Творчество Жамбыла Джабаева.

«Вернулась волшебная юность моя,
Меня окружает родная семья;
Со мною в богатстве кастекских долин
Любимые братья узбек и грузин,
Татарин и русский, башкир и киргиз,
Для них моя юрта, для них мой кумыс.
Для них моя песня и сердца привет,
И дружба святая на тысячу лет!»

Жамбыл Джабаев.

Искусство казахского народа.

Творчество Джамбула стало связующим звеном между народным устным песенно-поэтическим творчеством и казахской советской поэтической литера­турой. Французский писатель Ромен Роллан в приветственной телеграмме к 75-летию творческой деятельности акына обращался к нему как к «певцу своего казахского народа и нового человечства»2.
Алексей Толстой, Николай Тихонов, Всеволод Вишневский, Михаил Шолохов, Микола Важан и другие видные советские писатели посвятили ему вдохновенные строки. Трогательно-возвышенное «Послание Джамбулу» написала мордовская скази­тельница Фекла Игнатьевна Беззубова:

Льется песнь твоя -
Соловьиный гул.
Ты во всех краях
Прогремел, Джамбул!
Трубы слов твоих,
Словно медь, звенят,
Твой правдивый стих
Разбудил меня. 1

«Как барды в старых сказаниях, - писал Джамбулу датский писатель Мартин Андерсен-Нексе:
- Вы своими боевыми песнями вдохновляли борцов. Вы - счастливец. Вы были очевидцем развития культуры от жизни кочевников до сегодняшней жизни, и Ваше сердце ни­когда не старилось, а всегда оставалось юным сердцем смелого юноши» 2
В жизни Джамбула был период, когда он чувствовал себя больным и старым, не выходил из юрты, ожидая кончины. Это было в 1916 году, после второго его ареста за свободолюбивые песни, вдохновляющие казахских воинов-повстанцев на борьбу против царя.
Первый раз Джамбул попал в острог в 1913 году, когда на юбилейных торжествах в честь 300-летия дома Романовых в г. Верном (ныне - Алма-Ата) спел гневную песню, осуждавшую царизм и его приспешников и прославлявшую батыров Суранши и Саурыка, противников самодержавия и феодального байства.
Власть имущие не могли этого простить. И умолк голос семидесятилетнего Джамбула, и покрылась пылью его домбра, и провисли ее прежде туго натянутые струны... Но великий гром Октября разбудил сердце старого акына. В своей автобио­графии он говорил:

«Вокруг меня закипела жизнь, о которой я пел в лучших своих песнях, как о золотом сне.
Почувствовав прилив свежих сил, я взял в руки домбру.
Вернулась моя молодость, и я запел.
Оглядываясь вокруг, я не узнавал знакомых степей.
Поехал по аулам и стал воспевать новую жизнь.
Я был заодно с моим народом и был понятен народу.
Я был свидетелем рождения новой страны - Казахстана.
Жизнь началась для меня снова».3 4

