Древние памятники Сурхандарьинской области.

«Сословье четвертое – ахтухоши;
В него ты умельцев усердных впиши,
Чье дело – ремесла, чей ревностный ум
Покоя не знает, исполненный дум.»

Фирдоуси, «Шах-наме».

Экскурсия в загородную летнюю резиденцию феодальной семьи Кырк-Кыз.

В условиях последовательного изменения в Мавераннахре форм феодального быта, в процессе перехода от разобщенных раннефеодальных вотчин к централизованному государству, традиционный кешк уже не отвечает новым запросам.
Перед архитекторами возникает необходимость разработки иного планировочного и объемно-пространственного решения усадьбы богатого феодала. Крепостная функция теперь не является решающей; главной задачей становится создание благоустроенного, вместительного дома с хорошо разработанной системой плана и взаимосвязи различных помещений.
Образец такого рода загородной феодальной усадьбы представляют руины Кырк-кыз в предместье средневекового Термеза 21. На характеристике этого здания мы остановимся несколько подробнее, так как оно раскрывает многие стороны становления конструктивно-технических и композиционно-образных сторон архитектуры IX–X в.в.
Кырк-кыз, наполовину погребенный в руинах, безусловно заслуживает специальных археологических вскрытий и монографического историко-архитектурного изучения. В нем отражен процесс напряженных творческих исканий и запечатлена пульсация созидательной мысли, жадно ищущей новых путей, но в своем образном строе еще очень тесно связанной со всей предшествующей архитектурной практикой.
В. Згура определял Кырк-кыз как «большой дворец или замок», сопоставляя его с планом укрепленного дворца Харун ар-Рашида на берегу Евфрата (VIII – IX в.в.). Б. Н. Засыпкин видел в этом сооружении «ханаку – странно-приемный дом с общежитиями и кельями» и датировал его пределами IX – X вв., а Б. В. Веймарн считал, что это караван-сарай.
В истолковании назначения постройки ближе к истине, несомненно, первый исследователь. Трактовка Б. Н. Засыпкина не может быть принята уже по той причине, что если в арабских странах институт ханака, т. е. обителей странствующих дервишей, зарождается еще в X в., то распространение его в среднеазиатские области мусульманского мира протекало значительно позднее – к концу X в. имелась лишь ханака в Фергане и одна в Самарканде 22.
К этому следует добавить, что ранние ханаки, отвечая требованиям дервишского устава, отличались чрезвычайной простотой, чему не соответствуют монументальные масштабы и обширные апартаменты Кырк-кыза. Что касается предположения о караван-сарае, то этому противоречит отсутствие обширного открытого двора, необходимого для ввода и разгрузки вьючных караванов 23.
Кырк-кыз – это загородная летняя резиденция феодальной семьи, выполненная в крупных архитектурных формах. Здание имеет квадратный план (около 54 м в стороне), который отличает очень четкая внутренняя организация.
В центре располагается обширный квадратный зал (11,5×11,5 ж) с глубокими сводчатыми коридорами на осях, придающими ему крестообразное очертание. В каждой четверти, по двум этажам, размещены Г-образные обводные коридоры и продолговатые комнаты. В юго-западном отсеке лежит обширное помещение с тремя несущими столбами на осях.
Общее число помещений достигало лишь в первом этаже тридцати; в двух этажах их было, очевидно, до пятидесяти. Высота центрального зала была двойной; он, по-видимому, играл роль главной приемной комнаты. Угловая комната со столбами являла род мехманханы, прочие помещения имели жилое и хозяйственное назначение.
Объемная композиция Кырк-кыза строго центрична, углы фланкированы округлыми полыми башнями, на оси каждого фасада расположен вход в виде глубокого сводчатого айвана. В стенах оставлены световые проемы. Материалом постройки служит сырец (30×30×5,5 - 6 см), дополненный кое-где (в сводах, арочках) жженым кирпичом того же размера.
В некоторых массивах кладок сохранились гнезда заделанных в них и как бы взятых в ганчевую обойму деревянных балок, вводившихся, очевидно, для связи. Основное внимание зодчие (или автор генерального замысла), созидавшие Кырк-кыз, концентрируют на разрешении организованного комплекса внутренних пространственных ячеек, разрабатывая здесь разнообразные приемы сводчатых перекрытий.
Нельзя согласиться с утверждением, будто «в Кырк-кызе использованы все системы сводов, известные в сырцовой архитектуре Средней Азии» 24. Его строители еще не знают ячеистых, перспективных, щитовидных парусов, тромпа в виде сомкнутого свода.
