тысяча снопов, сено два рубля воз.
У меня все сено лишнее скупил сибирский казачий полк по 10 коп. пуд. А сена собрано было у меня много, до 2 тысяч пудов. Низовья под клевером косились два раза, камыши тоже раньше были скошены на сено.
11 февраля. Постройка церкви идет очень быстро, в начале едва успевали лес подвозить. Хорошо еще, что старый лес был, который и пошел на балки, косяки. Теперь лесу навожено довольно, брусья для стен вывезены почти все.
Стены выведены до крыши и купола. Интересна постройка здешних деревянных зданий; она особенная; стены строятся из четырехугольных брусьев 4×6-вершковых. Каждая пара брусьев на концах скрепляется между собою круглыми деревянными шипами по всем стенам; на углах, на пол-аршина от угла, в каждом брусе просверливается круглая дыра в ¾ дюйма.
В эти дыры запустят сверху донизу железные болты, концы которых завинтятся гайками. Это укрепление на случай землетрясения. Эти особенности в постройке очень замедляют работу. Каждый брус стругают с двух сторон, внутренней и наружной; зато уже после, по возведении стен, легче, не нужно тесать извнутри, как делается при постройках из круглых бревен.
Были сегодня на именинах у своего благочинного. Была у него вся знать джаркентская - гражданские и военные. Заметно, что от него отшатнулись, стараются держать себя подальше. И это все из-за начавшегося кляузного дела между ним и городским священником.
Последнего больше любят. Может быть, потому, что он менее формалист, чем тот, в церковной практике, более сговорчив при браках, уступает иногда не совсем законным просьбам своих прихожан. Кроме того, совершенно трезвый и любитель проповедывать.
В Борохудзире и Джаркенте идет катанье на санях. Ныне здесь настоящая масляница русская, со снегом. Такой не помнят казаки за всю здешнюю жизнь. Санная дорога держится уже два месяца. Для семипалатинских возчиков такая зима хороша: едут все на санях.
А то ранее они на некоторые станции везли вместе с кладью и запасные телеги.
22 февраля. Первую неделю поста служили в Борохудзире. Говеющих было до 200 человек, большинство мужчины. Они поспешили отговеть до начала полевых работ, пашни и чистки арыков. Вторую и третью недели будем служить в поселках, куда сегодня же и отправились.
Чрез Или переехали по льду, лед еще крепок. Только вчера сделалось тепло, был дождь. Река Или бывает покрыта льдом от двух до трех месяцев. Ныне встала она поздно, поэтому и вскрыться должна позже, около половины марта.
По пути везде лежит еще снег, даже за девятой верстой от Борохудзира, где степь бывает всегда бесснежна, - снег до самого Подгорного. Говорят, что как-то по одну зиму только раз проехал этим местом на санях один русский купец, проехал кое-как, и сани там бросил, обратно ехать в санях было невозможно.
1 марта. В Охотничий приехали к среде третьей недели, почему и служить довелось только четыре дня. В субботу были первые причастники, сегодня, в воскресенье - остальные. Сегодня же, после обедни и домой отправились.
Охотинцы не совсем довольны остались, что мало у них служили; иначе нельзя. Ранее мы отправлялись в среду на масляной, и масляная у нас уходила на дорогу, три дня оставалось лишних на служение. В передний путь от Подгорного до Охотничьего ехали на санях, обратно отправились в тарантасе, снег в горах, по дороге, во многих местах растаял.
7 марта. Возвратились в Борохудзир. Чрез Или переехали по льду. Лед еле-еле держится. Дорога очень грязная на протяжении десяти верст. Грязь невозможная и по дороге, и по сторонам, в степи, объехать невозможно, сунешься в сторону, лошади тонут по брюхо, - настолько солонцеватая земля раскисла.
Случилось это, по словам содержателя илийской переправы, вот отчего. В ближайших предгориях, в 20 верстах от дороги, ныне было много снегу, который не таял до конца февраля. Таянье снега пошло вдруг, быстро, сперва от дождя, потом от жаркой солнечной погоды.
Большая вода скопилась, заперлась в ущельях, образовались зажоры, затем вода лавинами устремилась в долину, затопив в каких-нибудь полсуток пространство в 200 кв. верст. На пути ее было много киргизских аулов, в которых при наводнении произошел ужасный переполох.
Несчастий с людьми, правда, не было. Киргизы отделались гибелью нескольких баранов.
8 марта. После литургии было совершено поднятие колоколов на новую колокольню. Видал я поднятие новых колоколов во внутренней России. Там это считается за особое торжество и обставляется поэтому торжественно. Об этом извещаются окрестные селения за долгое время, и на поднятие колокола собираются сотни жителей из окрестных приходов.
Приглашается для поднятия колокола опытное лицо, делается к этому много приготовлений и приспособлений, без чего, правда, и рискованно поднять колокол в 200 и более пудов на десятисаженную, по крайней мере, высоту. У нас же здесь все это произошло легко, просто и по-будничному. Колокол маленький, всего в 25 пудов, подняли на одном канате, при посредстве одного блока.
На торжестве были только свои прихожане, и то далеко не все, - из поселков было очень мало народа. А из соседних приходов едва ли кто и был, исключая нескольких человек джаркентских. Ближайший к Борохудзиру приход, не считая г. Джаркента, в 180 верстах.
Кто же поедет за двести верст на поднятие колоколов. Звон стал слышен дальше и яснее с колокольни, хотя и невысокой, пятисаженной (до колоколов), чем ранее, когда колокола висели на двух столбах с перекладиною.
11 марта. Последние три дня почти не отходил от церкви, все смотрел на работы: настолько они интересны. Вколачивались железные болты по углам. Всех болтов вколотили 24 штуки, - по восемь на куполе церкви и колокольне, по два болта на угол.
Самые длинные болты на куполе 18-аршинные. Болты запустили с самого верхнего ряда до нижнего, концы закрепили гайками. Эта работа довольно трудная и требующая большой снаровки. Болт, обыкновенно, пойдет в дыры на аршин, затем его вколачивают большим кузнечным молотом.
Подрядчик говорит, что работа эта в нашей церкви сошла благополучно, скоро, сломался всего один болт снизу, не дойдя двух рядов, так его и оставили не привинченным внизу. Подрядчик рассказывал, что при постройке одной верненской церкви половина болтов сломалась при вколачивании; вбивали новые, и эта работа продолжалась целый месяц.
Получено благочинным известие, что прибыл в Верный новый епископ Аркадий. До епископства он был смотрителем духовного училища; по духовно-училищной службе шел, епископом всего 4 года.
17 марта. Клевер дешевый, а у меня его много. Да и за дешевую цену пока никто не покупал. Я надумал продавать его киргизам или, лучше сказать, менять на баранов. За сотню клевера киргизы доставят мне по одному восьмимесячному барану в сентябре.
Часть клевера уже отпустил на таких условиях. Они обещаются весь разобрать. А мне хочется завести баранов побольше. Небольшую часть баранов, десятка два, я еще купил осенью.
31 марта. Началось цветение фруктовых деревьев. Казаки кончат посев пшеницы к Пасхе. Я пшеницы сеять не думаю. Овес и ячмень, которых я намерен посеять много, теперь сеять еще рано. Церковь прикрыли и окрасили, как раз к празднику.
Как подрядчик сказал ранее, так и сделал. Посеял еще клеверу 2 десятины. Говорят, что рано посеял, много будет хлопот с ним; чаще поливать нужно. Посмотрим.

Киргизско-Андижанское восстание.

Прием детей в гимназию. 

Мобилизация. Поход в Кульджу.

11 апреля (1898 года). Вернулись сегодня из поселков. На обратном пути, от Чунжи до Тас-Карасу, любовались восхитительным зрелищем: горели в степи камышевые заросли. Ехали как раз вечером, было темно. Целое море огня - шириною версты на две.
Издали, пока еще камыш разгорается, как будто стоит волшебный лес; каждая камышинка, объятая пламенем, видна. Сгоревшие падают, как раскаленные добела полосы железа. Над горящими камышами нависли клубы черного и белого дыма.
В степи светло, как при полной луне. Под конец ехали в полверсте от пожара.
17 мая. Совершено сегодня поднятие крестов на церковь и колокольню. Были на торжестве оба джаркентские священника. И народу было довольно из г. Джаркента, из своих поселков. Крест вынес на плечах и поставил сам подрядчик.
Здесь везде так совершается поднятие церковных крестов, на себе. В наших вологодских краях поднимают кресты обыкновенно на канатах. Здесь же так не поднимают кресты, считают такой способ неприличным. Отчасти, правда.
Но как же делать, если тяжесть креста не под силу для одного человека? Теперь остается еще, чтоб архитектор принял церковь, нашел ее устроенною согласно проэкту, и освятить.
27 мая. В Троицын день были в Борохудзире чунжинцы. В Борохудзире, благодаря Бога, постройка идет успешно, без особенных неприятностей с подрядчиком. Надо отдать справедливость, что строитель он хороший. К августу месяцу церковь окончат; постройка церкви дорого будет стоить, едва достанет капитала.
Остатков от сметы не будет, лишь бы ее не превысить. Весь май идут дожди грозовые, часто ливни. Хорошо, что покрыли церковь. 
2 июня. На днях был епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ, при обратном проезде из Джаркента; - в приходе города имеется две школы, которые он и осмотрел. В охотничью школу грамоты ехать не вздумал, дороги побоялся дальней и глухой, ограничился данными мною сведениями о ней.