Джамбул прожил долгую жизнь. Родившись в феврале 1846 года, «в черное 4 время", в нерадостный год», как он сам его характеризует в одном из стихо­творений, он только семь месяцев не дожил до своего столетнего юбилея. Ученик знаменитого Суюмбая, Джамбул уже в 16 лет выступил перед слушателями со своими песнями.
В последней четверти прошлого века творчество Джамбула было широко из­вестно в казахских степях. Его песни осуждали и высмеивали богачей, славили доброту и доблесть героев-батыров, защитников аульной бедноты. Убедительным примером духовного расцвета стало послеоктябрьское творчество Джамбула.
Переживший прав­ление четырех царей, он с восторгом вос­певал социалистические преобразования: его острое внимание к новому, четкая память, великолепное владение речью, огромный опыт участия в айтысах позволили быстро и вдохновенно откли­каться звонким поэтическим словом на большие и малые события в жизни на­рода.
Его песни разошлись в переводах по всей страну, а вскоре перешагнули границы Советского Союза. Страна по достоинству оценила труд старого акына. Прежде бесправный бедняк, Джамбул стал государственным деятелем, он был избран депутатом Верховного Совета Казахской ССР.
Джамбул был отмечен высокими правительственными наградами: орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета». В 1941 году ему была присуждена Государственная премия СССР с лаконичной формулировкой «За общепризнанные произведения».
Целая эпоха в развитии республики и страны связана с его именем. Судьба его интересная и яркая, «просится» в роман, а сам Джамбул, как легендарная личность, стал героем многих произведений. О нем написаны книги, снят кино­фильм, образ его воплощен в произведениях искусства.
И если по песням акына можно восстановить многие факты его биографии, то для создания образа Джамбула в изобразительном искусстве условия не столь идеальны: докумен­тальные изображения относятся только к последнему десятилетию его жизни.
И здесь огромна роль художников, работавших над образом Джамбула с натуры. Прежде всего необходимо назвать Б. А. Чекалина, в течение четырех предвоенных лет систематически рисовавшего Джамбула. Более двухсот чекалинских рисунков черной пастелью, тушью или карандашом, иногда под­цвеченных акварелью, составляют сегодня основу документальной иконо­графии Джамбула.
Здесь акын сочиняет свои песни, слушает коллег-акынов, отдыхает, смотрит рисунки, беседует с близкими, встречается с колхозниками, совершает прогулки пешком или верхом на коне, прикрываясь от жаркого солнца большим черным зонтом.
Лучшие наброски отличают легкий рисунок, выразительность силуэта и живая непосредственность впечатления. Исходя из документального подхода к решению образа, художник подчеркивал в своих рисунках грузноватую
неторопливость старика, статику его поз, спокойную сосредоточенность.
Г. А. Брылов сделал несколько зарисовок с Джамбула во время работы съезда Союза писателей Казахстана в 1939 году. Эти рисунки лаконичны, изящны и воздушны, в них акын предстает поэтом-романтиком. На рисунках Е. М. Колокольникова образ старого акына полон внутренней динамики и остроты.
Выполнив свои наброски в 1940 году с натуры каран­дашом, Колокольников «прошелся» по ним тушью, придав яркость и четкость начавшим уже выцветать штрихам. Это было в 1946 году, когда Колокольников. Ввернувшись в Алма-Атинское художественное училище после войны, работал над дипломной картиной «Джамбул и Павло Тычина на озере Иссык».
Тему подсказал Д. Снегин, участвовавший вместе с Сабитом Мукановым в этой по­ездке. Очевидно, с натуры выполнен в 1937 году и «Портрет народного акына Джам­була» Абылханом Кастеевым. Известно, что Кастеев был знаком с Джамбулом, неоднократно у него бывал и посвятил ему целый ряд своих произведений, о которых разговор впереди.
На портрете же 1937 года мы видим Джамбула, сидящего в юрте и играющего на домбре. Работа пронизана ощущением четкого энергичного ритма, которое рождается не столько от верно схваченного жеста руки, сколько от всего живописного и линейного строя картины: чередующиеся полосы алаша на полу, цветных одеял и подушек на сундуках, линии узоров на тускиизе создают этот дробный ритмический эффект.
Кастееву удалось пере­дать состояние творческого напряжения акына в момент создания новой песни. В 1939 году имя’ Джамбула, прежде принадлежавшее только Казахстану, стало известно всей стране после опубликования в газете «Правда» его портрета и поэмы «Моя Родина» в переводе П. Кузнецова, которую девяностолетний Джамбул пропел на республиканской олимпиаде акынов.
Тогда же Джамбул впервые побывал в Москве, сложил там много новых песен, получил в Кремле из рук М. И. Калинина орден Трудового Красного Знамени. Этим годом и датируются первые обобщающие произведения о Джамбуле.
Это прежде всего живописный портрет работы А. А. Риттиха - человека большой культуры и широкого творческого диапазона. Его портрет перерастает значе­ние портрета конкретного лица и создает образ человека творческого труда, артиста, поэта.
В 1938 году вся страна отмечала 75-летие творческой деятельности старейшего акына. К этой дате в Москве и Алма-Ате были изданы первые большие сбор­ники песен и поэм Джамбула 5. Естественно, что вскоре появилось много новых произведений, раскрывающих образ акына нового времени, акына Советского Казахстана.
Над созданием образа Джамбула работают не только художники Алма-Аты, но и других городов Советского Союза. Так, известным художником П. В. Васильевым был создан акварельный портрет Джамбула, характерный для всего творчества художника с его умением прекрасно строить рисунок, с его любовью к светлой мажорной гамме.
Работа П. В. Васильева позднее была использована В. Бехтеевым в качестве фронтисписа к одному из сборников Джамбула 6, а над книгой «Песни и поэмы», выпущенной в Москве в 1938 году, работал другой московский график - Г. А. Петров, выполнивший интересный неординарный фронтиспис: красно­ватой сепией нарисовано лицо Джамбула, черным углем с белыми штрихами пастели - меховая шапка.
Плечи, грудь даже не намечены, но в правом ниж­нем углу изображен орден Трудового Красного Знамени. В 1983 году в Государственный музей искусств Казахской ССР им. А. Кастеева поступили из украинского города Сумы два акварельных портрета Джамбула; в авторских подписях, кроме имени художника, указаны даты их создания - сентябрь 1939-го и май 1940-го годов.
К сожалению, об авторе их - Н. Ягодкине - сведений пока найти не уда­лось, но работы заслуживают внимания. Чувствуется, что выполнены они с натуры художником, имевшим серьезную академическую школу рисунка и акварельной живописи.
Ранний портрет - скорее подготови­тельный этюд к более позднему. Прекрасный рисунок, тонкая живопись, тщательная, но не уто­мительно-мелочная проработка де­талей отличают обе работы. В ак­варелях зафиксирован прижиз­ненный облик Джамбула, строго до­кументальный, но при этом возвышен­ный и романтичный.
Завершая разговор о графике предвоенного време­ни, необходимо упомянуть цветную линогравюру незадолго до этого приехавшего в Алма-Ату из Сибири А. Г. Заковряшина. Художник-самоучка, Заковряшин тем не менее был замет­ной фигурой в изобразительном искусстве Сибири 1920-х годов.
Излюбленный «зубчатый» штрих, большие плоскости и резкие контрасты цвета придают облику Джамбула заостренность и даже некоторую гротескность. Уже на примере этих произведений можно судить о том, как по-разному даже в идентичных техниках и жанрах решается образ Джамбула разными художниками.
При едином в принципе прочтении образа певца нового времени, социалистических преобразований, человека незаурядной судьбы и колоритной внешности художники каждый по-своему выявляют в произведениях эти качества, создавая в совокупности сложный и интересный образ, выявляя или, наоборот, затеняя те или другие частные моменты: приметы возраста, граж­данственный строй мыслей или неторопливую поступь умудренного старостью человека.
Эта мысль подтверждается и сравнением произведений двух московских скульпторов, приезжавших в Казахстан в 1938 году и работавших над созда­нием образа Джамбула с натуры. Один из них - И. А. Андреев, помогавший в свое время старшему брату Николаю в работе по завершению его знаменитой Ленинианы.
В Алма-Ате имеются два портрета Джамбула, созданных И. Андреевым. Один (Центральный музей Казахстана), выполненный, к сожалению, в недолговечном гипсе, изображает фигуру сидящего с домброй Джамбула. Второй портрет - бронзовый бюст, хранящийся в фондах Государ­ственного музея искусств Казахской ССР им. Кастеева, - почти импрессионистической лепки, с большой степенью сходства и значительной степенью обобщения.
Другой скульптор - Б. Ю. Сандомирская работала над образом поэта несколь­ко лет, основываясь на скульптурных этюдах и рисунках, выполненных ею с натуры при встречах с Джамбулом. Известно три ее законченных скульптур­ных- произведения, созданных несколько позднее: эскиз для монумента, статуя Джамбула с домброй в руках и, наконец, бюст, выполненный в дереве.
Наиболь­ший интерес представляет последний, хранящийся в Государственном художественном музее Белоруссии в Минске. Это образ человека, много страдавшего, чуть недоверчивого, склонного к мечтательности и размышлениям.
Если в графике и скульптуре тема Джамбула воплощалась главным образом в портрете, то в живописи художники чаще создавали жанровые многофигур­ные композиции, раскрывающие образ поэта в общении с людьми. Часто за основу сюжета живописцы брали конкретные факты из жизни акына.
Р. Ф. Ардатов написал большую картину, запечатлевшую волнующий момент вручения Джамбулу ордена М. И. Калининым. В окна кабинета, где происходит событие, льются потоки золотистого света, который создает своеобразные «ореолы» вокруг фигур.
Совершенно в другом ключе решена картина «Песнь Джамбула» того же Ардатова, где акын изображен в окружении людей в ярких национальных одеждах, собравшихся со всех концов страны к подножию Алатау. Обилие света, выделяющего центр композиции, общий теплый колорит придают работе праздничный и радостный настрой.
Окружающие Джамбула люди, при всей достоверности их изображения, скорее персонажи песен Джам­була, воплощение его строк:

Вернулась волшебная юность моя,
Меня окружает родная семья;
Со мною в богатстве кастекских долин
Любимые братья узбек и грузин,
Татарин и русский, башкир и киргиз,
Для них моя юрта, для них мой кумыс.
Для них моя песня и сердца привет,
И дружба святая на тысячу лет! 7

Когда началась Великая Отечественная война, Джамбул вместе со всем народом встал на защиту Родины. Почти столетний певец, прекрасно созна­вая мощную действенность искусства, доступными ему средствами помогал родному народу в приближении Победы:

Пусть эта песня седого певца
В лютые вьюги согреет бойца.
Пусть моя песня в атаку летит,
Колет, как штык и как пуля, разит! 8

Уже 7 июля 1941 года, через две недели после вероломного нападения фашист­кой Германии на Советский Союз, на страницах «Правды» было опубликовано стихотворение Джамбула, полное гнева, боли, ненависти к врагу. «Великан поэзии, Джамбул-ата! Мы, дети казахского и русского народов, на фронте в окопах готовимся к полному уничтожению фашистов.
Присылайте нам свои могучие песни. Ваши песни нам всегда помогают», - писали акыну солдат Дюйсебай Сеитов и офицер Борис Сахаров 9. Вершиной поэтического творчества акына в годы Великой Отечественной войны стали стихи «Ленинградцы, дети мои!».
Тиражированные в плакатах и расклеенные по всему осажденному городу, несли они жителям Ленинграда свой привет, тепло и поддержку. «Джамбул пришел в Ленинград и встал в ряду его защитников. Джамбул усыновил ленинградцев.
Великое чувство отцовства вспыхнуло в нем, и все, что мы называем братством советских наро­дов, стало до боли осязаемым», - вспоминал позднее известный советский поэт и писатель Николай Тихонов 10. Поэтическое послание ленинградцам было столь действенным, что Джамбул, никогда не бывавший в городе на Неве, был награжден медалью «За оборону Ленинграда», а именем его названа одна из улиц города-героя.
История сохранила факты, свидетель­ствующие об искреннем почтительно­ восторженном внимании со стороны видных советских деятелей литературы и искусства, эвакуированных в Алма-Ату, к старейшему акыну Казах­стана. В Москве, в Центральном госу­дарственном архиве литературы и искусства бережно хранятся фотографии 11, запечатлевшие поездку целой группы артистов и писателей в гости к Джамбулу летом 1942 года.
Харьковский график и живописец С. Ф. Беседин, ныне заслуженный деятель искусств Украинской ССР, профессор, создал в 1943 году серию «о 8 гвардейской дивизии», в которую вошел рисунок под названием: «Джамбул поет песню о великом ненависти».
В Центральном музее Казахстана хранится строгий и величавый портрет Джамбула, выполненный в дереве известным киевским скульптором Э. М. Фридманом. Алма-атинские художники тоже не забывали этой темы, ставшей еще более популярной благодаря приближающемуся вековому юбилею певца.
Светлым, оптимистическим чувством проникнута большая картина В. Д. Тканко, изобра­жающая встречу Джамбула в Кремле с членами правительства в 1937 году. Работа О. Д. Кужеленко, напротив, оставляет несколько тревожное впечатление, несмотря на мажорный пейзаж, простирающийся перед стоящим на пригорке акыном.
Есть в фигуре певца что-то, заставляющее проникнуться его тревогой за судьбу Отечества и почувствовать сладкую боль любви к родной земле. Несмотря на тяготы войны, жизнь продолжалась. Музы не молчали, когда гремели пушки.
К концу 1941 года было сдано в эксплуатацию здание Театра оперы и балета в Алма-Ате. По замыслу авторов простенки на площадках парадных лестниц фойе должны были украсить большие панно, одно из которых написал С. А. Чуй­ков.
Называется полотно «Благословение Джамбула» и является повторением одноименной картины, хранящейся в Нижне-Тагильском музее изобразитель­ных искусств. Произведение монументально и по размерам и по мысли. Благосло­вение Джамбула - напутствие уходящему на фронт солдату:

Чтобы выстоять, чтобы не сдать,
Можно, сын мой, каменным стать,
В сталь, в железо себя обратить,
Чтоб от Родины смерть отвратить! 12

