Джаркурганский минарет в поселке Минор.

«...(1) Возвел в жертву аллаху всевышнему...
(2) мечеть и минарет эмир,
(3) испахсалар прославленный,
(4) великий сейид, защита правосудия,
(5) опора государства и религии,
(6) покровитель ислама и мусульман,
(7) эмир Хорасана, Абу-Са’ид,
(8) ...помощник эмира правоверных»

Рисунок Джаркурганского минарета художником Н.Н. Каразиным.

Стройный и легкий силуэт Джаркурганского минарета, возвышающийся близ полотна железной дороги на расстоянии около двух километров от современного районного центра давно обратил на себя внимание исследователей.
В. В. Бартольд в 1900 г. высказал предположение, что эта «башня из жженого кирпича, высотой около 40 аршин и в диаметре около двух сажен» находится на месте древнего Самарканда или Чармангана, о котором сообщают географы IX-X в.в.1.
Еще в 70-х голах XIX в. минарет, вместе с сохранившимися тогда остатками зданий, возвышающихся рядом с ним, был зарисован художником Н. Н. Каразиным, находившемся в составе так называемой «Самарской ученой экспедиции» 2; в 1902 г. минарет был сфотографирован инженером Б. Н. Кастальским 3.
Рисунок Каразина и фотография Кастальского являются старейшими иконографическими материалами, относящимися к исследуемому памятнику. Неоднократно описывался Джаркурганский минарет также и в научной литературе советского времени 4.
Наиболее обстоятельное описание его принадлежит Б. Н. Засыпкину, который в 1927 г. выполнил обмер минарета, определив при этом высоту сохранившейся его части в 21.7 м, при верхнем диаметре, равном 4,1 м.
В том же году В. Л. Вяткиным была частично прочитана одна из надписей, содержащая имя мастера, построившего минарет - Али, сын Мухаммада 2.
В 1938 г. в план работ Термезской археологической комплексной экспедиции, работавшей под общим руководством М. Е. Массона, было включено новое обследование минарета, производившееся автором статьи вместе с архитектором: Г. А. Пугаченковой.
При этом были прочитаны надписи на здании и частично исследована часть сооружения, находящаяся ниже современного уровня земли, с целью выявления цоколя и фундамента. Управлением по делам архитектуры УзССР в 1948 г. были произведены работы по укреплению минарета для предотвращения дальнейших разрушений.
Работы производил В. П. Петров. Одновременно архитектором А. К. Лазаревым были выполнены новые обмеры памятника. Минарет расположен на слегка всхолмленной местности, занятой в настоящее время посевами хлопка, бахчами и дре­весными насаждениями, подступающими со всех сторон к самому памятнику.
Судя по прежним фотографиям, эти насаждения и посевы заняли площадь обширного бугристого пустыря, прилегавшего к минарету, еще в конце 20-х г.г. те­кущего столетия. Еще более разительны изменения окружающей местности по сравнению с тем, что было зафиксировано в упоминавшемся рисунке Каразина, на котором влево от ми­нарета изображены развалины большого монументального здания с многочисленными стрельчатыми арками, нишами и проходами.
Вдали за минаретом на рисунке виднеются остат­ки значительного купольного сооружения. По-видимому, еще в конце прошлого или в начале этого столетия от всех этих построек не осталось никаких следов, - они были разо­браны местным населением, выбравшим даже фундаменты существовавших здесь зданий.
Путем расспросов местных жителей удалось выяснить, щей местности по сравнению с тем, что было зафиксировано в упоминавшемся рисунке Каразина, на котором влево от ми­нарета изображены развалины большого монументального здания с многочисленными стрельчатыми арками, нишами и проходами.
Вдали за минаретом на рисунке виднеются остатки значительного купольного сооружения. По-видимому, еще в конце прошлого или в начале этого столетия от всех этих построек не осталось никаких следов, - они были разобраны местным населением, выбравшим даже фундаменты существовавших здесь зданий.