Клевер первого сбора едва убрали, вышел черный, все были дожди - недели две. Дождливая погода повредит и пшенице; вредно отзовется на урожае; у меня пшеницы не сеяно, овса и ячменю посеяно пудов 60. Последние хлеба дождей не боятся.
Дожди тем вредят, что от них хлеба сильно заглушаются травою. Овес же травы не боится, растет даже на камышистой земле.
21 июня. После обедни служили панихиду по убиенным в г. Андижане (Ферганской обл.) воинам. В Фергане подготовлено было восстание, которое разрешилось 18 мая нападением на андижанский гарнизон в 200 человек  - толпою сартов, под управлением одного ишана (священника).
Нападение совершено утром, на заре - двухтысячною толпою, окончилось избиением двадцати солдат. Предположено было избиение всех русских, во всем Туркестане. А мы здесь и не знали, не думали, не гадали, что готовится нам такая печальная участь.
По словам казаков, были признаки какой-то вражды, неприязни к русским со стороны киргизов с марта месяца. Киргизы сделались грубы, злы, многие во время пахоты ушли из работников. Поденщики подняли заработную плату вдвое против прежнего.
Начали у меня жать ячмень. Подрядил киргизов за 25 руб. - всего шесть десятин. Овес еще не поспел, сеян был поздно, в конце мая.
30 июня. Идет уборка второго сбора клевера. Погода стоит роскошная, ни облачка, ни тучки на небе, - даже в горах. Дождем не пугает, не так, как на нашем севере, где в сенокос бывают частые грозы с дождями. А жара несносная - 36° в тени.
Киргизы работают полунагие, без рубах, в одних шароварах. Удивляюсь, как кожу не сожжет. Привычка, что ли? А спины у них, точно голенища. Русские косят - все в поту, рубахи хоть выжми. Конечно, в самый жар с 1 ч. до 3 работу бросают, к этому времени приурочивают чаепитие и обед.
Клевер второго сбора считается лучшим: стебли тонкие, чистый, без травы. Скошенный клевер лежит в валах два дня, на третий день вяжут его в снопы, снопы складывают в кучки по десять снопов, как овес; в кучках клевер лежит также дня два.
Потом его складывают в продолговатые стога, тут же на месте. Третьего дня ездил в г. Джаркент по делу. Городской священник Я… разлил на пол целый флакон св. мира. Я был в качестве депутата по указу консистории. Пол в алтаре, где разлито миро, деревянный, весь его перестругали, в иных местах едва не до дыр.
Дело у них еще первое не кончено, а тут второе завелось.
25 июля. Вернулись вчера из Охотничьего, с храмового праздника. В Охотничьем общество стало большое; прибавилось много служащих: два врача, медицинский и ветеринарный, три фельдшера, надзиратель пограничной стражи.
Там скотопрогонный пограничный пункт, для ограждения от заноса эпизоотии из Китая и назначены служащие. Там, в Китае, эпизоотии не выводятся, да и к нам, в Семиречье, с развитием сношений, частенько стали заглядывать то чума, то сибирская язва, то сап.
В помощь медицинскому персоналу и стражникам служат еще и пограничные казаки - сотня.
30 июля. На днях был сильный и продолжительный буран, которым мой американский овес, уже созревший, осыпало ужасно, пятая часть окрошилась. Поденщики-жнецы были дороги, хотелось все найти подешевле, и потом их и вовсе не стало, так и не успели сжать овес.
Все это из-за Андижанского бунта. Близь урочища Кар-Кары, где летом бывает четырехмесячная ярмарка, на границе Пржевальского уезда, происходят частые грабежи. Это последствие Андижанского восстания. Большая часть шайки бунтовщика-ишана разбежалась в горы и рассеялась по Пржевальскому и Джаркентскому уездам.
Вот эти беглецы и производят грабежи. Грабят, конечно, своих же азиатов, русских не трогают.
4 августа. Сегодня уехал церковный подрядчик совсем домой, работа кончена. Провожали его версты за три, половина села. Проводы устроили торжественные, а о более существенном не подумали. Чтобы подарить что-нибудь, сделать надбавку сверх рядной цены от себя, от общества.
Принимать церковь приезжал областной архитектор. Постройка признана им очень хорошею и во всем согласно проэкту, в каком смысле и акт составлен. Теперь препятствий к освящению ее не будет. Измолотили ячмень, урожай получился богатый: с 30 пудов получено 800 пудов.
Но выгод будет немного, так как цена ему теперь 20 коп. пуд. Исключив обработку и семяна, получу рублей сто прибыли.
18 августа. Кончили молотьбу овса и семянного клевера. Овес уродился сам-двенадцать, несмотря на то, что пятая часть урожая осталась на поле, обило бураном. Клеверу семян собрано 30 пудов. По вологодским ценам такой урожай составит небольшой капитал.
Помнится - там цена клеверу 12 руб. пуд. Здесь же этот урожай стоит пустяки: цена семянному клеверу здесь 2 руб. весною и 1 руб. - осенью. На семена обыкновенно оставляется первый сбор клевера, и притом такой, который уже растет годов 5-6. 
Поливается он всего один раз. Косят семянный клевер в начале июля, в то время, когда косится кормовой клевер во второй раз. После уборки семянного клевера клеверник еще поливается, и в августе снимается еще сбор клевера на корм.
Поэтому убытка нет, если часть клевера оставлять на семяна. Слышал кое-что о бывшем восстании сартов в Андижане. Восстание назначено было на 30 августа, но главарь восстания почему-то поспешил. Это видно из найденных у богатых и влиятельных туземцев-киргизов воззваний ишана, которыми он призывал их к газавату, которые и возвращались ишану с печатями от сочувствовавших восстанию.
Более благоразумные киргизы отдавали эти воззвания русскому начальству после 18 мая. Привыкшие к русским и более сердечные киргизы рассказывают, что предположено было так поступить с русскими в селах в назначенный день.
В этот день туземцы зажгут хлеба и сено в степи у русских. Последние, конечно, все бросятся на поля тушить горящие клевера и хлеб, многие второпях не вооруженные. В это время огромные полчища киргизов напали бы на беззащитное женское население русских поселков, стали бы грабить и забирать в неволю.
При этом, конечно, они воспользовались бы и огнестрельным оружием. Нечего говорить, что побоище произошло бы немалое, но толку вышло бы мало для азиатцев. И бабы встретили бы их как следует.
2 сентября. Сегодня прошла чрез Борохудзир сотня сибирских казаков из Джаркента. направляясь в Пржевальский уезд для ловли разбежавшейся бунтовской шайки андижанского ишана. Для этой же цели было отправлено из Андижана и Маргелана несколько конных отрядов тотчас после 18 мая, но они не могли всех разыскать.
Много убежало в Семиречье. С сегодняшнего дня скот мой пасется на клеверах. Третий сбор снял к 10 августа. Полили клевер еще два раза, полить бы еще раз, и около 20 сентября можно было бы собрать четвертый клевер. Но так как его у меня уже много собрано - 15000 снопов, да и поденщики дороги, то я и порешил скормить его своему скоту.
Теперь коровы ходят по брюхо в клеверу.
14 сентября. С 20 августа у нас новый хозяин квартиры, бывший подгорненский учитель К. Новый хозяин требовательный и скупой. Ранее я складывал весь клевер на крышах навесов и служб, как делают здесь все, даже в городах.
А этот - просит клевер не класть на крыши, так как они, говорит, от этого портятся. Затем набавил за квартиру 40 руб. в год, - ранее платили 60, теперь нужно 100 руб. Сегодня после обедни служили молебен молодым казакам, отправляющимся на службу в полк. С
лужба в полках - четыре года. Льготы дают - в самых крайних случаях, когда уже дома вовсе некому работать, и то при престарелых родителях; ради других родственников, - братьев, сестер, не дают.
8 ноября. В Борохудзире храмовой праздник. Освятить новый храм к сегодняшнему дню не было никакой возможности по многим причинам. Правда, служили мы, с разрешения епископа, в новом храме с августа месяца, как в молитвенном доме, на переносном, походном антиминсе.
Освящение нового храма предположено совершить 4 декабря, на это получено уже и разрешение епископа. Освящать будет благочинный. Послали приглашения в соседние приходы; но едва ли чужеприходные будут на освящении, - далеко.
С постройкою церкви настолько обеднели, что церковного капитала нет на необходимые расходы для освящения, заняли у общества.
4 декабря. Сегодня совершено освящение нашего нового храма. Как-то не торжественно все было при освящении: народу мало, священников всего трое, - я и двое джаркентских, диакона не было. Приглашали соседних священников и диакона, но за дальностию отказались.
Как все убого в сравнении с внутренней Россией. Там собирается много народу из соседних приходов, а здесь и свои прихожане были на освящении своего храма далеко не все; из Охотничьего поселка, из г. Джаркента было немного народу да до десятка офицерских жен.
При омовении престола подавали очень много мыла, целыми связками. Везде, видно, есть это обыкновение. После едва разобрались с этим мылом; у многих пропало, другие взяли. Руководитель наш - благочинный путался немало, так как он освящал храм в первый раз, да и я только на третьем освящении служу.
На счет общества приготовлен был обед для приезжих гостей, тут же на площади, пред церковию. Прихожане, конечно, очень довольны, что у них опять построен храм. А было, что прекрасный храм чрез год после постройки растрясло землетрясением и сидели без храма восемь лет.
