Казахское национальное творчество.

«Козы Корпеш убедился, что в ауле так просто ему всей правды не добиться. Он сделал вид, что поверил словам матери, а потом попросил ее приготовить ему любимое кушанье - жареную пшеницу. Мать обрадова­лась его просьбе, думая, что сын перестал думать о невесте. Когда пшеница поджарилась, юноша попросил подать ему горсть зерна и, улучив момент, крепко сжал в своей руке руку матери.»

«Козы Корпеш и Баян-слу». Казахская народная лиро-эпическая поэма. Сатимжан Камзиевич Санбаев.1984 год.

Поэма Козы Корпеш и Баян Сулу.

(Сюжет, параллели и библиография).

В отношении памятника „Козу Курпеш и Баян Слу" 1) в казакской степи и далеко за пределами ее существует весьма красочная и образная легенда, которая останавливала и останавливает к себе внимание многих исследователей, работавших в степи.
Как самому памятнику, так и легенде посвящена сравнительно большая литература, однако до сих пор не выяснившая как происхождение самого памятника, так и того, насколько случайными являются попытки приурочивания казаками-степняками легенды к этому памятнику, по их преданиям сооруженному калмыками.
Не выяснено также, является ли легенда памятником казакского национального творчества, или легенда эта заимствована от других народов, которым пришлось соприкасаться с казаками на своем историческом пути. Во всяком случае как основной сюжет легенды, так и отдельные ее мотивы встречаются в фольклоре не только других турецко-монгольских народов, но некоторые детали являются общими в сравнении их и с европейским эпосом.
Параллели эти превосходно указаны главным образом в весьма обширных и кропотливых трудах Г. Н. Потанина и В. В. Радлова. В предисловии к „Древностям Средней Азии Н. Н. Пантусова известный ориенталист-тюрколог Н. Ф. Катанов, касаясь легенды о Козу Курпеш и Баян Слу, указывает на то, что „по завязке и развязке, также по возникающим в ней препятствиям к соединению обоих героев, легенда эта „во многом напоминает распространенную в Средней Азии поэму о Тагире и его возлюбленной Зугре 11.
Однако, просматривая эти работы, мы не нашли в них указаний на поразительное сходство легенды „Козу Курпеш и Баян'Слу" с известной казанской поэмой „ Алпамыс-Батыр11, впервые опубликованной мусульманским фольклористом Д. Д. Диваевым в 1901 году.
Отсутствие указаний на сходство могло быть и потому, что поэма об „Алпамыс-Батыр" в печати появилась позднее многих специальных трудов Г. Н. Потанина и В. В. Радлова, а в устной передаче могла быть им и не знакома. В предисловии к поэме этой говорится: текст поэмы Алпамыс-Батыр пользуется между киргизами Сыр-Дарьинской области не малой популярностью.
Записана на каракалпаком Тюрт-Кульской волости, Аму-Дарьинского отдела импровизатором Джия-Мурадом Мухамедовым, по профессии бахши. Поэма изложена почти от начала до конца в стихотворной форме и по содержанию весьма интересна.
Хотя поэма Алпамыс-Батыр чисто киргизское произведение, но вследствие того, что она здесь составлена каракалпаком, близким соседом Бухары, текст ее испещрен персидскими и арабскими терминами. Таким образом, поэма „Алпамыс Батыр“, по словам известного знатока казанского фольклора А. А. Диваева, является чисто киргизским (казанским), а следовательно и национальным творчеством.
Сходные черты между двумя этими поэмами, как нам удалось это проследить, выражены как в основной теме, так и в отдельных деталях.

Параллели эти представляются в следующих чертах:

„Баян Слу и Козу Курпеш".