Путем расспросов местных жителей удалось выяснить, что в старину вокруг минарета было много построек из жженого кирпича. Самая большая из них находилась рядом - с минаретом, к югу от него, и являлась, по-видимому, той ме четью, при которой был построен существующий минарет.
Кроме того, по рассказам тех же людей, здесь были какие-то длинные коридоры, хаузы, обложенные кирпичом, и другие сооружения, занимавшие обширную площадь. Развалины носили название Гульгуля 1. Большое количество монументальных зданий, часть которых сохранялась в виде развалин еще на памяти старожилов, свидетельствует о существовании на этом месте значительного города.
Но последнему как будто противоречит характер местности: здесь нет никаких особо заметных повышений, характерных для всех старых городов Средней Азии, которые всегда виднеются издали в виде более или менее массивных холмов.
Не обнаружено нами также в тех местах, где это представлялось возможным проследить, и сколько-нибудь заметных культурных наслоений. Возникающее вследствие этого противоречие может быть разрешено, как нам кажется, только предположением, что возведенные на описываемой территории постройки возникли в относительно короткое время и что они использовались так­ же очень недолго.
Иначе говоря, мы имеем здесь дело с каким-то городом-эфемером, возникшим, быть может, по воле какого-то неизвестного нам правителя или кратковременно правившей династии и затем оставленным и заброшенным. Поэтому высказанное В. В. Бартольдом предположение, что Джаркурганский минарет находится на месте древнего Сармангана, едва ли может быть принято.
Цокольная часть минарета представляет собой восьмигранник. Середина каждой грани прорезана небольшой и уз­ кой декоративной нишей, полукруглой в сечении, со стрельчатым завершением. Верх грани над декоративной нишей оформлен в виде прямоугольной рамки, заключающей в себе часть надписи, выложенной из тесаных терракотовых плиток и проходящей таким образом по верху цоколя.
Содержание этой надписи, поскольку она могла быть нами прочитана, при­ водится ниже. Все остающееся свободным поле грани заполнено несложным по своему построению узором, образованным фигурной выкладкой выступающих из поверхности стены кирпичей, таких же, из которых построено все здание.
В на­ стоящее время сохранилась только верхняя часть этой фигурной выкладки, в нижней же части в 1938 г. имелись значительные выпады и разрушения. Стены восьмигранника теперь углублены в землю на 1,5 м. Глубже этого - цоколь переходит в фундамент, выступающий наружу на 25 - 30 см.
Фундамент сложен из жженого кирпича на растворе серого цвета, напоминающем «кировый» раствор термезской «набережной» 1. Фундамент вскрыт был на глубину 1,5 м, но до конца не прослежен. Таким об­разом, общая глубина залегания фундамента осталась невыясненной.
В шурфе на глубину 80 - 100 см шел рыхлый, но плохо поддававшийся лопате завал из строительного мусора: жженого кирпича, алебастра, мелкой земли. Нередко встречались обломки фигурных, вытесанных кирпичей от облицовки самого минарета.
Фрагменты керамики встречены только в верхней части слоя; по времени они не старше прошлого столетия. Весь этот слой,несомненно образовался уже при разрушении строений вокруг минарета. Ниже - слой относительно плотной глины, слоистой, как бы утрамбованной.
В глине встречаются, хотя и очень редко, угольки и куски кирпича. На глубине около 1,5 м от поверхности земли начинается более плотная глина, в которой ни угольков, ни керамики не обнаружено. Минарет возвышается над восьмигранным цоколем в виде суживающегося вверх столба, поверхность которого образована шестнадцатью полукруглыми жгутами-ребрами.
Эти ребра, также суживающиеся кверху, несколько расходятся внизу, около цоколя, как бы показывая круглое тело минаре­та, и более плотно смыкаются друг с другом в верхней части, где они соединяются одно с другим стрельчатыми арочками.
Тимпаны арочек заполнены простым узором из чередующих­ся в шахматном порядке терракотовых кружочков и бантиков. Над арочками тело минарета опоясывает широкая полоса надписи, выложенной так же, как и надпись на цоколе, из терракотовых плиток и обрамленной сверху и снизу одинаковыми орнаментальными полосками, где чередуются кружки и довольно сложные терракотовые же бантики.