Моей радости о новом храме нет пределов. Три года служить в убогом бараке - это ужасное испытание. Тем более тяжело было привыкать к такому убожеству после Верхней Тоймы, где все-таки был большой каменный храм, под конец моей службы сравнительно благоустроенный.
А здесь барак; и с убогой утварию и бедной ризницей. Одно неудобство будем испытывать в новом храме, холодно будет по зимам. Рамы одни, двери тонкие, филенчатые, и притом трое дверей - западные, двое боковых, и сверх сего из алтаря наружные двери.
И теперь холодновато в храме по утрам. После, когда отштукатурится храм, без сомнения, будет теплее. В алтаре свободно, не то что в прежнем бараке - для ризницы и библиотеки комната отдельная, рядом с алтарем. Для книг и риз сделаны новые шкафы.
Вообще, теперь все прилично в церкви.
1 января 1899 года. Четвертый новый год встречаю в Средней Азии. Жилось пока благополучно. Хлопот, конечно, много. Церковь одну построил. Когда-то устроится в Чунже. Теперь пойдут хлопоты и беспокойство о детях. Нужно на осень отдавать учить.
Как-то они будут учиться. Содержать их здесь очень дорого.
25 февраля. Идет масляная. Ныне сидим дома со псаломщиком, в поселки не поехали к первым неделям поста ввиду того, что джаркентские священники ждут со дня на день перевода. В таком случае мне придется служить там.
В своих поселках предполагаем служить на четвертой и пятой неделях. Весна ныне ранняя, несмотря на то, что Пасха поздняя. В горах киргизы уже сеют пшеницу. Скворцы давно прилетели.
7 марта. В конце масляной Городского же священника назначили псаломщиком к домовой архиерейской церкви с запрещением священнослужения и ношения рясы. Так строго его осудили за кляузы, за то, что много писал со слов других, не проверив сведения.
Штраф для благочинного ничего не значит, его потом снимут, а в материальном отношении он выигрывает. Городской же теряет и тут и там: проживет сколько времени без места, да и штраф такой не вдруг снимут. На прошлой неделе первые три дня служил в Джаркенте, а последние три - дома. Дело в том, что там у военных уже ранее распределяется говение, для каждой роты и сотни назначаются известные дни, и менять ранее установленный порядок неудобно. Одному священнику принимать на исповедь и военных, и горожан тяжело; новый же неизвестно когда приедет. Благочинный поэтому и попросил меня помогать ему. Дома же в отсутствие мое читает часы, вечерню, повечерие и утреню псаломщик.
14 марта. На этой неделе служил в том же порядке, что и на прошедшей: первые дни в Джаркенте, с вечера среды - дома, В Джаркенте исповедывал один; благочинный уезжал в г. Кульджу прощаться с консулом и русской колонией и по пути служил для говеющих.
Исповедников было человек триста. Да и в Борохудзире было много говеющих, мужчин половина отговела, спешат до больших работ. В Верхней Тойме во весь пост столько исповедников не бывало, сколько здесь пришлось принять на одной неделе.
С наступающей недели начнется посев пшеницы у казаков. Они не спешат с посевом пшеницы, так как лошадей держат много, и кто сеет много, пашет в две сохи. Время посева продолжительное, с месяц. Пшеница, посеянная после 15 апреля, выходит хуже, а до этого времени - сей.
Овес же можно сеять до июня.
22 марта. В 2 часа проводили бывшего своего благочинного, уехал из Джаркента на новое место. Видимо, он недоволен переводом, так как перевод подневольный, по суду. Теперь я остался один на г. Джаркент, Борохудзир и пять поселков моего и джаркентского приходов.
Значит, один священник на целый уезд. Слышно, что новый городской священник, назначенный и нашим благочинным, едет уже сюда. Сегодня вечером уезжаю в Джаркент служить до 25 марта. Последние три дня буду служить дома.
25 марта. В Джаркенте были причастники - в среду и сегодня, всего человек триста, большинство военные, солдаты и офицеры. На пути из Джаркента домой встретил нового священника, едущего в Джаркент с женою и мальчиком.
Теперь не придется мне более служить в городе, чему я очень рад, невзирая ни на какие доходы, - тяжело.
6 апреля. С 29 марта по 5 апреля служил в двух ближних поселках, откуда сегодня вернулись. В Охотничий служить не поехали, иначе не вернуться бы нам в Борохудзир к Вербному воскресенью. А в такой праздник оставлять без службы борохудзирцев - их обидеть.
В Охотничьем служить для говеющих будем в июне, в Петров пост. Ранее мои предшественники так и делали, служили для говеющих в Петров пост, хотя, по словам псаломщика, это неудобно. Петров пост время рабочее и многие из-за этого не говеют.
Да и везде уже так установилось, что говеют в Великий пост. Такое исключение здесь сделано, по-моему, без особенной необходимости, из-за стоявшего в Борохудзире казачьего полка. Ныне мы переезжали чрез р. Или на пароме в оба раза.
Ранее же как-то так случалось, что переправа была на льду, - и всегда опасная.
8 апреля. Были с женою сегодня с визитом у нового благочинного, и вместе исповедывались. Он урожденец Тамбовской губернии, студент духовной семинарии. В здешнем крае служит всего полтора года, в г. Пишпеке был уездным наблюдателем.
Оба с женою они очень добрые и простые люди. Благочинный рассказал много кое-чего интересного про жизнь верненского духовенства. Постоянно ссорятся; наушничанье, наговоры преосвященному друг про друга. Между членами консистории - тоже несогласие.
Теперь идет следствие о секретарях преосвященного и консистории и члене консистории, соборном священнике Ш. Меня Бог отнес от этой жизни; ведь туда было назначен я был сперва.
11 апреля. Проехал в Верный бывший городской священник Я. Надеется упросить преосвященного разрешить ему служение хотя в последние три дня страстной седмицы и Пасху, тем более что он уже назначен на священническое место в укрепление Нарын.
Приход этот военный, в 600 верстах от г. Верного, и считается ссыльным.
18 апреля. Светлое Христово Воскресение. По погоде более похоже время на Троицу, а не на Пасху. Фруктовые деревья данным-давно процвели, лист на деревьях полный, клевер вырос уже более чем в пол-аршина, на базарах его продают зеленым, - сырым.
Здесь сырой клевер снопами продают в продолжение всего лета, по две копейки за сноп.
25 апреля. Вчера вернулись из поселков ближних, где служили и молебствовали по домам по три дня. Наняли штукатурить церковь изнутри верненского мастера, которого рекомендовал строитель церкви. Порядили за 200 р. из наших материалов.
Штукатурить будут чистым белым штуком. Алебастр доставят прихожане бесплатно. Против цен внутренней России такая цена дороговата. Там за эту работу взяли бы не более ста рублей.
10 мая. На днях был в Джаркенте и на почте встретил мирового судью, назначенного в поселок Подгорный моего прихода. Там теперь будут два чиновника - судья и помощник лесничего. Говорят, что в этом же году будут назначены туда пристав и два врача, фельдшер, акушерка.
Штукатурка церкви подвигается, в алтаре уже окончили. Красиво стало, светло, чисто. К Троице обещают кончить всю работу. Детей своих порешил везти на приемные экзамены в августе. Теперь как будто бы еще мало подготовлены, да и самому времени нет свободного ехать, все праздники.
Сегодня кончили у меня посев ячменя. Рассеял 60 пудов. Если урожай будет не хуже прошедших лет, то можно снять много. Клеверу еще посеял десятину. Всего будет десятин восемь клеверу. Он один и может давать доход. На хлеб надежда плохая: и спрос на него не всегда бывает, и на обработку много выходит.
17 июня. Возвратились вчера из Охотничьего, служили там с 6 по 13 для говеющих. Да! неудобно служить в этот пост для исповедников. Из мужчин очень многие не были на исповеди, заняты работами. В Охотничьем прибавилось служащих: два врача, медицинский и ветеринарный, два фельдшера, акушерка, надзиратель пограничной стражи.
Служащих стало почти столько же, сколько и коренных жителей; первых 25 домохозяев, казаков 35. Киргизские писаря обязательно из русских, большинство живут - тоже в Охотничьем. Едва не каждый домохозяин-казак имеет квартиранта.
Они имеют по два-три дома, так что есть куда поместить постояльцев. Казаки же, коренные жители, из Охотничьего разбегаются; при поступлении моем было 55 домов, теперь 35, едва не половина ушла. Часть переселились в другие поселки, даже в другие уезды Семиречья, частью болтаются по городам.
Большая часть уехавших, думают, раскается, будет жалеть Охотничьего, потому что здесь выгодные условия для богатой жизни. Переехал из Охотничьего в поселок Чунжинский и наш хороший знакомый казак Третьяков, у которого мы всегда квартировали во время служения.
Как я ни уговаривал его никуда не уезжать, не послушался моего совета. Продал свои дома в Охотничьем, и деньги, конечно, издержал на новое хозяйство в Чунже. А как-то еще там пойдет хозяйство, когда-то будет получать доход.
Штукатурку церкви кончили, сегодня мастеров рассчитали.
29 июня. Получили со псаломщиком награду из консистории; нас оштрафовали на 24 рубля за повенчание трех браков без достаточных документов, по мнению консистории. Штраф без внесения в послужный список. Бывший благочинный, тягаясь с городским священником, доносил на него о браках незаконных, чуть где можно прицепиться.