1. Два именитых бая Кара-бай и Сары-бай, скрепляя свою дружбу, дают клятву, что если у одного из них родится дочь, а у другого сын, то они поженят их между собой и таким образом еще более укрепят узы дружбы и станут сватами.
2. Клятва дается во время охоты.
3. Бог благословляет их завет и жена Кара-бая рожает сына Козу Курпеш, а жена Сары-бая дочь Баян Слу.
4. Нарушение клятвы (несчастье) предвещает черный скворец, в момент клятвы спустившийся на голову Сары-бая.
5. Клятва нарушается вследствие смерти Сары-бая, который при вести о рождении дочери, спешит в аул и, при падении с лошади, разбивается на смерть.
6. По смерти Сары-бая семья его откочевывает в глубь степей, а затем к горам Ала-Тау.
7. Козу Курпеш на седьмом году своей жизни начинает выделяться необычайной силой.
8. Козу Курпеш на пятнадцатом году отправляется на розыски своей невесты Баян Слу.

«Алпамыс-Батыр».

Два именитых бая Бай-буры и Байсары, скрепляя свою дружбу дают клятву, что если у одного из них родится дочь, а у другого сын, то они поженят их между собой и таким образом еще более укрепят узы дружбы и станут сватами.
Клятва дается у святой могилы.
Молитвы стали угодны богу и жена Бай-буры Джан-тлес-байбише родила сына Алпамыса (мужественный, а жена Бай-сары Алтун-шаш-байюише дочь Гульберчин (ласточка).
Появление во время пира благочестивых странников, давших имена новорожденным, предвещает нарушение клятвы.
Клятва нарушается по истечении семи лег, вследствие ссоры между Бай-буры и Бай-сары во время бега на лошади с козлом, где Бай-буры, догнав Бай-сары. наносит своему свату оскорбление.
Обиженный Бай-сары откочевывает со своим семейством к калмыкам во владения Тайши-Хача Алпамыс-Батыр на седьмом году своей жизни начинает выделяться необычайной силой.
Алпамыс-Батыр на четырнадцатом году отправляется на розыски своей невесты Гульберчин.

„Баян Слу и Козу Курпеш".

9. Претендентом на Баян Слу становится воспитывавшийся в семье Сары-бая калмык, по имени Кудар-Кул, обладавший огромной силой.
10. Тоскуя о Козу Курпеш, Баян Слу ненавидит Кудар кула.
11. Козу Курпеш имеет на голове золотую косу.
12. Козу Курпеш имеет коня, который переплывает озера и реки и переходит высокие горы. На этом коне Козу Курпеш едет разыскивать Баян Слу.
13. Лошадь Козу Курпеша заседлана в золотое седло.
14. Во время боя с Кудар-Кулом за обладание Баян Слу, Козу Курпеш остается победителем, но не убивает Кудар-кула, так как последний дает обещание, впоследствии им не выполненное, не мешать браку Козы Курпеш и Баян Слу.
15. Баян Слу и Козу Курпеш имеют общего друга в лице дяди Баян Слу Апсе-бая, который оказывает помощь Козы Курпеш в его розысках Баян Слу.
16. Баян Слу прибегает к хитрости, предлагая Кудар-Кулу выполнить ряд предложений, оттягивающих срок свадьбы: исчислить неподдающийся учету скот, вырыть в степи колодцы, сделать искусственное озеро с солеными берегами, спуститься в глубокий колодец.
17. В свою очередь Кудар-Кул, чтобы избавиться от Козы Курпеш, действует хитростью и предлагает последнему, когда он явился к Баян Слу в виде пастуха и был опознан Кудар-кулом, выполнить невыполнимые предложения: принести молот, который не могут сдвинуть с места десять человек.

«Алпамыс-Батыр».