Выше пояса с надписью сохранилась на очень небольшую высоту вторая, верхняя часть минарета, образованная также шестнадцатью полукруглыми ребрами, составляющими продолжение ребер нижнего яруса. Орнаментальное убранство минарета дополняется тем, что кладка жгутов-ребер выполнена очень тщательной гладкой выкладкой «в елку», где кирпичи, положенные горизонтально, чередуются с вертикальными, напоминая переплеты рядного холста.
Все это поражает исключительно высоким качеством выполнения строительных работ, очень большой четко­стью и точностью, почти безукоризненной строгостью общей формы и деталей. Силуэт минарета получает большую мягкость линий благодаря очень незначительной бочкообразной припухлости, которую можно сопоставить с энтазисом античных колонн.
Эта припухлость равномерно прослеживается со всех сторон и.вряд ли могла появиться в результате деформации сооружения от времени. Скорей всего мы здесь имеем тонкий художественный прием, продиктованный стремлением избежать слишком сухих прямых линий в рисунке силуэта.
Вход в минарет находится в юго-западной грани восьмигранника цоколя, чем этот минарет отличается от известных минаретов Бухары и Вабкента, в которых входы расположены на значительной высоте от земли. От входа, изгибаясь вверх налево, идет сильно разрушенная лестница из жженого кирпича.
Верх лестничного хода оформлен кладкой из высту­пающих один над другими напуском рядов кирпича. Поверхность минарета покрыта, как и все древние здания Средней Азии, легким налетом золотистой патины - «загара» и хорошо сохранила фактуру кирпичной кладки, за исключением разрушенного низа цокольной части и некоторых выпадов и разрушений в арочках вверху, под поясом надписи.
Кроме того, минарет постепенно разрушался сверху, где, надо полагать, местные жители брали кирпич для своих хо­зяйственных нужд. На рисунке Каразина минарет изображен со значительно лучше сохранившимся верхним ярусом, да и сравнивая с данными Б. Н. Засыпкина мы также убеждаемся, что за истекшие годы минарет потерял некоторую часть своей высоты.
В настоящее время, как сказано выше, в результате ремонтно-реставрационных работ, произведенных Управлением по делам архитектуры УзССР, все разрушенные места заделаны и памятник предохранен от дальнейшего раз рушения 1.
Отметим еще, что минарет в настоящее время имеет не­ большой крен на юго-запад. Отклонение оси минарета от вертикали, по нашим грубым измерениям, сделанным с по мощью горного компаса, достигает 1,5-2,5 м. Задавшись целью опубликовать некоторые новые данные о Джаркурганском минарете, мы оставляем в стороне вопрос о генезисе этой архитектурной формы и ограничимся лишь указанием на отмечавшееся рядом авторов родство его по технике строительства и декоративно-архитектурным признакам с большим числом памятников, остатки которых сохранились на обширной территории, включающей Хорезм, долину Заравшана, область Термеза и северо-восточный Иран и относящейся по времени к эпохе развития феодальных отно­шений среди оседлой части населения Средней Азии.
Эта эпоха определяется хронологическими рамками V-XII в.в., причем в конце указанного периода типические черты этого раннефеодального архитектурного стиля, как бы мы его на­ звали, предстают уже в пережиточных формах.
Наиболее характерной и легко распознаваемой чертой этого стиля, даже в незначительных фрагментах зданий, является своеобразный прием декора стены тесно сдвинутыми полуколоннами, соединяемыми друг с другом вверху полуциркульными или эллипсоидными, а в конце периода - стрельчатыми арочками.
Эта черта, как мы видели, свойственна и Джаркурганскому минарету. На основании этого признака, описываемый па­ мятник раньше сближали в первую очередь с хорасанскими памятниками: так называемыми «башенными мавзолеями» в Радкане и Рее, отчасти с башней Кабуса.