Картина задумана ы выполнена в 1942 г. - в самое суровое время войны, потому и колорит ее сдержан и суров. Композиционной схемой своей она не­сколько напоминает знаменитое полотно Рембрандта «Возвращение блудного сына», хотя по смыслу противоположна ему, но возникающая ассоциация помогает добиться возвышенности воссоздаваемого момента 13.
«Благословение Джамбула» прервало начатую Чуйковым еще в 1940 году, но завершенную в 1943 г. работу над полотном «Джамбул среди бедноты накануне 1916 года», передающим атмосферу тревожной ночи накануне восстания.
В 1944 году А. А. Риттихом было написано полотно «Джамбул среди народа», предназначенное для оформления павильона Казахской ССР на ВСХВ в Москве. Решенное в светлых тонах, оно все наполнено предчувствием при­ближавшейся Победы.
В годы войны была начата работа над фильмом «Джамбул» по сценарию А. Тажибаева. Один из первых художников кино в Казахстане К. К. Ходжиков выполнил целый ряд раскадровок и эскизов грима и декораций к фильму 14. Наибольший интерес представляет разработка кадра в эпизодах «Барымта», «Корова» и «Шалаши в ледяной степи».
Некоторые детали в этйх листах вырастают до значения символа. Если вспомнить еще и о движении кино­ленты, то легко можно представить, как в «следующее мгновение» черные птицы-вороны взлетят тучами, предвещая беду и несчастья («Шалаши в ледя­ной степи»). Фильм не был осуществлен в этом варианте.
Позднее, уже после Победы, Алма-Атинской киностудией художественных и хроникальных филь­мов (ныне киностудия «Казахфильм» им. Ш. Айманова) была выпущена кино­картина «Джамбул» по доработанному сценарию 15.
Работа над фильмом помогла Ходжикову в более поздние годы в иллюстрировании сборника стихов Джамбула.
...Джамбул дожил до светлого дня 9 Мая 1945 года, но сложить торжествующую песнь о Победе уже не смог. Он был тяжело болен, через полтора месяца сердце его остановилось... Сохранился натурный этюд С. И. Калмыкова, изображающий акына на смерт­ном одре, датированный автором 24 июня 1945 года.
На холодном фоне зелено­ватого окна с арабесками пальмовых листьев выделяется смуглое лицо Джам­була на белой подушке. Покрывало на подиуме, красным крепом обитый гроб, яркая драпировка на стене, пальмы в кадках - несмотря на печальный повод, этюд не оставляет впечатления безысходности: перестало биться сердце акы­на, но песни его живут.
Лучшее свидетельство этому — празднование столетия со дня рождения Джам­була, вылившееся во всенародное торжество. В Колонном зале Дома Союзов 3 июля 1946 года состоялся юбилейный вечер, в котором приняли участие Н. С. Тихонов, В. И. Лебедев-Кумач, С. Я. Маршак, И. Л. Сельвинский, А. А. Тар­ковский, Е. Н. Гоголева и другие деятели советского искусства. 
Праздник в колхозе им. Джамбула, завершившийся большим айтысом, изобра­зил на своей картине Н. Н. Тансыкбаев. Здесь, среди собравшихся на юбилей учеников и почитателей народного поэта, мы узнаем известных акынов и кюйши Шашубая Кашкарбаева, Дину Нурпеисову, Кенена Азербаева и других.
Летний пейзаж, как и яркие одежды людей, написан свежо, темпераментно, артистично. Готовясь к юбилейной дате, художни­ки работали над произведениями, отображающими большую жизнь, активную деятельность и яркий облик акына.
Живший в это время в Алма- Ате первый профессиональный худож­ник Татарии Б. И. Урманче выполнил портрет Джамбула в гипсе для вес­тибюля Академии наук Казахской ССР. Художник правдиво передал облик старого, но сильного человека, под­черкнул характерность лица, взгляда, в котором читаются твердость и незаурядность характера.
Главная задача, которую ставил перед собой скульптор А. С. Пономарев в портрете 34‘ Джамбула, - раскрыть красоту и достоинство свободного человека труда. И. Я. Иткинд в «Отдыхающем Джамбуле» создает образ необычайно сложный, богатый оттенками чувств, образ много повидавшего человека, образ, полный оптимизма и веры в жизнь.
Остроумный, неунывающий, всегда гото­вый к искрометной шутке, но четко сознающий, что жизнь уже почти прожита - таким воспринимается Джамбул в этой улыбающейся «маске». В этом произведении слиты лирико-романтическое начало с острой декоративной выразительностью.
Иткинд дважды обращался к образу Джамбула. Алмаатинцы, бывшие в со­роковые годы юными зрителями, помнят, возможно, установленную в фойе ТЮЗа (тогдашнем «золотом зале») внутри декоративной юрты необыкновенно выразительную фигуру Джамбула, играющего на домбре, изваянную Иткин-дом из огромного деревянного кряжа.
К сожалению, скульптура погибла во время пожара и осталась только в воспоминаниях 16 и на старых фотографиях... Народный художник Казахской ССР Н. И. Крутильников говорил, что колорит­ный облик Джамбула, «седовласого... с испещренным морщинами лицом, не­трудно сделать похожим, но истинный художник не может идти в своей работе по такому пути.
Джамбул - это целая эпоха в жизни казахского народа, и каждый художник, попытавшийся создать его образ, должен помнить об этом» 17. Серьезен, сосредоточен, задумчив Джамбул Н. Крутильникова, внима­телен взгляд его светлых глаз.
Перед нами не только певец-акын, перед нами депутат, представитель и избранник народа. Это - одно из самых известных изображений Джамбула. Известный московский график и живописец А. Н. Яр-Кравченко, бывший в эти годы в Алма-Ате, также работал над образом акына.
В 1948 году за соз­данный им портрет Джамбула и другие произведения художник был удостоен звания лауреата Государственной премии СССР. Н. П. Карповский создал, по меньшей мере, четыре произведения о Джамбуле, среди которых выделяется профильный портрет акына, передающий на­пряженность и взволнованную сосредоточенность певца.
В одном из произве­дений Карповского запечатлен небывалый случай в. истории государства: акын песней открывает сессию Верховного Совета республики в 1938 году. На сцене, убранной цветами, на фоне стяга с гербом Советского Казахстана Джамбул поет:

...Я народу служу,
Дружбой, любовью его дорожу, В
месте с народом дорогой побед
Шагает столетний поэт.
Вместе с великим советским народом
Строит он школы, каналы, заводы...
Разводит сады, на границе стоит,
Труд, созидающий песней хранит.
Акыну Джамбулу народ доверяет,
В Верховный Совет Он меня избирает...

Карповским же создан двойной портрет Джамбула и Дины Нурпеисовой, исполнительницы кюев, народного композитора. Младшая современница акына, Дина - прославленный в Казахстане музыкант - была дружна с Джамбулом и, естественно, художников привлекала возможность изобразить двух старей­шин музыкально-поэтического творчества.
Лучшим произведением на эту тему стала картина А. М. Черкасского «Джамбул Джабаев и Дина Нурпеисова», находящаяся в постоянной экспозиции Государ­ственного музея искусств Казахской ССР им. Кастеева. Эпически монумен­тален характер этого полотна: величавые горы своим абрисом повторяют силуэты сидящих героев.
Крупные фигуры стариков занимают почти все про­странство большой по формату картины. Джамбул внимательно слушает мелодию, рождающуюся под сильными и ловкими пальцами Дины. «В ее искус­ных руках домбра звучала как-то особенно мягко и привлекатель­но, разнообразно по тембральным краскам и в зависимости от кюя - то с особой грациозностью виртуоза, то певуче, как голос певца»2.
Раздольный казах­станский пейзаж, простирающийся вокруг, передает торжественно-возвышен­ный строй мелодии, а тонкое деревце цветущей яблони придает ей нежность и лиричность. Музыкальна живопись: будто звучные аккорды, крупные пастоз­ные мазки лепят узоры ковра, ткани одежд, дастархан.
Мелодия развивается, приобретая новые краски, и вот уже горы вдали написаны нежными пастель­ными тонами посредством коротких, «вибрирующих» прикосновений кисти. Герои во власти музыки, сосредоточены их лица, смуглые руки, знающие, что такое тяжелый труд, выдают возраст и подчеркивают характеры - грациоз­ную женственность Дины и мудрое спокойствие Джамбула.
Никто лучше Чер­касского не смог рассказать о творческой дружбе двух великих мастеров казах­ского искусства. Джамбул в эти годы был для многих художников близким и знакомым чело­веком: еще год-два назад некоторые из них встречались с ним, рисовали, писали его с натуры, собирая материалы для больших произведений к столетию акына. Б. А. Чекалин к этой дате создал два дружеских шаржа: на одном Джамбул, как командующий парадом, совершает объезд рядов молодых писателей и поэтов Казахстана.
На другом - классики русской поэзии - Пушкин, Лермон­тов, Некрасов - бросают из рам своих портретов цветы к ногам акына. В этих композициях легко узнается мастер газетно-журнальной карикатуры. Рисовала с натуры Джамбула и М. С. Лизогуб, работая над своей картиной «Два батыра».
Доверительна беседа Джамбула и Героя Советского Союза Малика Габдуллина во время прогулки, вы­разителен жест батыра-воина, бережно и почтительно поддержи­вающего под локоть певца-батыра. Эта встреча послужила поводом для создания произведения «В гостях у Джамбула» кисти Б. И. Урманче, живописца, графика, скульптора.
Картина, находящаяся в Государственном музее искусств Татарии, построена обстоятельно. Великолепие натюрморта на столе не отвлекает нас от образов главных действующих лиц: молодой стройный Малик Габдуллин почтительно внимает песне седого акына; женщина в кимешеке разливает чай, стараясь не прервать течения мелодии; Джамбул - весь во власти импровизации; он занимает центральное место в картине, и к нему направлено внимание всех собравшихся в юрте.
Повествовательность, известная многословность вообще характерны для живо­писи сороковых-пятидесятых годов. Эти тенденции отражаются и в картинах на интересующую нас тему, особенно при изображении Джамбула в окружении народа.
Художники создают многофигурные композиции, помещая глав­ного героя в центре полотна, строя почти театральные мизансцены, обстоятель­но «рассказывая» о взаимоотношениях действующих лиц. Это можно наблю­дать и в сюжетах, посвященных жизни и деятельности Джамбула в советское время, когда художники подчеркивают внимательное отношение народа к акыну (Л. П. Леонтьев «Джамбул среди колхозников», Р. 3. Деникаев «В род­ном ауле» и др.).
Если же действие в картине происходит в дореволюцион­ное время, то здесь слушающие акына люди резко делятся на два «лагеря»: с одной стороны бедняки, с восторгом воспринимающие каждое слово певца, с другой - баи и их приспешники, возмущенные и негодующие (А. К. Мотузко «Джамбул-акын», А. М. Степанов «Певец народа» и т. п.). 
Жизнерадостны, оптимистичны, наполнены теплым чувством и нежностью полотна А. И. Бортникова и Б. А. Янковского, на которых Джамбул изображен с детьми: акын очень любил ребят и посвятил им много стихов и песен, смысл и настроение которых верно передали живописцы в своих произведениях:

Цветы весною ранней, это вы,
Знак пира на степной кошме травы.
Я тополем над вами вырастал.
Оберегая зеленью листвы.

Когда я славлю вас моей строкой,
То чист и ясен тихий голос мой.
Легко перебирает две струны
Джамбул своею старою рукой. 18

26 декабря 1937 года в Тбилиси открылся пленум Правления Союза советских писателей Грузии, посвященный 750-летию поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». На пленум был приглашен Джамбул, который сложил там несколько песен, одну из них сымпровизировал прямо во время выступления на пленуме.
Известны три полотна Г. И. Симкина, живописца, графика и художника театра, рассказывающих о пребывании акына в Грузии. На одном изображено торжественно-праздничное застолье в честь казахского гостя. Сложная игра света, проходящего через сплетения листьев и лозы, придает образу характер романтической приподнятости.
Джамбул в творчестве А. Кастеева - эта тема может стать поводом для боль­шого самостоятельного исследования: в течение почти сорока лет, до послед­него года жизни, художник обращался к этой теме, создав не один десяток произведений, так или иначе связанных с именем великого акына.
Среди них видное место занимают живописные портреты Джамбула, выполненные с интервалом почти в 20 лет. На этих полотнах образ Джамбула решается как образ активного и сильного человека, человека-труженика и творца.
Много работ, выполненных Кастеевым акварелью и маслом, показывают Джамбула в общении. Художник изображает акына то мальчиком - начинаю­щим певцом («Первое выступление Джамбула»), то уже мужчиной в годах, но еще не старым, в состязании с другими акынами («Айтыс Джамбула с Досма- гамбетом»), то девяностолетним аксакалом с односельчанами или пионерами («Джамбул в родном ауле», «Джамбул среди пионеров»).
В этих работах для художника главной стала мысль о том, что Джамбул - плоть от плоти народа: акын не может ни существовать, ни творить без слушателей, без людей, и с другой стороны, Джамбул - выразитель народных чаяний, народных дум:

Акын вдохновенный и славный лишь тот,
Чью песню лелеет и любит народ. 19

Как правило, эти сцены художник размещает на фоне летнего пейзажа, решен­ного по-кастеевски тонко и мажорно: зеленеют склоны холмов, на которых пасутся отары овец, ясной голубизной сияет небо, круглятся купола юрт в долине, кудрявятся самоварные дымки.
Жанровые композиции Кастеева в равной мере можно отнести и к портрет­ному, и к пейзажному жанру. Воплощенные в акварельных листах («Песня моя, ты лети над аулом») или в живописных полотнах («Джамбул на про­гулке»), эти работы решают еще одну смысловую задачу в общем развития темы у Кастеева - великолепное понимание и знание акыном родной земли.
Без тонкого поэтического восприятия природы разве могли бы родиться такие строки:

Сменив собою стужи и метели,
Потоки с гор, покрытых льдом, запели.
И, словно птенчик, дикий мак
Проклюнулся меж травкой еле-еле1.

Нельзя не упомянуть и о пей­зажных работах, рассказываю­щих о родных местах акына. Кастеев писал их в пятидеся­тые годы, когда в доме, где жил Джамбул, был открыт литературно-мемориальный му­зей. Пейзажи Кастеева - своего рода точные «портреты» мест­ности.
Изображая беспредель­ность ковыльных степей, он любуется травами, опаленными солнцем, небом, подернутым знойным маревом, вводя зри­теля в мир, «питающий» твор­чество певца. Рассматривая произведения Кастеева, почти физически ощущаешь ту радость, которую художник испытывал в процессе рабо­ты над ними, он с большим удо­вольствием выписывает каждую травинку, каждый камешек на переднем плане, при этом очень ясно и достоверно выстраивает цветом свето­воздушную перспективу уходящих вдаль речушек, гор, дорог.
Кастеев не ограничивался изображением самого певца, эту тему он понимал и разрабатывал очень широко. Так, у него есть в нескольких вариантах портреты Суюмбая Аран-улы - народного акына, учителя Джамбула, ряд работ Кастеев посвятил и преемнику Джамбула Кенену Азербаеву.
В творчестве и биографиях двух мастеров - Джамбула и А. Кастеева - много точек соприкосновения: и тот и другой, будучи тонкими поэтическими на­турами, художниками-лириками, певцами родной земли, стали настоящими пропагандистами социалистического строя, Советского государства.
Много произведений о Джамбуле было создано в пятидесятые годы. Важным стимулирующим моментом в развитии темы стало открытие Республиканского литературно-мемориального музея в колхозе имени Джамбула, в доме, где поэт провел последние годы своей жизни.
Для экспозиции понадобились небольшие по формату работы (экспозиция разворачивалась в интерьерах жилого дома), рассказывающие достоверно и на должном художественном уровне о жизни Джамбула, о его творческом становлении.
Большой вклад внесли Б. Чекалин и А. Кастеев, представив произведения ран­них лет и написав новые работы по заказу музея (Б. Чекалин - «Джамбул в 1916 году», А. Кастеев - «Портрет Суюмбая», «Айтыс Джамбула с Досмагамбетом», «Первое выступление Джамбула» и др.)
А. M. Мартовой и В. М. Фроловой создана картина «Айтыс Джамбула с Кулмамбетом». Этот айтыс состоялся в 1881 году, когда приехавший на ярмарку и виднейший поэт Семиречья Кулымбет вызвал на состязание Джамбула.
Художницы противопоставили здесь образы Джамбула и Кулмамбета также как противостоят они друг другу в самом айтысе:

Кулмамбет:

Ждет мой род, чтоб я всласть тебя отодрал.
Мне возражать не станет и генерал!
Все мы богаты, вы же все - бедняки.
Век вам питаться милостыней господ.