По необходимости, так сказать, донес и на нас: нельзя же к одному относиться строго, а другим послаблять. Назад тому неделю приехал в Джаркент новый военный священник о. М-ч, и, кажется, ненадолго, так как он, по рассказам, ведет себя не очень прилично, употребляет не в меру спиртные напитки.
А в Джаркенте нужно быть военному священнику крепким в этом отношении. Офицеры гостеприимны, рады, если священник посидит с ними, составит компанию, но нужно быть аккуратным. Чуть что, если заметно будет кто бы ни было - «выпивши», будут считать за неприличие, а тем более - священник.
К нему строже отнесутся. У нового священника детей при себе нет, один сын на службе, а двое учатся в Верненской гимназии.
9 июля. Вчера было посещение Божие на наше село. Около 10 часов утра в горах стали появляться грозовые тучи, гремело, тучи эти в горах же и разрешались дождем, по-видимому, с градом, так как между темными дождевыми облаками были и белые.
Около 2 часов дня с гор стала надвигаться темная туча на наше село. Разразилась страшная гроза, громовые удары раздавались ежеминутно, пошел дождь, перешедший потом в ливень. Затем вперемежку с дождем стали падать крупные градины.
Минут чрез 5 дождь почти перестал, а посыпал сплошной, крупный град, величиною иные градины с голубиное яйцо. Градины с такою силою падали на размокшую от дождя землю, что делали в ней углубления. Спустя часа два, когда град растаял, везде были видны на гладкой, без травы, земле небольшие ямки, ложбины градин, как будто бы тут были небольшие камешки и выбраны из земли.
Утром сегодня ходили со псаломщиком осматривать свои поля. У меня десять десятин ячменя побило градом, лоском положило. Не только обило колос и зерно в нем, но даже солому истрепало. Целых осталось десятины две.
Две десятины ячменя были сжаты, и он лежал несвязанный, в горстях, - его обило весь, и собрать невозможно. В 1897 году здесь боялись саранчи, но она почти не причинила тогда вреда хлебам. А беда вон откуда пришла. У казаков кое у кого побило хлеб, не весь, небольшую часть, по десятине - по две.
У трети домохозяев весь хлеб уцелел. Градобитие сделало мне убытку рублей на двести по крайней мере, да псаломщику рублей на тридцать. Зато клевер у меня не пострадал, так как был только что убран. У казаков клевер у многих побило, - только что хотели они косить его.
Казаки говорят, что за 28 лет их жизни здесь это второй град. Первый град был назад тому лет 12. В то время град не повредил хлебов, так как хлеба были уже все сжаты (в конце июля), а выбит был третий сбор клевера. Собственно, они еще сняли тогда третий раз клевер; в сентябре только дела наделало лишнего: побитый клевер они косили, собирали и бросали, чтоб дать вырости новому.
1 августа. Совершено было обычное освящение воды на речке. Ночью было много дождя в горах, в речке половодье, вода сравнялась с берегами, и настолько мутна, что представить трудно. Неприятно был крест погружать в такую воду.
На севере у нас в Волог. губернии такой мутной воды в реках не бывает даже весною. Получил из Верного неприятную телеграмму: просил отпуск, нужно везти детей для помещения в гимназию, отказали ввиду того, что преосвященный Аркадий 8 августа намерен выехать из Верного для обозрения Семиречья, и прежде всего Джаркентского уезда.
В таком случае наш благочинный должен будет выехать из Джаркента на несколько дней ранее для встречи преосвященного на границе своего благочиния, за сто верст от города. В случае моего отпуска город должен остаться без священника на несколько дней, так как там другого священника нет, - военный получил еще в июле двухмесячный отпуск и уехал по каким-то делам на прежний приход.
Придется ехать с ребятами жене одной. Это вовсе неудобно: знакомых там нет у нас. Правда, на квартиру мы порешили поместить детей пока к строителю нашей церкви Г.-ну. Но главное, экзамены беспокоят, а не квартира, как-то сдадут.
Со мной им было бы посмелее; я мог бы объясниться с учителями, дабы поместить дочь во второй класс, сына в первый.
14 августа. Получил от жены телеграмму. Извещает, что детей приняли в гимназию, но не так, как мне хотелось: дочь поступила в первый класс, сын в приготовительный. На квартиру поместили к Г.-ну, куда предполагали. Досадно на преосвященного.
Меня не отпустил в Верный и сам не поехал для обозрения епархии. Получена благочинным телеграмма, что епископ за день до отъезда заболел и поездку отменил вовсе. С весны в Борохудзире служит новый станичный атаман, человек деятельный и строгий.
Благодаря ему стала упорядочиваться жизнь в станице. Ранее запущены были в особенности денежные дела, жалованья себе ждали станичные по два месяца, не из чего было получать; за квартиру мою тоже платили очень неисправно.
Атаманы сменялись по два в год за беспорядки. Воровство лошадей и другого скота со дворов до того усилилось, что не держали ни замки, ни заборы, ни собаки. Назад тому два года с небольшим у меня увели лошадь, так и не нашлась; предположено было увести трех лошадей, да уздечек не нашли, а так они не пошли, да, наверное, и что-нибудь еще помешало.
Ежегодно борохудзирцы расплачивались не менее как полусотней лошадей. Воруют киргизы при помощи русских; последние уводят со двора, а киргизы принимают и сбывают подальше. Стали воровать даже баранов, да и как интересно.
Один вор во дворе берет баранов и передает стоящему за забором, а последний уже на лошади верхом увозит их из поселка. При этом атамане воровство совсем стихло, за пять месяцев его службы не украдено ни одной скотины.
При нем строго. Туземцам объявлено, что если кто из них появится на улице позднее 9 часов вечера, тех будут садить под арест при станице. Ранее на базаре и в домах картежничали все ночи; этот атаман разогнал и уничтожил все притоны.
Теперь киргизы ночью объезжают наш поселок версты за две, если им нужно ехать куда-либо мимо. За квартиру мою теперь платят исправно. Атаман даже дал слово купить для священника дом, занимаемый теперь почтовой станцией.
Почтосодержатель намерен отказаться с нового года от Борохудзирской станции и дом ему будет не нужен. А хорошо, если общество приобретет этот дом для священника: он уютнее занимаемого мною теперь, и служб больше при нем, и удобнее они.
20 августа. Просили со псаломщиком пособия по случаю градобития, отказали, даже ссуды не дали заимообразной. Между тем по всем церквам здешним производится ежегодно сбор в кружку «на разоренных по разным несчастным случаям».
Жена сегодня вернулась из Верного. Здесь порядки совсем иные в гимназиях. Между прочим, в приготовительном классе два отделения, - младшее и старшее. Сына моего приняли в младшее, между тем он переведен был в старшее отделение сельской школы и подготовлялся дома; прекрасно читает, знает четыре правила арифметики и решает задачи.
Говорят, что относительно моего сына настоял учитель приготовительного класса К…, старый педагог, про которого ходят темные слухи насчет подачек от родителей учеников. Кроме того, в его интересах принимать больше в младшее отделение, чтоб лучше подготовить к первому классу.
Тогда не будет на него нареканий со стороны старших учителей. А дела у К…, говорят, идут неважно, и давно бы ему быть в отставке, если б не добряк директор гимназии. На помещение наших детей в квартиру Г.…на начальство гимназическое едва согласилось, и то на время, на том основании, что у Г.…на столярная мастерская.
И почему такой строгий прием в гимназии? в младших классах комплект учеников ведь неполный; есть свободные вакансии.
14 сентября. По обыкновению, сегодня была отправка молодых казаков в полк. Служили после обедни молебен, после которого они тотчас же и отправились во всей своей форме, верхами, только без пик. Поклажа их отправлена на особых подводах.
Немало было слез при отправке. И было о чем плакать многим. В числе отправленных были единственные сыновья престарелых родителей и отцы двух-трех малых детей, единственные кормильцы семьи, а женатые они почти все.
Почему-то они все рано женятся - 17½-18 лет. Семейную льготу дают казакам очень-очень редко, - по особой просьбе и по каким-либо физическим недостаткам. Получено от детей уже два письма. Скучают, конечно, в первое время, в особенности дочь.
Судя по баллам, начинают учиться очень хорошо. Квартирою довольны, но гимназическое начальство ею недовольно. Детям уже говорили об этом, чтоб сообщили нам, что квартира неудобна для них и нужно переменить. А между тем жене сказали, что можно пока поместить их на этой квартире, в крайнем случае на полгода.
Дело в том, что в хороших, исправных квартирантах нуждаются, ищут их отставные чиновники и офицеры, чтоб увеличить свой бюджет, просят об этом гимназическое начальство, пуская при этом все средства, не исключая сплетен и клеветы.
А начальство, к сожалению, верит просителям и помогает.
8 ноября. Храмовой праздник в Борохудзире. Невольно вспоминаются детские и юношеские годы, празднование духовенством Волог. губ. храмовых дней в деревне прежде; ныне не знаю, как празднуются они. Сколько, бывало, у отца и знакомого духовенства собиралось гостей, светских и духовных, в храмовые праздники, и гостило по несколько дней.
Здесь такие собрания в праздники, пожалуй, и невозможны, так как приходы друг от друга на далеком расстоянии: ближайший приход от Борохудзира, исключая джаркентского, в 200 верстах. Поэтому у нас 8 ноября бывает в гостях только один благочинный.