Однако, даже приняв во внимание, что мастером, построившим минарет, как мы увидим дальше, был мастер из Хорасана, нет никаких оснований говорить здесь о каких-либо хорасанских влияниях: большая, подавляющая масса памятников с «гофрированными» поверхностями стен находится на территории Средней Азии; здесь они наиболее древни, на них можно проследить историческую эволюцию данного строительного приема, и нам представляется несомненным, что этот вид декора стены был создан среднеазиатскими мастерами 1, а появление таких памятников, как упомянутые мавзолеи Радкана и Рея, объясняется тем, что строительство северо-восточных областей Ирана было тесно связано со среднеазиатской архитектурной традицией.
Значительный интерес представляет Джаркурганский минарет в эпиграфическом отношении. На нем сохранилось несколько надписей, выполненных, как сказано выше, выкладкой из вытесанных терракотовых плиток. Надписи характери­зуются строгим, четкого рисунка стилем куфи с незначительными добавочными украшениями.
Первая из этих надписей, опоясывающая минарет в верх­ ней части, над поясом арочек, содержит первую половину 18 стиха 9 главы корана2. Вторая половина стиха, надо полагать, была написана в таком же поясе не сохранившегося второго яруса.
Вторая надпись, в прямоугольном продолговатом картуше, помещена на одном из ребер, вертикальной строчкой. Эта надпись была прочитана частично в 1927 г. В. Л. Вяткиным, который разобрал в ней имя мастера, строившего минарет, но последнее слово, содержащее нисбу (прозвище, обычна по месту рождения) строителя, им не было прочитано.
Эта безукоризненно сохранившаяся коротенькая надпись содержит следующий текст:
«Работа Али, сына Мухаммада из Серахса».
Наибольший интерес представляет, однако, третья надпись, содержащаяся в восьми прямоугольных рамках, размешенных в верхней части цоколя здания. К сожалению, эта надпись оказалась и наиболее испорченной временем.
Многие буквы или части их выкрошились; местами надпись, в 1938 г., когда мы ее видели, была покрыта толстым слоем алебастровой штукатурки, по которой также были вырезаны арабские буквы, настолько плохо сохранившиеся, что разобрать здесь что-либо не представлялось возможным.
В 1948 г. при ремонтных работах терракотовая надпись была расчищена от покрывающих ее остатков штукатурки, после чего производившим ремонтные работы В. П. Петровым были изготовлены кальки, любезно предоставленные мне Управлением по делам архитектуры УзССР.
Эти кальки помогли в некоторых слу­чаях уточнить чтение надписи и восполнить часть имевшихся в моих записях пробелов. Все же прочесть надпись полностью не удалось.
В надписи удалось разобрать нижеследующее: 
«...(1) Возвел в жертву аллаху всевышнему...
(2) мечеть и минарет эмир,
(3) испахсалар прославленный,
(4) великий сейид, защита правосудия,
(5) опора государства и религии,
(6) покровитель ислама и мусульман,
(7) эмир Хорасана, Абу-Са’ид,
(8) ...помощник эмира правоверных»
В последних трех прямоугольниках имелась вверху вторая строка надписи, выложенная в той же технике, но более мелким шрифтом.
В шестом и седьмом прямоугольниках верхние строки настолько сбиты, что не читаются совершенно; в восьмом она сохранилась лучше и в ней можно разобрать слова:
«пятьсот второй»,
дату возведения памятника по мусульманской эре, что соответствует 1108-1109 г.г. нашей эры. 
Прочитанная нами дата дает возможность поставить Джаркурганский минарет на соответствующее место в истории развития среднеазиатского строительного искусства. Писавшие о минарете авторы, основывавшиеся лишь на стилистическом анализе особенностей здания, не совсем уверенно и по разному определяли даты: Б. Н. Засыпкин, а за ним и Б. В. Веймарн датировали минарет XII-XIII в.в. М. Е. Массон - XIII в.1 2.
Более правильно дату минарета определил Б. П. Денике (XII в.), опиравшийся при этом на соображения исторического порядка 3. В позднейших трудах по истории среднеазиатского зодчества принята уже прочитанная нами дата 4.