Успехам среднеазиатской сводчатой техники был предопределен еще долгий путь неустанного совершенствования. Но мы встречаем в этом памятнике арки треугольные, округлоуступчатые. (о них – ниже), овальные, стрельчатые; своды крестовые, балхи, выложенные отрезками, клинчатой кладкой; купола – ложный и нормальными кольцевыми рядами, выведенный на переброшенных под 45°’ арочных парусах, причем основанных не только на стенах, но и на опорных столбах.
Одни из этих форм со временем и. даже в скором времени – в среднеазиатском зодчестве сойдут на нет (таковы округлоступчатые арочки), другие закрепятся на века (например, стрельчатые арки, своды отрезками), третьи претерпят последующую эволюцию и усовершенствование (подкупольные паруса, своды балхи).
Б. Н. Засыпкин, в 1927 г. детально обследовавший Кырк-кыз, допустил, однако, в своих публикациях некоторые необоснованные утверждения, на которых следует остановиться, потому что из них проистекают неверные выводы.
Он утверждал, будто стены центрального зала, и основанный на них купол были сложены из жженого кирпича 25. В действительности стены зала сырцовые, что же касается купола, то никаких данных утверждать, будто он был кирпичным, нет: в завалах зала налицо глиняная масса обрушившихся сырцовых кладок, но невидно не только массивов упавших кладок жженого кирпича (который мог быть расхищен), но и кирпичной щебенки, которая обязательно осталась бы при этом.
Одиночные жженые кирпичи, попадающиеся в завале, могли принадлежать упомянутым небольшим конструктивным прокладкам. Существенный корректив, на наш взгляд, должен быть внесен в определение размеров купола. Едва ли, как считал Б. Н. Засыпкин, он равнялся всему центральному пролету –11,5 м, примеров столь обширных куполов среднеазиатская архитектура этой эпохи еще не знает.
Исходя из этого размера, мы в свое время ошибочно предполагали наличие здесь внутреннего дворика 26. Обследование памятника в натуре приводит к совершенно иному заключению: скорее всего на линии стен айванов здесь лежало четыре мощных сырцовых столба.
На них и на стенах покоились сводчатые перекрытия галерей, проходивших по двум этажам и открытых в центральный пролет, увенчанный единственным верхним куполом. Диаметр его равнялся примерно 4 м, т. е. был близок к пролету сырцовых куполов юго-западной михманханы, основанных также (по крайней мере по трем сторонам) на массивных столбах.
Четырехстолпная композиция зала традиционна в архитектуре Среднего Востока, начиная от парфянских зданий Нисы и Кухи-Ходжа; для эпохи средневековой напомним более позднее, чем Кырк-кыз, здание мечети Диггарон в Хазаре.
Разумеется, окончательное разрешение всех этих спорных вопросов может быть получено лишь после соответствующих археологических вскрытий. Планировочный принцип Кырк-кыза отдаленно напоминает Омейядкие дворцы – Касри-Туба 27 и Каср ал-Хейр 28, для которых характерен квадратный план, фланирующие круглые башни, узкий проход, группирующиеся вокруг центрального двора (но не зала) помещения.
Однако прямых совпадений планировочной схемы нет, не говоря уж об отличии объемно-пространственной разработки. И в этом – наглядное свидетельство самостоятельного формирования композиционных приемов средневекового среднеазиатского зодчества.
Для своей эпохи Кырк-кыз, несомненно, являет яркий пример конструктивного новаторства, вызванного новыми жизненными запросами и, в конечном счете, порождающего новизну всего художественного строя архитектурного произведения.
Переплетение новой и старой доисламской традиции здесь и в деталях, и в целом. Сравним два свода отрезками, перекрывающие параллельные коридоры: профиль одного из них имеет плавно-коробовое очертание, профиль второго уже заострен в замке.
А разве общий замкнутый облик постройки, аскетическая гладь оштукатуренных глиной наружных и внутренних стен не восходит к суровым постройкам эпохи раннего среднеазиатского рыцарства? Но уже на фасаде и в айванах непроницаемую прежде гладь стен прорезают многочисленные то просторные, то узкие окна, а мощные угловые бурджи совершенно лишены бойниц; оборонная роль постройки сведена к минимуму, входы открыты по всем четырем сторонам, в башнях уже не комнаты стрелков, но просторные круглые комнаты хозяйственно-бытового назначения.