Джамбул:

Пред Кулмамбетом мне вправду ли грош цена?
Мне ли отстать, как кляче от скакуна?
Могут добром и дураки обладать.
Лживы, как лисы, счастье и благодать.
Хочешь ты, видно, про богачей бубня,
Им надоесть, а нам посмешищем стать.
Что мне твой скот и твой приплод?
Я тебе, лысому, доложу:
Если за мной стоит народ,
Я всех баев превосхожу*.

Произведения других художников посвящены эпизодам из жизни поэта. Они рассказывают о встрече Джамбула в 1920 году с уполномоченным Рев­военсовета Туркфронта Д. А. Фурмановым (С. Я. Сухов), о посещении Джамбулом в 1936 году мавзолея В. И. Ленина (В. В. Теляковский).
В музее Джамбула собрана также и большая библиотека изданий стихов, песен и поэм акына, которые интересны не только содержанием, но и их оформлением. Многие книги, особенно в трудные сороковые годы, выходили без иллюстраций, задача художника заключалась в том, чтобы минимальными средствами придать книге своеобразие.
Как правило, художники делали за­ставки, концовки, буквицы, лаконичные обложки, иногда фронтисписы. За­ставки и концовки порой были орнаментированными, как, например у В. Г. Бехтеева 20 21, чаще - сюжетно-орнаментальными, как у В. К. Федяевской 22 или К. Н. Нестерова 23.
В этом случае любопытны попытки художников ввести в традиционный узор орнамента новые мотивы - ветви деревьев, колосья пшеницы, фигуры людей, силуэты самолетов, машин, батальную атрибутику. Эти мотивы и особое красноречие шрифтовых элементов в декоративном убранстве книги были данью времени: давала о себе знать война, получившая отражение и в поэзии Джамбула.
На фронтисписе чаще всего помещался портрет акына. Иногда художник, выполняя общее оформление книги, в качестве фронтисписа использовал произведение другого автора. Об одном таком примере - В. Бехтеев и П. Васильев - уже упоминалось 24.
В. Федяевская для своей работы взяла очень выразительную гравюру Л. А. Бруни, на которой показан сидящий на фоне ковра Джамбул с домброй в руках. Четкие сильные движения штихеля по черному полю рельефно лепят лицо и фигуру акына, придают особую ритмическую динамику изображению.
В конце 1960-х - начале 1970-х годов в республиканских издательствах вышло несколько книг в более «развернутом» оформлении: с художественными суперобложками, фронтисписами, форзацами, титулами, заставками и концов­ками.
Н. С. Гаев, работая над оформлением «Избранного» Джамбула, решил его комплексно, отведя главное место выполненным в ксилографии портрету Джамбула и сюжетному фронтиспису, где привычная, на первый взгляд, тема «Джамбул среди народа» имеет свой особый характер.
Акын здесь, это певец народа, не только отражающий настроение масс, но и призывающий к подвигу во имя Отечества. А. А. Дячкин дважды обращался в своем творчестве к поэзии Джамбула. В книге 1967 года 25 интересен фронтиспис: на фоне огромного неба с круглящи­мися грудами туч по ветреной степи едет верхом на коне акын. Объемы масс художник «лепит» размашистыми круглящимися линиями, что придает произ­ведению впечатление мощного движения, завораживающего и втягивающего зрителя в свой круговорот.
Эта темпераментная динамика несколько нейтрали­зуется довольно «спокойными» иллюстрациями. Книга «Песнь моя»  26 оформ­лена Дячкиным через десять лет после первой и предназначена для старших школьников. «Ленин нам счастье принес», «Казахстан возрожденный», «С оружием на страже мира», «Правнуки Ильича», «Окно в большой мир» - так называются разделы книг, объединившие стихи и песни, созданные в разные годы. Каждый из разделов предваряется шмуцтитулом, в котором ху­дожник постарался найти графический эквивалент поэтическому выражению главной идеи раздела.
Особенно удачны листы, посвященные сегодняшнему дню Казахстана, где автор показал и многоэтажные громады городов, и тучные отары в степи, и раздолье хлебных полей, и плотины гидроэлектростанций, словом, все, о чем писал Джамбул:

...Колхозы, где нива шумит золотая,
И гордые горы родного Алтая,
И розы, цветущие в наших садах,
Заводы и шахты, стада, города 27.

Живой ритм светлых и темных пятен, ясная простота символов, выразитель­ный «монтаж» разновременных и распространственных эпизодов в одном листе - все это придает иллюстрациям Дячкина выразительность и современ­ное звучание.
К столетию акына вышла в Детгизе отдельным изданием «Колыбельная песня» в оформлении московского графика М. И. Полякова 28. Ласковые строки старого акына получили в книге зримое воплощение.
Поляков ведет от строки к строке маленького читателя, наглядно показывая ему, как:

...спят пуховые козлята,
 Верблюжата спят в степи,
Золотые жеребята,
Крутолобые телята,
Тонкорунные ягнята...

Трогательно-наивные изображения животных сменяются более серьезными рисунками о взрослом будущем читателя-малыша, которое строят и охраняют для него «кзыл-аскеры на часах»'. Используя только два цвета - черный и белый, художник сумел показать все многоцветье мира.
У других московских графиков - В. Алфеевского и В. Большакова, работав­ших над книгами Джамбула позднее 29 30, роль иллюстраций играют большие сюжетные заставки, где юный читатель, живущий, может быть, далёко от Казахстана, имеет возможность познакомиться с природой и людьми края, с его историей.
Исходя из поэтических образов Джамбула, художники рисуют то силуэт оренбургской крепости с ружьями и кандалами на переднем плане (В. Большаков «Песня об Орынборе»), то юрту бедного пастуха (В. Алфеевский «Доля бедняка»).
Уже много лет выходит в Казахстане библиотечка для младших школьников «Моя первая книжка». Дважды в серии выходили сборники стихов Джамбула в оформлении графиков М. М. Кисамединова 31 и А. И. Шестакова 32. Художники подошли к решению своих задач по-разному: если Кисамединов стремился к созданию строгого, изысканно-торжественного образа, то у Шестакова каждая иллюстрация дарит детям улыбку, немного шутливую и лукавую, он создает картины ребячьей жизни, перекликающиеся со стихотворным текстом скорее ассоциативно, нежели буквально.
А. П. Долгополов оформил книжку-картинку 33, где изобразительная часть пре­валирует в количественном отношении над текстовой:

Я говорю: «СССР» - и золотой встает Алтай,
И Каспий вдребезги дробит светло-зеленые громады,
И льдами Арктика шуршит, растит леса Карельский край,
И склоны Грузии дарят народам гроздья винограда 34.