Претедентами на Гульберчин становятся богатырь и великан Кара-джан и его соперник Тайша-Хан.
Тоскуя о своем женихе Алпамысе, Гульберчин ненавидит Кара-джана и Тайши-Хана.
Алпамыс-Батыр имеет на голове две косы золотых и одну серебряную.
Алпамыс-Батыр имеет вороного крылатого скакуна Бай-чубара, бег которого подобен вихрю. На Бай-чубаре Алпамыс-Батыр едет разыскивать Гульберчин.
Лошадь Ялпамыс-Батыра заседлана в золотое седло.
Во время боя с Кара-джаном за обладание Гульберчин, Алпамыс-Батыр остается победителем, но не убивает Кара-джана, так как последний дает клятвенное обещание, сдержанное им до конца, не мешать браку Алпамыс-Батыра с Гульберчин и противодействовать Тайши-Хану в обладании Гульберчин.
Алпамыс-Батыр и Гульберчин имеют общего друга одного из бывших претендентов на Гульберчин Кара-джана, который после клятвы, данной Алпамыс-Батыру и принятия магометанства, всецело становится на стороне Алпамыс-Батыра и оказывает помощь в его розысках Гульберчин.
Гульберчин прибегает к хитрости, предлагая Тайши-Хану выполнить предложение, оттягивающее срок свадьбы: устроить байгу на расстоянии сорока дней пути.
В свою очередь Тайши-Хан, чтобы избавиться от Алпамыс-Батыра, действует хитростью и предлагает последнему, когда он явится во владения Тай- ши-Хана, выполнить ряд невыполнимых предложений: перегнать в байге 490 лучших бегунцов и побороться с десятью богатырями.

Как видно, параллельных черт в деталях очень много, разнятся лишь заключительные части (развязка) и некоторые отдельные мало существенные моменты. Трагические приключения героев поэмы Козу Курпеш и Баян Слу происходят во владениях калмыков, точно также и герои поэмы Алпамыс-Батыр свою трагическую судьбу начинают во владениях Тайши-Хана, калмыцких степях, куда отправляется оскорбленный своим сватом Бай-сары с дочерью Гульберчин и своими богатствами.
Туда-же приезжает впоследствии и Алпамыс- Батыр.

Разница по месту происхождения героев той и другой поэмы:

Козу Курпеш и Баян Слу выходцы из района Алатавского хребта, с крайнего северо-востока Семиречья, тогда как Алпамыс-Батыр и Гульберчин из города Байсуна Гиссарского бекства, со склонов гор Байсун-Тау, расположенных на юг от Самарканда и юго-запад от Бухары (в расстоянии «6 месяцев и 40 дней» до владений калмыков).
Возможно, что впоследствии занесенная из Семиречья на границу Бухары поэма при следовании своем утратила первоначальные имена героев и изменила их в соответствии с новыми местными условиями (Козы Курпеш, Алпамыс Батыр, Баян Слу, Гульберчин), попав в уста импровизатора каракалпака соседа Бухары.
Некоторое одинаковое созвучие удержали лишь второстепенные отеческие имена: Кара-бай-Бай-буры, Сары-бай, Бай-сары. Как известно, легенда о Козы Курпеш и Баян Слу оканчивается трагической развязкой и гибелью всех ее персонажей, занимающих в поэме главные роли: Козу Курпеш погибает от напитанной ядом стрелы коварного Кудар-кѵла, который, в свою очередь, гибнет, спустившись, обманутый Баян Слу, в глубокий колодец.
Сама Баян Слу оканчивает счеты со своей жизнью у трупа Козы Курпеш, падая грудью на острие кинжала. Этот способ развязки с жизнью на романической почве, очень часто фигурирует в казакских преданиях, и покончивший с собой таким образом обычно, пользуется славой героя.
Между тем, авторы поэмы Алпамыс-Батыр гибели своих героев не допускают, наоборот, как для Алпамыс-Батыра, так и для Гульберчин и Караджана все кончается к общему их благополучию: Алпамыс Батыр, поборов всех богатырей, убив калмыков, попрощавшись с тестем Бай-сары, с тещей Алтун-шаш, с другом своим Кара-джаном и, навьючив 90 черных драмодеров золотом и другим богатством, уезжает с Гульберчин на родину в Джилали-Байсун.
Там, по словам рассказчика пoэмы, прибывшие устраивают большой праздник, на котором «30 дней веселятся и который 40 дней провожают». В этой же поэме мы имеем больше религиозного элемента, нежели в поэме Козы Курпеш и Баян Слу, что может указывать на дальнейшие надслойки, как результат влияния мусульманства, особенно, если иметь в виду район записи поэмы - б. Аму-Дарьинского отдела, ближе всего стоящего к местным среднеазиатским мусульманским религиозным центрам.
Наконец, нельзя не заметить в основном.резко, выраженную в обоих поэмах борьбу двух народов калмыков и киргиз-казаков, что несомненно говорит о происхождении этих сказаний от одного об- щего корня, получившего начало либо в историческом факте разгрома калмыками сильного казанского рода кереев в конце ХІІІ и в начале XIV столетия (развязка по поэме Козу Курпеш и Баян Слу), как об этом говорит казанский историк М. Тынышпаев, либо в историческом же факте гибели Джунгарской кочевой монархии и вытеснения калмыков джунгар из при-Тяншанских и при- Алтайских степей (развязка по поэме Алпамыс-Батыр), факте, как известно, имевшем место в Семиречье в конце XVII и в начале XVIII столетия, на что указывают другие исследователи легенды Козу Курпеш и Баян Слу, хотя Г. Н. Потанин, сопоставляя однородные мотивы и сюжеты монгольской повести о Гэсэре и казанской сказки о Козу Курпеш находит, что последняя произошла из общего источника с Гэсэриадой.
Между прочим, заслуживает внимания быть отмеченным факт, засвидетельствованный в одном из преданий северо-кавказского богатырского эпоса. Это предание, связанное с могилой Бексултана Бороган, находящейся около г. Нарзани и считающейся у ингушей святой, рассказывает, как пастух Бексултан Бороган любил княжну Ахлову, одинаково любила и она его.
Однажды шайка чеченских наездников напала на скот Бексултана. Бексултан и брат его (пастух телят) истребили нападавших за исключением одного. Во время преследования этого убегающего чеченца последний выстрелом из ружья убивает Бексултана.
В память убитого княжна Ахлова выстроила на месте, где спал Бексултан, мавзолей «Бороха-каш» и из камня, который она привезла из Тифлиса на мулах. Когда мавзолей был выстроен и перенесено в него тело Бексултана, княжна поставила ручку кинжала на грудь умершего Бексултана, налегла на острие кинжала и покончила с собой.
Ее похоронили рядом с Бексултаном.*).  В этом предании также имеются некоторые сходные черты с поэмой Козу Курпеш и Баян Слу (постройка мавзолея возлюбленной в память убитого любимого человека, аналогичен трагический конец жизни Ахловой и Баян Слу на могиле любимого человека), но в предании о Бексултане несомненно отражена историческая действительность из времен взаимных набегов, грабежей и междуусобиц ингушей и чеченцев и этот мотив мог возникнуть, конечно, совершенно самостоятельно без какого бы то ни было влияния с внешней стороны (положим влияния казанской поэмы) и вопреки теории заимствований, тем более это правдоподобно, что как киргизов (казаков) и калмыков, так и ингушей чеченцев, момент рассказываемых в обоих преданиях событий застает на одинаковой ступени форм хозяйственного развития этих народов, на ступени кочевого пастушеского быта.
Во всяком случае, опуская предание ингушей, как предания, по нашему мнению, возникшего и развившегося вполне самостоятельно на почве бытовых и родовых взаимоотношений северо-кавказских народов, нельзя не констатировать наличие генетической и логической
связи исторических событий в калмыкской степи XIII-XVIII столетий и событий, изложенных в поэме о Козу Курпеш и Баян Слу. Быть может, детальные исследования вариантов аналогичных сказаний с параллельными географическими, историческими и лингвистическими изысканиями дадут более веские основания считать поэму Козу Курпеш и Баян Слу памятником казакского национального поэтического творчества, памятником, со временем разложившимся на отдельные варианты и по генезису самостоятельным, не связанным как с Гэсэриадой, так и со сказанием о Тагире и Зугре, наконец художественным произведением национальной „Калевалой‘‘ казакского народа, в основание которой положено действительное историческое событие из времен героической борьбы казаков с калмыками за свою национальную независимость.
Что же касается памятника в виде усеченного полуразрушенного временем конуса,**) существующего и по ныне в степи, в 93 клм. На юго-запад от г. Сергиополя по трактовой дороге на Алма-Аты, вблизи р. Аягуза, то приурочение его к трагической гибели героев поэмы Козу Курпеш и Баян Слу едва-ли не случайно.
Кстати, следует заметить, что еще в 1771 г. атаман сибирских линий казаков Григорий Волошанин, проезжая по Киргизской степи в Китай, видел „4 статуи" при памятнике Баян Сулу и Кузу Курпеч. Путешествовавший в этом же году по Киргизской степи по поручению академика Фалька врач Христофор Барданес (грек по происхождению), говоря о памятнике, решительно ничего не упоминает о „статуях" (каменных бабах) при нем; в 1832 г., по свидетельству Левшина, при памятнике было три каменных бабы, а через несколько десятилетий (1895 г.) там же (Баранов) находилось четыре, что с несомненностью указывает, что эти каменные бабы, по преданию изображающие героев поэмы (Козу Курпеш, Баян Слу и сестер Баян Слу, жену ее брата Дженке, по другому варианту - Баян Слу и ee-3-x сестер), прямого отношения к памятнику не имеют и попали туда случайно, привезенные очевидно местными кочевниками из окрестных курганов,*), а затем народной фантазией приуроченные к героям поэмы.
По предположению В. В. Радлова эти каменные бабы должны быть старше могилы Козу Курпеш, приблизительно на целое тысячелетие. Таким образом, будет вернее прийти к заключению, что как ..»Козу Курпеш" своеобразной архитектуры могила, одиноко стоящая в долине р. Аягуза, так и особенно каменные бабы существовали задолго до прихода из Туркестана казаков и были лишь невольными многочисленными свидетелями борьбы казакского народа за обладание степью.