Время дихканских кешков ушло. Кырк-кыз – это крупная феодальная усадьба, где пребывает родовитая семья, может быть, лишь на лето выезжавшая сюда спасаться от нестерпимой жары из охваченного крепостными стенами плотно заселенного термезского шахристана.
Оформление Кырк-кыза небогато деталями. Ведущую роль играет архитектурный ритм, создаваемый системой настенных нишек, глухих аркатур и реже – оконных проемов. Тип их порой весьма своеобразен и определяется техникой выкладки из сырцового кирпича с глиняной оштукатуркой.
Простейший прием перекрытия узкой щелевидной нишки или проема (до 20 – 30 см) – взаимо-опирание под углом пары кирпичей; это старый, восходящий к античной эпохе мотив крепостных бойниц. Но уже при пролете от 30 до 50 см строитель использует либо стрельчатую арочку, либо (чаще) – оригинальное очертание, которое условно будем называть округлоуступчатым.
Суть приема заключается в том, что от опорных столбиков арочка расширяется до середины своей высоты, причем штукатуркой ей придается округленный контур, а в верхней половине она замыкается уступчатым свесом горизонтальных рядов кладки («ложный свод»).
Технически прием этот оправдан сохранением по всей арке горизонтальности кирпичных кладок. В художественном же строе возникает новое, неведомое ранее очертание, как: бы соединение подковообразной и ступенчатой форм.
Отметим попутно, что подковообразное скругление понизу придано и стрельчатым подкупольным парусам в перекрытии одного из помещений Кырк-кыза. Типологическую параллель округлоуступчатым арочкам термезского памятника дают настенные арки некоторых средневековых сырцовых домов в Сеистане, на поглощенном песками городище Таросар 29.
Утверждение посетивших его французских археологов о якобы наглядной устойчивости здесь арабских влияний 30 объясняется традиционным арабоцентризмом в оценке средневекового «мусульманского» зодчества. Прямых параллелей арабская архитектура тому не дает.
Между тем Кырк-кыз, с его глубоко среднеазиатской архитектурной основой, позволяет по-новому подойти к пониманию таросарских домов (пока подвергнутых лишь чисто внешнему осмотру и фотофиксации), архитектурное оформление которых имеет в термезском памятнике прямого предшественника.
Ритмическая разработка нишками наиболее полноценно предстает в Кырк-кызе во входных айванах. На щипцовой стене северного айвана, над обширной стрельчатой аркой прохода следует пятикратный ряд: в центре оконце, по обе стороны от него - по паре округлоуступчатых ниш.
А вверху, в пределах криволинейной части очерченной сводом стены, – обширная округло-уступчатая ниша в центре (в ней оконный проем) и по одной малой нишке по обе стороны. Нижняя аркатура (о шести нишах) протянута и на щековых стенах свода.
Восточный айван имеет несколько иную разработку: на некоторой высоте над аркою входа следует трехарочная композиция. Арки округлоуступчатые (более обширные, чем в северном айване, насчитывающие уже не по три-четыре уступа, а по семи), с вписанными в ник узкими, тянутыми оконными проемами, перекрытыми в центре стрельчатой арочкой, в боковых нишах – треугольными.
Этот же прием трехарочной разработки щипца использован почти во всех комнатах Кырк-кыза, которые перекрывают большепролетные (около 4 м) своды отрезками. Однако нишки здесь значительно проще, имеют сильно тянутые пропорции и простое треугольное завершение.
Отметим, что трехарочное оформление торца сводчатого зала можно видеть во дворце в Ухейдире (VIII в.), где арочки имеют обычное стрельчатое очертание 31. Кырк-кыз впечатляет, простотой архитектурного языка. Объемные сочетания скупы и лаконичны: глади фасадов противостоят цилиндрические массивы угловых башен, глубокие сводчатые ниши входов подчеркивают центр, а щели оконных проемов вводят тот вертикальный ритм, который прежде определялся гофрами.
В интерьерах та же четкость пространственной организации и простота архитектурной разработки. Единство архитектонического приема внутри и снаружи определяется характерным оформлением декоративными арочными нишками преимущественно в трехкратных сочетаниях.
Никаких следов декора на стенах Кырк-кыза не сохранилось; может быть, остатки их будут выявлены при археологических раскопках. Возможно, что в убранство помещений входили ковры или вышивки типа сюзане, которыми доныне славятся среднеазиатские мастерицы.
Пригородные усадьбы IX – X в.в. (в числе их, очевидно, и Кырк-кыз) располагались среди архитектурно распланированных садов.