Джамбул рисует в поэтических строках образ нашей великой Родины, и худож­ник интерпретирует этот рассказ в доступных малышам формах, изображая жизнь детей и взрослых в разных уголках нашей страны. Несколько особняком в ряду книжной графики стоят работы К. Добролюбова и Л. Ильиной.
Оба эти художника обратились к книге о детстве поэта, написан­ной П. Кузнецовым 35, бывшим долгое время литературным секретарем и пере­водчиком акына. Работа Добролюбова над книгой носила скорее оформитель­ский характер, хотя в своих заставках, концовках и шмуцтитулах, выполнен­ных в линогравюре с двух досок, он дал и жанровые сцены.
Ученица В/А. Фаворского и П. Я. Павлинова Л. И. Ильина выполнила к повтор­ному изданию книги ряд ксилографических иллюстраций, покоряющих широтой, эпичностью, даже монументальностью образов и почти ювелирной тон­костью гравюры.
Художница изобразила сцены батальные и бытовые, напол­ненные динамикой и спокойно-созерцательные, трагически-напряженные и не­торопливо-повествовательные. Защита родного края от нашествий кокандцев, междоусобные распри - на фоне этих малых и больших, но одинаково крова­вых для народа сражений рос, постигал жизнь и учился искусству будущий акын.
Образ и облик его решены Ильиной выразительно и с большой силой убеждения. Как иллюстратору, Ильиной присуща глубина проникновения в замысел писателя, в характер эпохи и отдельной личности. Кроме того, велико­лепное владение техникой ксилографии позволило ей создать удивительно красивые и классически строгие по ритму и пластике работы.
Тематическое разнообразие, ясность поэтических символов, живая образность картин прошлого и настоящего в песнях акына позволили художникам создать целый ряд станковых произведений, навеянных стихами Джамбула. Первым обратился к этой теме еще до войны Г. А. Крылов - автор графической сюиты «Джамбул», выбравший в поэзии акына то, что ближе его характеру худож­ника-лирика.
Разлилась весна по степи, как река, Журавлиной тропкой летят облака. Зеленеет земля, светла, широка, Все цветет, и заря - как расцвет цветка. Подобных строк у Джамбула немало, и Крылов не иллюстрировал их, а, прони­каясь их светлой поэзией, создал сюиту, настроением созвучную стихам акына.
Слегка подцвеченные акварелью, маленькие по формату, офорты отличаются тон­чайшей техникой исполнения, лаконичной образностью. Камерные, почти интимные в тонкой передаче ощущений тишины и покоя, листы отображают различные уголки природы* Казахстана.
На рубеже шестидесятых и семидесятых годов М. А. Аносова выполнила серию линогравюр по мотивам стихотворения «Великий закон». Из всего стихо­творения художница выбрала несколько строк, несущих особую сюжетно-­
драматическую нагрузку.
Вся серия делится на две части по три листа (седьмой заглавный - портрет Джамбула). В трех показаны картины жизни по «законам Аблая, законам кровавого Николая», в трех других - картины совет­ской действительности. В сюжетах дореволюционной тематики тонкие про­жилки травинок проблескивают по черноте фона, черным же изображается и солнце, словно закрывшееся от людей, понурые силуэты женщин дополняют настроение трагической безысходности.
Листы, рассказывающие о жизни Советского Казахстана, наоборот, жизнерадостны. Светлое солнце освещает героев. Ритмам узоров национальных ковров вторят ритмы ветвей цветущих деревьев, складок развевающихся одежд.
Т. Н. Говорова выбрала для своей серии линогравюр одно из самых известных стихотворений Джамбула военной поры:

Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя, 36 37

эти строки выведены в качестве эпиграфа на первый заглавный лист серии. Художница изобразила акына на фоне пейзажа. Обломанная ветка дерева, тонкая струйка дыма из далекой юрты, текущая, словно река, дорога, черная птица над горным склоном; ветка болотного рогоза, издавна считавшегося у некоторых народов символом беды, - все нагнетает настроение тревожного напряжения.
Стихотворение послужило Говоровой, самой пережившей блока­ду, поводом для взволнованного, но и сурового рассказа о беспримерном под­виге блокадного Ленинграда: мы видим здесь и знаменитую Дорогу жизни, и сандружинниц, и зенитные установки, и печально знакомые детские саночки с тяжелым грузом мертвого тела...
Это стихотворение стало и темой офорта Б. П. Пака. Сочная линия плетет вязь рисунка, будто ведет неторопливый рассказ о человеке, его облике, его мыслях. И как живое воплощение этих мыслей - силуэты ростральных колонн, взор­ванного дома и женщины с теми самыми саночками...
А рядом - и падающие от ран, и бегущие в атаку солдаты, грозные танки, летящие самолеты. И над всем этим - образ старца, величавого, мудрого. Применение резерважа в работе позволило «увести» в глубину некоторые детали, чтобы подчеркнуть главное - портрет акына.
Иллюстрацию к этому стихотворению включил в композицию своей работы К. Я. Баранов. Создавая литографический портрет Джамбула, художник размес­тил вокруг своего героя несколько сюжетных вставок по мотивам песен акына.
Результатом такого подхода явился портрет поэта в окружении героев, чьи образы нерасторжимо связаны с его именем. Несколько своих произведений посвятил Джамбулу один из старейших худож­ников Казахстана А. Исмаилов.
Его работы - жанровые многофигурные композиции - показывают этапы творческого пути акына. В Республиканском литературно-мемориальном музее Джамбула хранится акварель, рассказы­вающая о первой встрече начинающего певца с будущим его учителем акыном Суюмбаем, в Государственном музее искусств КазССР им. Кастеева. - лист «Встреча Джамбула с Токтогулом в 1910 году», где изображена, собственно, не сама встреча, а тот момент, когда рассвирепевшие богачи-манапы изгоняют со своего тоя двух акынов - казаха Джамбула и киргиза Токтогула, а они, обнявшись, как братья, гордые и независимые, покидают празднество.
В Дирекции художественных выставок Министерства культуры Казахстана находится акварель «Джамбул на празднике «Союза косши». Известно, что акын, по крайней мере, трижды выступал на массовых собраниях этого союза бедняков - в 1921, 1924 и 1927 годах.
В 1927 году в честь 10-летия Октябрь­ской революции он спел на собрании песню-поэму «Бег времени», наглядно сравнив в ней дореволюционный и советский образы жизни.

Я горькие песни для вас сберег,
Чтобы свободный познал человек
Думы народа, времени бег*.