===================================================================================

1). См. А. А. Диваев. Памятники киргизского народного творчества. Алпамыс-Батыр. (Киргизская поэма). Ташкент 1901 г. стр. 1 - 88. Киргизский текст поэмы приводится на стр. 340. русский перевод стр. 41 - 88. Статья эта является отдельным оттиском и приводится из «Сборника материалов для статистики Сыр-Дарьинской области». Ташкент. 1902 г. Том X, стр. 1- 88.
В 1922 г. вышла из печати книга того-же А. А. Диваева «Киргиз-казакскойй богатырский эпос». (г. Ташкент, 1922 г), в которой, между прочим, под цифрой VI приводится текст поэмы «Алпамыс-Батыр на казакском языке без перевода на русский.
2). В прежние времена, как свидетельствуют об этом юридические обычаи казаков, браки заключались по исключительному соглашению между собою родителей или старших в роде, при этом жених и невеста иногда находятся еще в колыбели, когда родителями заключается договор сватовства.
См. «Материалы для изучения юридических обычаев киргизов». Выпуск I. Материально право. Омск, 1881» г. Изд. Семипалатинского Областного Статистического Комитета. Материалом для составления этого, в высшей степени интересного и получившего со стороны этнографов лестную оценку выпуска, послужили сообщения из Семипалатинского, Павлодарского и Каркаралинского уездов по определенно составленной комитетом программе и разработанные П. Е. Маковецким следующих выпусков в печати не появлялось.
Пользуемся случаем исправить ошибку, допущенную в обстоятельно составленных «Материалах для библиографии этнографической литературы. (СПБ. 1904 г., в приложении к тому ІѴ-му биография Николая Харузина. СПБ. 1905 г.) известным русским этнографом  Н Харузнным на стр. 180.
Материалов для библиографии статья «материалы для изучения юридических обычаев киргизов именована два раза, как две самостоятельных статьи. Затем, на стр. 179 статья «Свадебные обряды и обычаи среди казачьего населения Усть-Каменогорского уезда» неправильно приписана Н. И. Коншину. Автор этой статьи Ф. Зобнин. Кроме того, инициалы Коншина не И. И., а Н. Я.