Значительно более трудным является вопрос о личности того «эмира Хорасана», по приказанию которого мастер Али из Серахса возвел эту замечательную постройку, так как период, указанный в вышеприведенной надписи, очень слабо, освещен имеющимися источниками.
К тому времени, когда был воздвигнут минарет, могущество грозной державы Махмуда Газневи и основанной им династии было уже сломлено. Среди сельджукских султанов шла борьба за власть между сыновьями Мелик-шаха.
Главой династии в начале VI в. хиджры являлся Абу-Шуджа Мухаммад, правителем же Хорасана был другой представитель династий сельджуков - Санджар. Мавераннахром правил Мухаммад Арслан-хан, обязанный своей властью покровительству Санджара, с помощью которого он утвердился на престоле и который неоднократно позднее оказывал ему поддержку.
Эмиром Хорасана, имевшим право на титул, указанный в надписи на минарете, являлся только Санджар, управлявший этой областью в течение почти 20 лет до своего вступления на престол в 511-1118 г. Но надпись Джаркурганского минарета составлена не от имени Санджара.
Этому противоречит начертание букв имени в конце надписи, окончательно нами не разобранной. Вместо известной кунии Санджара Абул-Харис, в надписи читается Абу-Са’ид. Следовательно, отнести этот памятник к числу зданий, построенных Санджадром, не представляется возможным. Н
е мог являться строи­ телем минарета и Мухаммад Арслан-хан, владения которого подходили с Другой стороны к Термезской области; его имени в надписи нет, да и «эмиром Хорасана» он вряд ли мог бы называться. В то же время пышная титулатура эмира - строителям минарета, ссылка на авторитет «повелителя правоверных» - халифа в конце надписи, так же как и самая монументальность здания говорят о том, что строитель его должен был принадлежать к числу весьма влиятельных людей.
При скудости исторических сведений, которыми мы рас­ полагаем, и проблематичности чтения собственного имени в надписи мы попытаемся все же наметить, хотя бы предположительно, некоторые исторические вехи, которые помогли бы расшифровать историю возникновения минарета и окружающего его города.
В дошедшей до нас версии «Истории Бухары» Наршахи 1 сохранились сведения, передаваемые также Ибн-ал-Асиром 2, о караханидском царевиче, претендовавшем на власть в Мавераннахре, имя которого различными рукописями передается в очень большом количестве вариантов.
Первое выступление этого царевича относится к 1103 г., ког­ да он, собрав войска, двинулся на Самарканд. Благодаря вмешательству Санджара, оказавшего помощь своему ставленнику Мухаммад Арслан-хану, между ними был заключен мир.
Через несколько лет, в 508 г. хиджры (1109 г. н. э.) упомянутый царевич еще раз поднял восстание и направился с войском в сторону Самарканда. Снова с помощью Санджара Мухаммад Арслан-хан разбил своего противника под Пахшабом.
Приведенные здесь источники не сообщают ни о месте, где собирал свои войска претендент, ни о том, где он находился и период между двумя выступлениями против Мухаммад Арслан-хана и Санджара. Только в последнем из приведен­ных сообщений указывается место битвы - под Нахшабом, следовательно - к югу от Самарканда, откуда идет дорога на Термез и Балх, что дает возможность предположить, что именно здесь, в юго-восточной части современного Узбеки­стана, находилась база претендента и где, возможно, он держался после заключения мира между 1102 и 1109 г.г.
Всех этих данных, быть может, недостаточно для окончательного суждения о личности строителя города, находившегося в окрестностях современного Джар-кургана, но они делают возможным предположение о том, что строителем его был караханидский претендент, противник Арслан-хана.
Это предположение подкрепляется и отмеченным выше фактом отсутствия сколько-нибудь значительных культурных наслоений, что могло иметь место только в случае непродолжительной жизни города, покинутого вскоре после его постройки.