Получил от педагогического совета мужской гимназии отношение, в котором ставят мне на вид неудобства занимаемой детьми квартиры в воспитательном отношении и просят переменить квартиру. Совету на это я ответил, что теперь перемена квартиры для меня невозможна, и что сделаю это во время рождественских каникул.
Детям же написал, чтоб они пока подыскивали квартиру. Джаркентскому благочинному не дозволили поместить двух сыновей - гимназистов низших классов - на квартиру к своей замужней дочери. Тоже признали неудобною в педагогическом отношении, так как в хозяйской семье нет репетитора, да и семья мещане торговцы.
Между тем есть иногородние гимназисты-бедняки, которые живут на квартирах у казаков. Тут что-то не так.
28 ноября. Вернулись вчера из Подгорного, ездили туда для служения 26 ноября в день храмового праздника. В самый праздник пошел снег, и мы, испугавшись зимы, поспешили к вечеру, по окончании молебствий в домах, уехать на ночлег в Чунжинский поселок.
В Подгорном произошел странный, необъяснимый случай с одним молодым казаком, близко нам знакомым, так как, при поездках в Охотничий и служениях в Подгорном, мы у них останавливаемся и живом на содержании. Люди они - вся семья - очень хорошие.
И жаль особенно было бы их, если б этот случай не окончился сравнительно благополучно. Весною сего года казак Ф. ездил в г. Джаркент для медицинского освидетельствования, с целию получить льготу, освободиться от действительной службы, на которую он должен был итти осенью того же года.
Во время этой поездки он не спал две-три ночи подряд от зубной боли и беспокойных дум, так как его признали годным к службе, а дома — жена и трое малолетних детей должны остаться. На обратном пути товарищи начали замечать, что с Ф. творится что-то неладное: задумывается, заговаривается.
По приезде домой Ф. окончательно помешался рассудком. Местное казачье начальство отправило Ф. для осмотра и испытания сперва в Джаркент, потом в Верный. После полуторамесячных мытарств Ф. возвратился домой, признан негодным к действительной службе.
Душевное его состояние все ухудшалось; он стал буйствовать, стали его держать на привязи. Так мучились с ним месяца три, старались поместить в больницу как душевнобольного, но никак не могли. И вот выискался туземный лекарь киргиз, который взялся лечить Ф. и действительно вылечил в две недели.
Вот уже прошел месяц, как Ф. поправился, рассудок работает как следует, хотя еще остались следы нервного потрясения. Он все еще как будто боится чего-то. Киргиз не показывает своего искусства, но Ф. говорит, что он чем-то его поил ежедневно, заставлял скакать под звуки барабана, ступать на горячие сковороды.

Более близкое знакомство с Верным. Перевод в Фергану.

4 декабря (1899 года). Сегодня был на освящении джаркентского военного храма. Служащих было три священника: я и двое джаркентских. Диакона не было. Не знаю, почему они не пригласили еще кого-нибудь. Все-таки освящение было торжественнее нашего, да и храм величественнее нашего: выше, больше, красивее и изнутри и снаружи.
Пел порядочно хор певчих. Событие это очень важное. В Джаркенте выстроен и освящен первый храм, да и в целом уезде это будет третий храм (два в моем приходе, - Борохудзире и поселке Охотничьем). Во время освящения едва нас служащих из алтаря не выжили женщины, джаркентские аристократки: никакие увещания не помогают, а грубо, бесцеремонно выгонять неудобно.
Просто пошевельнуться негде, а пот градом так и льет с нас. Здесь так редки освящения храмов, что большинство никогда не видали, в особенности молодые. Служащие больше из Западной Сибири, которая храмами также не изобилует.
После службы нас никто не пригласил даже на стакан чаю - ни хозяин священник, ни ктитор церкви; - конечно, прежде всего об этом нужно было позаботиться священнику, как более знакомому с нашими порядками. В 4 же часа вечера, когда я был еще у благочинного, мы оба получили печатные приглашения пожаловать вместе с женами в 7 часов вечера в военное собрание на музыкально-танцевальный вечер.
Вот так сюрприз. И такое приглашение накануне воскресного дня! Насмешка или невежество? Скорее, последнее. Надо сказать, что здешние священники, епархиальные и военные, посещают вечера в военном собрании, участвуя даже в картежной игре.
После Рождества, будет еще освящение нового храма в моем приходе, в Чунже, где епископ Аркадий благословил освятить молитвенный дом как храм. Бывший епископ Никон не выдал св. антиминса для молитвенного дома в поселке Подгорном, хотя мы и просили, а этот наоборот поступил.
25 декабря. Зима здесь ныне российская, как здесь говорят, т. е. холодная; началась около 8 декабря морозами и обильным снегом. Мороз доходил до 27 по Р. Что-то невероятное для здешнего края. С неделю уже установилась санная дорога по почтовому тракту.
Вчера служил в Джаркенте повечерие и утреню в городской церкви. Наш благочинный, после обозрения своих церквей, проехал в г. Верный, где его, видимо, что-то задержало. Во время обедни, часов в семь, проехал из Верного благочинный, привез нам гостей, дети с ним приехали.
Ехали от самого Верного на санях. Он же их и задержал; ему почему-то долго не выдавали антиминса для чунжинской церкви. В гимназиях отпустили дальних учеников, как наши, еще 20. Наши могли приехать домой еще 23, но одних на первый раз пустить в такую дальнюю дорогу не посмели.
Как рады ребята, что приехали домой после четырехмесячной отлучки и разлуки с родителями. А родители не менее того им рады, тем более что баллы у них, особенно у дочери, очень хорошие за полугодие. Поотшлифовались они немножко, видно с первого взгляда.
Подыскали себе новую квартиру у одного чиновника окружного суда, за 20 рублей в месяц с двоих. С ними же на одной квартире и за одним столом будут стоять и двое детей нашего благочинного. 
30 декабря. Зима установилась не на шутку; стоят морозы более двух недель без перерыва. Вчера вернулись из ближних поселков Чунжинского и Подгорного. Служили там литургии и ходили со крестом в Чунже 27, в Подгорном 28.
Чунжинцы, когда я им объявил, что у них молитвенный дом будет освящен как церковь, остались очень довольны. Благодарили меня за труды и старания по постройке и разрешению. Сообща порешили освятить чунжинский храм в феврале. Согласились нанять на свой счет особого церковного сторожа, помещение для которого чунжинцы позаботились построить еще осенью.
Собрали деньги и передали мне на покупку необходимых принадлежностей при освящении храма. В передний путь в поселки необходимость заставила нас ночевать в юрте. На пути между Борохудзиром и Чунжою есть постоялый двор, русский, где мы прежде и ночевали.
Но этот путь ныне попортило водою, из речки Тас-Карасу. Этою водою залило дорогу; от морозов дорога вся обледенела. Теперь ездят прямо, где нет места для ночлегов, кроме юрт. Да и в юрту ворвались ночевать силою. Киргизы сперва не пускали, отговариваясь то тем, что юрты заняты скотом по случаю морозов, то тем, что дров у них нет, нечем чай согреть и не у чего греться.
Тогда мы заявили, что войдем силою, а потом пожалуемся уездному начальнику. Это на киргизов быстро подействовало. Нас тотчас впустили в юрту, нашлись дрова, согрели чай, поужинали своими запасами и ночевали. Но ночлег в юрте плохой, не дай Бог.
Один бок от огня греет, другой зябнет. Да еще думаешь: стрекнет уголь, обожжешься. А на улице крепкий мороз. В рождественские морозы много киргизов поморозилось, многие замерзли. Много об этом передают трагикомических рассказов.
Один киргиз вез молодую жену домой, по окончании последнего брачного обряда. Приехали в свой аул, молодой велит жене слезать с лошади, - не сходит, - кричит раз, два - тоже; подходит к ней и начинает трясти, думая, что она заснула.
Осматривает тщательнее, а она уж окоченела. В Джаркенте замерзла в своей сакле целая семья таранчинцев, пять человек: муж и жена старики и трое детей-подростков. В саклях у них горит огонь на очаге, печей нет; тем и согреваются.
Окна закрываются ставнями, рам нет. С вечера они потопили, дров было мало, а потом, вероятно, за неимением топлива стали отсиживаться под своими ветхими одеялами и, убаюкиваемые приятными при замерзании сновидениями, - заснули вечным сном.
1 января 1900 года. Прихожане преподнесли мне на новый год ценный подарок: общество купило для священника дом, занимаемый ныне почтовой станцией, - тот, который мне очень нравился. Теперь несравненно удобнее будет относительно квартиры: она будет постоянною, никто не сгонит.
Жить пока придется еще в прежней квартире месяца полтора, так как почтовая станция будет находиться в новом общественном доме, пока не примет ее новый почтосодержатель.
3 января. В 2 часа дня дети наши отправились в Верный. С ними же поехали вместе и дети благочинного, и еще человек десять гимназистов и гимназисток из Джаркента - все на четырех тройках, Дорога санная, ехать гимназистам будет покойно.
Погостить довелось им недолго, девять дней. Одни дороги будут стоить рублей тридцать. Для нас, конечно, было бы выгоднее, если б они остались на праздники в Верном. Но им для первого года скучно. Послан из Подгорного нарочный; приглашают меня туда хоронить жену мирового судьи.