Примечания.

21. О Кырк-кызе см.: В. Згура, Развалины дворца около Термеза, «Культура Востока», вып. 1. – М., 1927 г. – С. 19 и сл.; Засыпкин Б. Н. Памятники архитектуры Термезского района, «Культура Востока», вып. 2. – М., 1628 г. – С. 28 и сл; Он же, Памятники монументального искусства Советского Востока, в сб. «Художественная культура Советского Востока». – М-Л., 1932 г. – С 24 и сл. Он же, Архитектура Средней Азии. – М., 1948 г, стр 30; Веймарн Б.В. Искусство Средней Азии. – М., 1940 г. – С. 22 и сл.; М. Е. Массон склонен был отнести датировку Кырк-кыза к V-VII, что не подтверждается при сопоставлении архитектурно-конструктивных данных. См. Массон М.Е. Городища Старого Термеза и их изучение, Труды УзФан СССР, сер. 1, История археология, вып. 2, ТАКЭ, I. – Т., 1941 г. – С. 66.
22. Бартольд В. В. История культурной жизни Туркестана. – Л., 1927 г, стр 61 и сл
23. Караван-сараи без внутреннего двора устраивались иногда в районах сурового горного климата – таков, например, Таш-Рабат в Киргизии (XV в.), вьючный скот в таких случаях размещался в особом загоне. Но в равнинных областях Средней Азии средневековые караван-сараи имели, как правило, обширный внутренний двор.
24. Засыпкин Б.Н. Архитектура Средней Азии. – М., 1948 г. – С. 30
25. Там же.
26. Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. Выдающиеся памятники архитектуры Узбекистана. – Т., 1960 г. – С. 24.
27. Stern H. Note sur l’architecture des chateax Omeyades «Ars Islamica».
28. Shlumberger D. Les fouilles de Qasr el-Heir Gharbi «Syria». –1939. – Fasc. 3,4.
29. Hackin J. Recherches archeologiques dans la partie Afghan du Seistan. Memoires de la Delegation Archeologique Francaise en Afghanistan. – T.VIII. – Paris, 1959. – Fig. 82 – 104.
30. Op. cit. – P 27 – 28
31. Сreswell К.А.С. A short Account of Early Muslim Architecture, Baltimore, 1958. – Pl. 35-a, 36.

Источник и фотографии:
Г.А. Пугаченкова, археолог и искусствовед, академик Академии Наук Узбекистана.
Искусство зодчих Узбекистана. «Мавзолей Араб-ата. (Из истории архитектуры Мавераннахра IX–X в.в.).