Таким образом, если принять высказанное предположение об обстоятельствах постройки минарета, а также и того го­ рода, в котором он был возведен, мы получаем новый штрих к истории раннего феодализма в Средней Азии - времени караханидов, далеко недостаточно освещенного письменными источниками.
Это памятник одной из тех феодальных войн, которые столетиями потрясали Среднюю Азию, осложняя по­ литическую обстановку и задерживая тем самым развитие производительных сил страны, тяжело отражаясь на жизни и благосостоянии низовых трудовых слоев населения.
Минарет в Джар-Кургане свидетельствует при этом об усиленной фео­дальной эксплуатации, быть может, об использовании также труда рабов или военнопленных. Только при этом условии в короткий срок могли быть возведены грандиозные постройки, к тому же мастерски выполненные и являющиеся незаурядным произведением строительного искусства народов Средней Азии, для временного и вряд ли очень могущественного царевича-претендента.
Дополнительные данные для истории города могло бы дать обстоятельное исследование сохранившихся еще н земле остатков и следов построек.

Примечание.

1 Biblioth. geograph. arabic., 1, 339-340; Якут, 383.
В. В. Бартольд, Туркестан в эпоху монгольского нашествия, II, СПб. 1900, стр. 75, со ссылкой на «Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии»,, в. r VH стр. 396.
2 Гравюра во «Всемирной иллюстрации», 1880 г., № 608, стр. 176.
з Б. Н. Кастальский, Историко-географический обзор Сурханской и Ширабадекой долин, «Вестник ирригации», 1930 г., № 3, стр. 12-13.
4 Б. П. Денике, Термез, «Новый Восток», № 22, стр. 222; его же, Архитектурный орнамент Средней Азии, М.-Л., 1939 г., стр. 22; Б. Н. Засыпкин.. Памятники архитектуры Термезского района, «Культура Востока». вып. II, стр. 21, 36 и след, и др. Последняя по времени публикация памятника - Б. Н. Засыпкин, Архитектура Средней Азии, М, 1948 г., стр. 64-65.
1 Б. Н. Засыпкин, Архитектурные памятники Средней Азии, «Вопросы реставрации», II* М., 1928 г., стр. 278-281. 2 Б. Һ. Засыпкин, Памятники архитектуры Термезского района, стр.
1 Это ходовое название, обозначающее «шумное, оживленное место», носит скорее нарицательный характер и присваивалось различным развалинам древних городов. Названия «Миа», указанного в подписи под рисунком Каразина, местные жители не знают.
1 Работы производились в 1948 г. под руководством архитектора В. П. Петрова.
1 Работы А. И. Тереножкина и С.П. Толстова о памятниках Хорезма. Остатки «гофрированной» стены были обнаружены нами также и на городище Варахша в Бухарской области.
2 Перевод Г. Саблукова, изд. 2, Казань, 1894 г., стр. 159.
1 Б. Н. Засыпкин, Памятники архитектуры Термезского района, стр. 36 и Архитектурные памятники Средней Азии, стр. 281; Б. В. Веймарн, Искусство Средней Азии, М.-Л., 1940, стр. 35.
2 М. Е. Массон, Краткая историческая справка о среднеазиатских минаретах. Материалы Узкомстариса, вып. 2-3, Ташкент, 1933, стр. 7.
3 Б. П. Денике, Архитектурный орнамент Средней Азии, стр. 24
4 Б. Н. Засыпкин, Архитектура Средней Азии, стр. 64-65.
1 М. Nerchakhy, Description topographique et historique de Bokhara. ed. Schefer, Paris, 1892. p. 239-240.
2 Ibn-al-Athiri Chronicon, ed. E. Tornberg, Lugd. Batav., 1864, t. x. 241. 252, 335.
1 Ibn-al-Athir, 335; В. В. Бартольд, Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. II, стр. 340.

Источник и фотографии:
Василий Афанасьевич Шишкин. «Минарет в Джар-Кургане». Труды института истории и археологии и этнографии Узбекистана. Том II. Издательство АН УзССР. Ташкент. 1950 год.