*) См. В. К. Долгат. Страничка из Северо-Кавказского богатырского эпоса. Ингушско-чеченские сказания о портах, великанах, людоедах и героях записанные со слов стариков-ингушей в 1892 году. «Этнографическое Обозрение», Москва. 1901 г. № 1, стр. 62 и 54.
**) Аналогичный по архитектуре, материалу и способу постройки полуразрушенный памятник под наименованием «Денгек» (в переводе слово это означает «столб») существует в настоящее время в 8 километрах к юго-востоку от разрушенного в  гражданскую войну поселка Абакумовского и в километрах четырех от р. Аксу на урочище Отеп-саз в районе бывшего Лепсинского уезда Сенирѳченской области.
В отношении этого памятника рассказывается предание, что памятник сооружен над могилой знатной калмычки - девицы и что под памятником скрыты сокровища. Об этом памятнике смотреть у Н. Н. Пантусова. «Древности Средней Азии».
Памятник Денгек в Лепсинском уезде. Казань 1902 г., стр. 9-16. На стр. 11 и 15 приложены два фотоснимка под № I и II. В этих же древностях» на стр. 7, Н. Катанов в предисловии говорит: что же касается поэм или преданий... (о Денгек), те таковые, сколько мне известно, в киргизском оригинален никогда не издавались».
Еще ранее описание Денгека было помещено Н. Пантусовым под заглавием «Древности Лепсинского уезда Семиреченской области» в «Протоколах заседаний и сообщений членов Туркестанского Кружка Любителей Археологии». Ташкент 1899 г. стр. 1 (1 и 17, с приложением фотоснимка.
Протокольные заметки, касающиеся памятника, смотреть в этой же книжке на стр. 6 (Протокол ,Ѵ 1 от 5 марта 1899 г.) и на стр. 179, а также у Н. Лыкошина в его «Очерке деятельности Туркестанского кружка Любителей Археологии за первое десятилетие его существования. 1895-1905 г.г. стр. 14 (в отдельном приложении к «Протоколам» Ташкент. 1905 г.) и в «Отчете о деятельности Западно-Сибирского Отдела Р. Географ. О-ва за 1898, 1900 и 1901 г.». Омск. 1902 г, стр. 2 (относится к 1901 г.).
Кроме того, описание памятника со слов И. Н. Пантусова приводится у И. А. Кастанье в его «Древностях Киргизской степи и Оренбургского края» (см. в списке литературы под № 27) стр. 273 - 274, с приложением на таблице ІІІ-й рисунка {под № 5) памятника.
Наконец, кратко о Денгек упоминается у В. И. Масальского в его «Туркестанском крае» (см. в списке литературы под № 40) стр. 777.
Между прочим, слово «Денгек» удержалось в названии горы «Дынгек» или «Денгек» лежащей в 10 километрах выше впадения р. Курчума в Иртыш (Смотреть «Карту Западной Сибири». Издан. Западно-Сиб. Военно Топогр. Отдела. Масштаб 10 в. в английском дюйме. Ряд XII, лист 14-й также «Карту Семипалатинской области» Усть-Камѳног, и Зайсанский уезды P. V, Л-а. Масштаб: 3=3 клм.
Литография Картографической части Запсибтоногротдел. Печатано Х-1923 г.) и в названии колонны (столба) на р. Таласе в. Сыр-Дарьинской области близ с. Покровского. Столб этот представляющий собой колонну высотой в 6 сажен и толщиною в окружности 15 аршин, по преданию поставлен на кургане во времена Чингиз хана. (См. И. А. Кастанье «Древности..», стр. 232).).
В настоящее время каменных баб при памятнике не осталось. Одна из них по свидетельству Н. Н. Пантусова (см. № 48 списка), еще к 1897 г. была взята бывшим генерал-губернатором Восточной Африки майором Фон-Виссманом и увезена с собой (стр. 20 и 179).
Другие, очевидно, растащены местными жителями для хозяйственных целей.

===========================================================================

Источник:
Иван Алексеевич Чеканинский. «Казахская поэма Козу Курпеш и Баян Слу.»
Записки Семипалатинского отдела и общества изучения Казахстана. (Бывший Семипалатинский Отдел Государственного Русского Географического Общества). Том 1 1929 год. (Выпуск XVIII).