Она вчера застрелилась без объяснения причин. Судья собирался ехать в Джаркент, и жене его тоже хотелось с ним, а он ее не взял почему-то, отговорил. Лишь только бы ему сесть на лошадей и отправиться, а она в это время застрелилась из револьвера.
На руках у ней был полугодовой ребенок, тот остался невредим. Причина самоубийства, конечно, не простой каприз на мужа из-за поездки, а какая-нибудь иная; для посторонних пока предполагаемая - семейный разлад.
28 декабря мы были в Подгорном, славили и у них, пили чай, закусывали, с полчаса сидели.
В то время, помню, она была такая веселая, жизнерадостная, но какая-то безучастная к своим обязанностям хозяйки, как будто бы она гостья, а не хозяйка.
25 января. Служил сорокоуст по подгорненской судейше. Сперва судья не заказал сорокоуста потому, что как католик не знал наших обычаев, да и при погребении священник ему не напомнил, - хоронил судейшу джаркентский военный священник.
Судебно-медицинским осмотром она признана самоубийцею в состоянии аффекта. Сорокоустов я еще не служил здесь, не заказывают, - потому ли, что дорого - сто рублей, а я думаю, более потому, что священникам не хочется служить: тяжело и так, приходы большие.
4 февраля. Сегодня совершили с благочинным освящение чунжинского храма. Народ был единственно из поселков Чунжинского и Подгорного; борохудзирских было очень мало, далеко, куда же ехать за сто верст. Пели певчие-любители свои, довольно голосистые, из хохлов.
Усердие чунжинцев к храму обнаружилось и при освящении храма в особенности: нажертвовали в пользу храма и деньгами, и хлебом, и скотом. Для богомольцев так же, как и в Борохудзире, был устроен общественный обед на улице.
Но тут обедали немногие, а большинство гостей было приглашено чунжинцами в дома. Церковь в Чунже вышла недорогая, а красивенькая и уютная. Внутри светло, потому что отштукатурено. И звон порядочный; только колокола очень малы - всего шесть, большой в пятнадцать пудов.
Церковь стоила дешево потому, что строилась без инженера по плану школы-церкви из «Церковных ведомостей», да и натурою прихожане помогали во всем. Теперь в приходе моем три церкви и один молитвенный дом.
17 февраля. Вчера мы со псаломщиком отправились в поселки для служения на первой и второй неделях поста, и попали на неприятный ночлег. Пришлось ночевать в степи. Подъехали к одному мосту через ручей; видим - на той и другой стороне вода по дороге.
Стали объезжать вверх по ручью, по готовым следам. Доехали - следы идут по льду чрез ручей; не успел я сказать ямщику-киргизу, чтоб он осмотрел сперва, крепок ли лед, как он хлестнул лошадей. Лишь успели заехать на лед, и провалились.
Назад нельзя ехать и вперед трудно, лед довольно толстый. Еле дотащились до берега. Ямщику пришлось выходить и бродить по пояс в воде. Я кое-как по оглоблям выбрался на другой берег. Тарантас едва вытащили на крутой берег.
Подмочили кое-какие вещи. Псаломщик ехал позади на своей лошади; он остался на другом берегу и помог нам выбраться на дорогу, послав ночевавших на дороге же казаков, ехавших с тесом. Иначе нам с киргизом пришлось бы ночевать на берегу ручья без огня, так как дров там не было и камыш вытравлен скотом, а самим одним не выехать бы.
Казаки же, чунжинцы, те знают все места и ночью, - а когда мы выбрались из воды, как уже стало темно. Выехали на дорогу, проехали с версту, заехали в такую грязь, что и тарантас в ней оставили до утра, с тем, чтоб вытащить его, когда подмерзнет и будет светло.
Сами выбрались на возвышенное сухое место, развели огонь, согрели чай, закусили, почаевали и ночевали тут. Мы были сухи, а киргиз в мокрой рубахе. Нижнее белье он развесил сушить у огня, а сам нагой, на войлоке, закрывшись халатом, проспал богатырским сном всю ночь.
Сегодня благополучно выехали из грязи и доехали до Подгорного. Уездная администрация не может распорядиться исправить эту дорогу, дорогу довольно бойкую. Вот уже пятый год я езжу по ней, и ни одна поездка не обошлась благополучно - на пути от Борохудзира до Тас-Карасу, в особенности за р. Или, где или вода, или грязь всегда.
Между тем исправление этой дороги ничего не стоило бы, никаких денежных затрат. Рабочие бесплатные - окрестные киргизы, а их тысячи; материал: камыш, хворост под руками, возле дороги, а лес для мостов из казны отпустили бы бесплатно.
Привезли бы этот лес те же киргизы. Стоит только послать при работах пять человеке русских руководить киргизами. Вся работа — прочистить болотный ручей немного, спустить воду в Тас-Карасу, и дорога была бы сухая, да сделать полдесятка мостишек.
Уездная администрация ездит с джигитами, их везде протащат; засядут, так джигиты сгонят киргизов, которые и вытащат все: и экипаж, и лошадей, не говоря про седоков.
4 марта. Сегодня возвратились из девятнадцатидневного путешествия в поселки. Подводе из Охотничьего тяжело досталось в передний путь, не смотря на то, что была под нами тройка здоровых, сытых лошадей; на худых, кажется, и не доехать бы.
Ехали на санях, а между тем в горах, на солнечной стороне, снег растаял, и мы тащились по голым камням. Полозья у саней были новые, в три вершка, все истерлись, остались пластинки. С будущего года, говорят, откроется почтовый тракт из Джаркента в г. Пржевальск чрез все мои поселки.
Тогда не придется нам испытывать теперешних мытарств при поездках.
26 марта. Еще на обратном пути из Охотничьего утешал себя: думаю, теперь отдохну, домашняя служба легче. Две недели, действительно, и отдохнул, служил дома, и не думал, что придется куда ехать. А ехать пришлось. Наш благочинный заболел еще на третьей неделе, но все-таки служил, а к пятой неделе уже слег и не мог ходить; на ногах какие-то раны открылись.
По просьбе его я и служил всю пятую неделю в Джаркенте и двух поселках джаркентского прихода. Были там трои исповедники, по три дня — вторник, четверг и пятницу, а в субботу еще дома принимал исповедников. Это уже четвертые на одной неделе.
Хорошо еще, что переезды были недалеки, поселки от Джаркента в сорока верстах. Да и к поездкам я уже привык за пятнадцать лет священнической службы. Один джаркентский казачий поселок стоит на самой китайской границе, на берегу горной реки Хоргос, впадающей в Или.
Один берег, правый, русский, а левый китайский. В 12 верстах от границы первая китайская крепость Чинчиходзи. В Хоргосском поселке, довольно большом (100 домов) есть церковь, в другом селении, Николаевском, молитвенный дом.
Казаки живут небогато, много пьянствуют. И пьют не русскую водку, а китайскую рисовую (дзюнь-дзюнь) Там акциза на нее нет, а поэтому она стоит что-то около 2½ рублей за ведро, русская же десять рублей. Само собою, китайская водка провозится контрабандным способом.
5 мая. Наши гимназисты приехали сегодня ночью. Высылали для них своих лошадей за сто верст, чтоб сэкономить немного. Переведены оба без экзаменов, дочь в числе первых учениц, сын в числе средних. Хозяин квартиры им говорил, да и в письме пишет, что за прошлогоднюю цену держать детей не согласен, просит прибавить четыре рубля в месяц за двоих, - по 12 руб. с каждого.
Дело секретарей консисторского и преосвященного кончилось; первый остается, а второй оставляет здешнюю службу и едет в Россию. Вместо него назначен секретарем епископа некто В… из казачьих фельдшеров. Он в начале текущего года по службе ездил в Ташкент, обратно ехал вместе с священником Р., только что назначенным в Верный и вместе членом консистории, познакомился с ним, сошелся.
Священник Р. пригласил фельдшера этого на службу в консисторию столоначальником, а потом, за отъездом секретаря К., епископ, по рекомендации о. Р., взял В. к себе в секретари. Говорят, что новый секретарь преосвященного человек очень простой и доступный, и честный.
Такой шаг по службе из фельдшеров да в секретари к епископу, пожалуй, не знакомому со здешним краем покажется более чем большим, но надо принять во внимание, что здесь окраина; поэтому среди служащих очень мало лиц даже с средним образованием.
В нашей консистории Туркестанской все классные чиновники исправляющие должность, ни одного нет настоящего.
4 июня. В газетах появляются тревожные вести: в Китае сильное брожение, готовится восстание против европейцев. В Джаркенте я слышал частно еще более тревожные вести, полученные по телеграфу; будто бы посольства в Пекине окружены мятежною вооруженною толпою и отрезаны от всего мира, находятся в осаде.
Недаром казакам делают какие-то смотры, поверяют имущество, смотрят лошадей, и поговаривают, что будет поход и придется поступать на службу запасным. Джаркентский военный священник М. за неприличное и нетрезвое поведение переведен в село, в миссионерский приход.
В пути на новое место с его женой случилось несчастие: на одной станции при спуске под гору понесли лошади, экипаж перевернуло; у матушки сломало ногу; ямщик-киргиз от сильных ушибов умер, а батюшке ничего не сделалось, несмотря на то, что он был выпивши и спал. Это случилось вдали от городов, в 120 верстах; тотчас медицинской помощи подать было некому. Говорят, с большим трудом довезли ее до г. Копала. Это уже второй несчастный случай в этом году на Верненском почтовом тракте. С месяц тому назад между г. Копалом и Семипалатинском так же разбежались почтовые лошади, опрокинули экипаж; из пассажирок одну женщину-старушку, которая спала, убило, а молодая особа, ее компаньонка, осталась жива.
7 июля. Вчера утром вдруг видим на станичном правлении красный флаг. Это объявлена мобилизация. Вестовые из станицы в поселки и в г. Джаркент ездят с бумагами также с красным флагом. К 15 июля съедутся сюда из поселков все запасные от 30 до 36 лет.
Из них по всей области образуется два полка. Один пойдет в укрепление Бахты на северо-восточную границу Китая, другой разместят по городам Семиречья, а полк из молодых казаков будет стоять или в Джаркенте, или Борохудзире.
Последний уже выступил из Верного и около 20 июля будет здесь. В Джаркент еще выступили из Верного и г. Копала два батальона и одна батарея. Из Ташкента идут в Верный четыре батальона и две батареи. Но когда-то ташкентские войска придут сюда!
Говорят, месяца чрез два. Туземцы тем временем могут взбунтоваться и навредить всему краю. Хорошо, что киргизы - народ смирный, хотя и свободолюбивый. В Семиречье, в городах, большинство туземного населения, — таранчинцы и дунгане, ранее были подданными Китая.
Но в 1881 году, во время бывшего там восстания, убежали в Россию, приняли русское подданство. Эти рады, чтоб у нас была война с Китаем, чтоб мы побили китайцев. В такое беспокойное время произошел еще какой неприятный случай с пятью здешними охотниками казаками, моими прихожанами из поселков.
Должно быть, благодаря осложнениям с Китаем и произошел такой случай. Охотились они в горах Тянь-Шаня, вблизи поселка Охотничьего, за маралами (горными оленями). Трое из них заблудились и, отыскивая дорогу, натолкнулись на китайских пограничников.
Последние, вероятно, приняли русских охотников за шпионов и забрали. Двое выехали домой и сообщили кому следует. В мирное время здесь не знают никаких границ, переходят русские на китайскую территорию а китайцы - на русскую без всяких разрешений и паспортов.
Придется тем троим посидеть с месяц в китайской тюрьме, яме в земле. Здешние военные церкви и духовенство переходят в ведение протопресвитера военного и морского духовенства. Ранее здешнее военное духовенство, хотя и считалось военным, но никакого отношения к протопресвитеру не имело, а зависело во всем от местного епархиального начальства.
Не знаю, почему оно и считалось военным; разве по размеру получаемого жалованья. Прихожане же в военных церквах были смешанные - военные и статские. Прибавили военному духовенству, как и вообще всему офицерству, жалованье.
Теперь оно сравнено во всем с настоящим военным духовенством. Ранее оно часто оказывалось в странном положении, не зная, кого слушать, кому повиноваться - епархиальному ли начальству или военному - командирам частей.
23 июля. Возвратились из поселка Охотничьего с храмового праздника. Заезжали на урочище Кар-Кары, где теперь идет известная в крае четырехмесячная ярмарка скотом, шерстью, кожами и прочими местными туземными произведениями.
Место ярмарки горное высокое плато. По нему на десятки верст кругом кочуют киргизы. Назад тому лет десять здесь ничего не было. Торговали мелочью с возов; торговцы жили в юртах. Торговые обороты были небольшие. Для покупки скота торговцы ездили по аулам.
Теперь совсем не то. С открытием ярмарки понастроено более сотни деревянных лавок. Администрация русская и туземная (волостные и пр.) с мая по октябрь, во время ярмарки, живут здесь. Для них (пристава, ветеринарных врачей и фельдшеров, волостных, киргизских писарей из русских) выстроены дома.
Вообще, теперь большое оживление там. С будущего года, когда откроется почтовый тракт из Джаркента в Пржевальск, Охотничье почтовое отделение будет оперировать здесь, на месте ярмарки. На Кар-Каре окрестили двух младенцев и служили несколько молебнов у русских писарей.
Побродили по ярмарке. За нами в это время с любопытством следили сотни глаз: здешние туземцы - большинство не видали никогда русского муллу (священника).
23 июля 1900 года. В 11 часов дня, вскоре после обедни, пришел из Верного 1-й Семиречинский казачий полк. Здесь он будет дневать, в Джаркент уйдет послезавтра. Теперь казаки идут веселые; что дальше будет, если дело дойдет до войны.
Войска здесь у нас немного. Да и у Китая тоже. У них передвижение войск изнутри в Кульджинскую провинцию еще труднее нашего; внутренний Китай отстоит на громадном расстоянии. А все-таки китайцы готовились к войне, кажется.
На днях перехватили в 100 верстах от границы направлявшийся в Кульджу транспорт с оружием: пушками, ружьями, патронами. Везли на верблюдах. Тащили это оружие чрез Кавказ, Ташкент, Верный, и никто не заметил. Между тем кладь эта была заделана в длинные ящики, бросающиеся в глаза.
В г. Верном один военный полковник случайно увидал караван с этой кладью, и она ему показалась почему-то подозрительной. Послали следить за караваном. Караван с оружием, отъехав 200 верст почтовым трактом, свернул в горы, в сторону, чтоб прямым и безлюдным путем, степью, скорее и безопаснее достигнуть границы.
Тут уже, в степи, их остановили без церемонии, осмотрели и отправили в ближайшую казачью станицу. На днях же, на самой границе с Китаем у одного ехавшего туда торговца-сарта нашли несколько ящиков с патронами, которые сверху были заложены конфектами.
Из соседней крепости китайской приезжал китайский полковник просить начальника джаркентского гарнизона, чтоб ему передали теперь же захваченный с оружием транспорт. Ему, конечно, отказали в этом до более благоприятного времени.
Кстати сказать, полковник этот из татар, ранее служил в русской военной службе, был полковым фельдшером. Весь джаркентский гарнизон обыкновенно все лето до 20 сентября стоит в лагерях, в горах, в 35 верстах от Джаркента.
И ныне он тоже там, но на днях хотят вывести в город ввиду осложнений с Китаем.
13 августа. Каникулы для гимназистов кончились. Сегодня наши уехали в Верный вместе с атаманскими. Джаркентских тоже уехало две тройки. Пред отъездом все беспокоились, что они будут жить одни вдали от нас.
«А как да, - говорят, - придут китайцы, и убьют вас, тогда как мы будем одни жить».
Это они за лето наслушались разговоров про войну от ребят, баб, - да и мужики Бог знает что плетут.
Спрашивали у киргиз:
- «В случае войны с Китаем, чью сторону будете держать?»
- «А посмотрим, - говорят они, - чья возьмет, на ту сторону и перейдем».
У страха глаза велики. На днях одна баба, ночью услышав на улице пред своими окнами шум и азиатскую речь, думала, что это нападение со стороны китайцев или киргиз. Побросав ребят в доме и спящего мужа, она убежала в сад и пряталась там, пока извозчики не отъехали от их дома.
А дело объяснилось очень просто. У извозчиков-татар, ночевавших на площади, сорвались и убежали две лошади. Они, собравшись человек пять, и разъезжали по селу, разыскивая лошадей. Военные нас успокаивают, говорят, что здесь, в Кульдже, движения против иностранцев не будет; их здесь, кроме нас, русских, почти и нет, от Центрального Китая далеко, да и Пекин уже теперь в руках европейцев, а наши войска все-таки идут сюда. Пришла батарея из Верного, батальон из Копала.
Идут еще два батальона. Прошло несколько партий запасных для пополнения здешних частей войск. Встречи приходящих частей войск джаркентскими, встречи и проводы офицеров происходят чуть не ежедневно. Все это происходит в Борохудзире.
Музыка в казенном саду поэтому часто слышится. Все части войск на военное время увеличиваются, пополняются на треть и офицерами, и нижними чинами. За ними едут семьи. Вот почему и по тракту огромное движение, постоянно звенят почтовые колокольчики.
Со станции в иные дни отпускается по двадцати пар. Всего интереснее было смотреть, как проходили запасные: бородатые, одетые кто в чем попало: в сюртуках, чуйках, армяках. А военную выправку не утратили, идут с военными песнями, бодрятся.
1 сентября. Войска все прибывают; пришли батальон и батарея. Не могут все устроиться лагерем. Сперва поместили их на низменном, лесистом берегу р. Усека - заболели лихорадкой. Перевели в открытую совершенно, голую, каменисто-песчаную степь.
При частых теперь ветрах, и при постоянном движении страшная пыль, жара; войска болеют глазными болезнями, не знают, как и дотянуть дней двадцать до зимних квартир. Все ждут похода в Кульджу. Казачий полк к зиме, говорят, поместят в Борохудзире, а батальоны в Джаркенте по квартирам, если не пойдут в Кульджу.
В один из батальонов продал я двадцать сажен дров по 6 р. за однополенную сажень. По случаю этой продажи и был я со псаломщиком в лагерях у заведующего хозяйством. У псаломщика нашелся еще знакомый батальонный врач Б.
Офицеры проклинают настоящую бродячую жизнь и неопределенное положение. Занимаются они, по-видимому, больше пьянством и картежной игрой. Затем, жизнь на два дома. Здесь сделалась дороговизна, благодаря скоплению войска, на самые необходимые предметы потребления: керосин, свечи, мыло, спички и проч.
Случается и так, что эти предметы вовсе отсутствуют в продаже, расходятся. Так случилось со свечами и спичками - все разошлись, ни в одной лавке не было некоторое время.
22 сентября. Ночевал у нас две ночи верненский военный протоиерей Л., - идущий с батальоном. Он ранее был членом консистории, уволился ныне летом. В крае служит уже давно — лет тридцать. Как и я, также северянин, вятчанин.
С ним же сын, попавший в военную службу из запаса. Протоиерею этот поход не по силам, устарел он, ему 63 года. В шутку посылал меня, просил заменить. Вчера пришел в Борохудзир на зиму семиреченский казачий полк. Размещают по квартирам.
Как я благодарен бывшему атаману за купленный для священника дом. Без общественного дома или пришлось бы занимать маленькую квартиру, или приплачивать от себя, так как квартиры очень вздорожали: за две-три комнаты офицеры порядили десять рублей в месяц.
Атаман отдал полку половину своего дома, бывшей нашей квартиры, за 400 руб. в год, и деньги вперед получил. Двое офицеров просились к нам на квартиру, на хлебы; мы отказали. Все пошло по хорошей цене: клевер, сено, овес, дрова.
У меня клевер берут по 40 руб. за тысячу снопов. Между тем ранее цена ему была 12-15 р., а в редкие годы 25 за тысячу.
26 сентября. Были с визитами полковые офицеры, начиная с полковника. Жалуются на дороговизну продуктов и ругают казаков, винят в этом их. Да ведь везде так бывает, говорю им - большой спрос при малом предложении, и цены высоки.
Хвалят верненскую жизнь, там, говорят, все дешево. Еще бы. Сколько русского трудового населения в самом городе, в ближайших станциях и селениях. Да и сами все офицеры там живут полным хозяйством: имеют землю, сеют хлеб, клевер, держат скот, птицу.
У некоторых семьи здесь; у иных еще приедут. Село наше оживилось, точно город стало. Суета и движение во всякое время, едут конные, спешно бегут пешие казаки; там едут подводы с клевером, овсом и пр. для полка. Около нашей квартиры особенно сильное движение.
Напротив помещаются войсковая аптека и фельдшера, станичное правление, и недалеко же штаб полка. И станичному атаману прибавилось дела с полком. Он еще недавно избран, - это бывший учитель в Подгорном. Этот атаман еще строже бывшего.
Такой именно и нужен, чтоб привести в порядок и казаков, и дела в Правлении. И жалованье дали ему большое, 600 руб.; прежние получали 300. Молящихся в церкви вчера и сегодня было много, не помещаются в церкви. Казаков в полку 800 человек.
5 октября. Был в Джаркенте, получал деньги за дрова. Все войска теперь пока размещены в палатках, на городской площади. Казармы заняты местными постоянными войсками, а квартиры еще подготовляются. Для этого нанято несколько туземных домов, у торговцев.
На площади, занимаемой войсками, пыль невообразимая. Погода стоит сухая, а тут поместили на какой-нибудь квадратной версте три тысячи человек. Прямо-таки по колено пыль, настолько размяты площадь и дорога. Ждут все-таки похода в Кульджу, часть войск пошлют для охраны консула и русской колонии.
На днях ждут губернатора, он, вероятно, и проводит войска в Кульджу.
6 октября. С раннего утра поднялась страшная суматоха. Получен приказ сегодня же в 4 часа выступить казакам в поход. По улице опасно и пройти: то и дело летают верхами во весь карьер казаки и офицеры.
А бабы борохудзирские ревут:
- «Будет, - говорят, - война, придут китайцы и всех нас убьют».
Кто-то распустил слух, что китайцы уже идут на г. Джаркент и находятся от него в сорока верстах, потому-де и полк выступает навстречу им. Офицеры же говорят, что это сделана, вероятно, только тревога проехавшим вчера в Джаркент командующим войсками, семиреченским военным губернатором.
В 4 часа дня казачий полк выступил из Борохудзира в полном боевом порядке, с музыкой, и направился к Джаркенту; с ним отправились и обозы. Недавно еще многие были встревожены рано утром, часов в 5, проходившими из Джаркента запасными.
Вдруг в такое раннее время слышат песни. Что такое? Уж не китайцы ли! Запасные эти взяты неправильно, не в очередь и отпущены домой. Трепали сюда из г. Семипалатинска 1000 верст, и напрасно. Еще пройдут 1000. Прогулка хорошая.
Это еще что? Учитель Павлодарского городского училища К. при призыве был зачислен в ратники ополчения, а теперь его взяли как запасного. И он тоже пришел сюда; здесь его только отчислили из запаса. Хорошо, что он одинокий, а в Джаркенте освободилось место помощника городского учителя, он туда и поступил.
С неделю шли ежедневно, хотя и небольшие, дожди. У многих хлеб лежал в ворохах, не веянный. Так как здесь осень всегда сухая, то молотят не торопясь и хлеб не веют до конца, вороха не закрывают. У многих вороха намочило.
И у меня хлеб лежал так же, тоже подмок; пудов 30 выбросили. Мне досталось 250 пудов пшеницы. Сеяли таранчинцы из половины. Пшеница родилась сам-пятнадцать. Клеверу продал на 600 рублей, да дров на 100. Вообще, нынешний сельскохозяйственный год для меня можно считать удачным.
20 октября. Сегодня был первый парад у церкви казачьему полку, с музыкой. Полк на днях вернулся из похода, ходил за 200 почти верст в Кульджу сопровождать туда две сотни сибирского полка и два взвода батареи, в подкрепление к консульской охране.
Ранее была всего полусотня. Губернатор Ионов сам провожал посланные в Кульджу войска. Пред выступлением в Кульджу многие очень опечалились; даже плакали иные при прощании с семьями, предполагая, что придется там иметь стычки с китайскими войсками.
А казаки очень довольны были походом, пошли веселые, им хотелось подраться. В последней пред Кульджею крепости г. Суйдуне, где, говорят, собрано у них до десяти тысяч войска, наши войска были задержаны на два дня, пока велись переговоры с Пекином.
Потом пропустили; наши войска дошли до Кульджи; две сотни казаков, два взвода батареи остались для охраны наших правительственных учреждений (консул, почта, банк), а семиреченский полк благополучно вернулся. По словам офицеров, на китайской территории по ночам всюду виднеется множество огней.
Это войска на бивуаках, они идут в крепости здешнего края из внутренних провинций. Из Первого Сибирского казачьего полка посылали в Кульджу двух казаков на разведки. Оделись они по-туземному и отправились как мелочные торговцы.
Сибирские казаки хорошо говорят по-туземному, не менее знакомы и с обычаями туземными. Пред отправлением в Кульджу один из них, уже переряженный, зашел в свою сотню и стал говорить с казаками, предлагая им купить у него товару.
Казаки не узнали своего товарища, приняли его за настоящего туземца. Они прожили в Кульдже две недели. По их словам, там тоже возбуждены против христиан, но это уже слабые отзвуки из внутреннего Китая. Простонародье даже и не знает, что творится внутри Китая.
28 ноября. Приехали из Подгорного, где служили 26 числа по случаю храмового праздника. Там служащих еще прибавилось: пристав, акушерка, врач. Последний назначен, но еще не приехал. От служащих доходу перепадает нам порядочно, хотя они очень нас стесняют в праздники.
Во-первых, задерживают: у того посиди, у другого закуси. Потом, не знаешь, к кому идти прежде, к кому потом.  В Подгорном крестили новорожденного у помощника лесничего. Кумовьями были жена судьи и учитель. До сего времени я встречал учителей здешних много.
И все народ немного религиозный, живущий так же, как и другие, старающийся устроить свою материальную жизнь как-нибудь получше. А этот, видимо, что человек, сбитый с пути истинного. Да и теперь сбивается чтением. Занимается или, по крайней мере, любит говорить о вопросах экономических, социальных и пр.
А у самого в глубине души и, кажется, преобладающая дума - как бы бросить учительскую службу и поступить на службу с большим жалованьем. Военные живут теперь все с семьями в Борохудзире. Устроили в приходском училище клуб.
В воскресные и праздничные дни они собираются здесь - бывает музыка, танцы и прочее. К ним часто приезжают гости из Джаркента. У казаков свои клубы. Тоже устраиваются вечера с танцами. А гулянья с выпивкою - почти в каждом доме.
Борохудзирцы попивают больше прежнего при большей, чем прежде, наживе, а иногда на готовое. Более слабые никаких выгод от квартирования полка не получат, еще из своих карманов, пожалуй, добавят. Теперь у общества кабак свой, и атаман говорит, что пользы от него мало.
С нового года он хочет передать его кому-либо в аренду, а если не дадут желаемой суммы, то вовсе закрыть.

Продолжение следует.

Источник:
В. Иларионов. «Дневник священника Туркестанской епархии». По Семиречью. Верный, Джаркент, Борохудзир 
Прибавления к Вологодским епархиальным ведомостям. 1905 г., № 19-23; 1906 г., № 1-14, 16, 19, 23; 1907 г., № 2, 6, 9-10, 13, 19, 22; 1908 г., № 1, 8-9, 12; 1909 г., № 6; 1912 г., № 22; 1913 г., № 3, 15, 16, 20, 21, 23, 24; 1914 г., № 4, 18; 1915 г., № 2, 3, 12, 15, 16.
https://rus-turk.livejournal.com/575837.html