Это песня-повествование, песня-размышление, песня-призыв, и в произведении Исмаилова мы словно слышим именно эту песню из уст Джамбула. Прямо над ним развевается красный флаг, придающий образу настроение торжественный приподнятости.
При работе над образом Джамбула художники часто приезжают в колхоз им. Джамбула, беседуют с людьми, знавшими акына, знакомятся с его потомками работают с натуры - пишут, рисуют то, что окружало певца) при жизни. Среди этой группы произведений часто встречаются портретные этюды детей и внуков акына: в них художники стараются по крупицам выявить и сохранить черты, присущие облику самого Джамбула.
Весомый вклад в этот раздел джамбулианы внесли еще в пятидесятые годы А. Г. Галимбаева и А. М. Степанов. У Галимбаевой сохранилось несколько этюдов, выполненных в смешанной технике, на которых изображены невестка, внуки, ученик Джамбула.
Часто, привлекал внимание художников мавзолей Джамбула, построенный в 1946 году по проекту архитектора И. Белоцерковского. Рисунок М. Т. Ержанова выполнен фломастером и гуашью, он строго документален и полон свежести непосред­ственного впечатления. В. М. Колоденко, как театральный художник, решает свой пейзаж монументально и с известной долей романтизма, присущего многим его станковым работам.
И все-таки центральное место в живописной джамбулиане занимает портрет, где образ великого акына приобретает многогранное и широкое звучание. Показывая Джамбула, в основном, признанным и знаменитым уже в последние десятилетия его жизни, авторы изображают его то возвышенным, то сосредо­точенно-серьезным, то задумчивым.
Почти всегда акын показан на фоне пейза­жа, чем каждый раз подчеркивается его неразрывная связь с Родиной, с землей, где он родился и которая стала частью его жизни и поэзии. Таковы, при всем различии эмоционального строя, портреты 3. Юсупова, Н. Наседкина, А. Бег­лого. У молодого художника А. Накисбекова образ акына пронизан тревожным напряжением, которое сосредоточено не только в лице и, особенно, во взгляде певца, но и словно сгущается в покрытом тучами небе, ярком от грозовых сполохов молний.
Один из самых значительных портретов Джамбула создан Г. М. Исмаиловой. Все свое безграничное уважение, всю симпатию и любовь к народному акыну вложила Исмаилова в созданный ею образ. Мудрость и решительность, доброта и внимательность присутствуют в облике Джамбула.
Он стар, но полон сил и чувства собственного достоинства. Это - поэт, осознавший силу своей поэзии, и общественный деятель, понимающий высокую роль искусства н жизни чело­вечества. Благодаря укрупненности масштаба герой максимально приближен в композиции к Зрителю, а неторопливое ритмическое расположение объемов и цвета придают образу уверенное спокойствие.
Не прошли мимо темы Джамбула и художники декоративно-прикладного искусства. Керамика, фарфор, ткачество, вышивка, лаковая миниатюра, , чеканные и мозаичные работы - вот неполный перечень различных материа­лов и техник, в которых созданы произведения, так или иначе связанные с именем акына.
В музее акына хранятся две шкатулки с его портретом, созданные мастерами одного из крупнейших центров русских художественных промыслов села Федоскино Московской области. Выполнены они в начале пятидесятых годов М. Чижовым и Н. Канашовым.
Композиции портретов схожи, как схож и фон, - легкие зигзаги далеких горных вершин и много неба - ослепительно голубого или окрашенного лучами заходящего солнца. На фоне этой огромности неба образ акына кажется монументальным, несмотря на небольшие размеры и характерную для федоскинцев манеру письма с тонкой и подробной проработкой деталей.
Портрет Джамбула, вышитый Г. Аткниным, создавшим в 60-е годы в этой технике серию портретов деятелей культуры Казахстана, удачно сочетает цвет фона с почти таким же тоном шапки и воротника, что придает колористическую цельность работе.
Портрет вышит гладью, мелкими тонкими стежками, передающими изборожденное морщинами лицо, пышность седой бороды, фактуру меха и ткани. По эскизу и картону Н. В. Цивчинского был выткан большой гобелен «Джамбул открывает сессию Верховного Совета Казахской ССР», переданный в пятидеся­тых годах в дар Узбекистану от Совета Министров нашей республики.
В технике маркетри работал О. Л. Островский, одним из первых в республике применивший ее для создания тематических панно. Портрет Джамбула, как и большинство других его работ, отличает высокое техническое мастерство, удачный подбор фанеровки по цвету и текстуре.
Чаще всего обращались к образу Джамбула и его поэзии художники-керамис­ты. В Государственном музее искусств КазССР им. А. Кастеева хранится блюде 1936 года с портретом акына, 'подписанное К. Ибрагимовым. Композиционное решение настенного декоративного блюда - плоские узкие борта, с казахским национальным орнаментом, и портрет в центре - станет типичным для более поздних произведений такого рода.
При создании подобных работ в соавторстве с художниками-керамистами А. Т. Никитиной и И. Н. Белоскурским высту­пали А. А. Риттих и Н. В. Цивчинский.
Одной из самых интересных работ такого рода является блюдо, созданное В. Ф. Садовской к 125-летию акына. По краям блюдо украшено растительным орнаментом, что создает своеобразный ореол вокруг портрета, выгравирован­ного по белому ангобному покрытию.
Строго ограниченный цветовой строй произведения (белый с чуть розоватым оттенком фон, коричнево-розовый орнамент и красновато-коричневый цвет обожженной глины в местах грави­ровки и выемки фона) придают блюду колористическую цельность и сдержан­ное благородство.
Художники по фарфору более разнообразны в своих произведениях на интересую­щую нас тему: пластичность материала, применение многокрасочных живопис­ных росписей дают возможность вести поиски и в форме изделий, и в сюжетах декора.
В Республиканском литературно-мемориальном музее Джамбула имеется большая фарфоровая ваза с трогательной надписью: «Великому акыну Джам­булу, легендарному певцу счастливой Родины посвящаю свой труд». Автор - ленинградская художница В. Максимович-Грйгоренко - поместила на тулове вазы четыре живописных медальона с видами казахской степи, гор, аула - мест, где жил и работал акын.
Эти пейзажи очень поэтичны, а ярко-синий фон с мелким цветочным узором настраивает на радостный, мажорный лад. Художник Капчагайского фарфорового завода О. Т. Ирискин создал неболь­шую декоративную вазу под названием «Джамбул», применив в ней интересную технику веджвуда, когда сквозь полупрозрачные резные пласты накладного рельефа просвечивает цветной фон.
Благодаря зыбкой полу прозрачности рельефного портрета на матовом синем корпусе вазы облик Джамбула при­обретает особую романтичность. Для 3. И. Береговой, почти всю жизнь проработавшей в мелкой пластике, фарфор - один из самых любимых материалов.
В статуэтке «Акын», создан­ной в 1956 году, Береговая подчеркнула музыкальность образа: акын поет свою импровизацию, одновременно прислушиваясь, оценивая ее, руки его с тонкими нервными пальцами трепетно касаются струн.
Произведение грузинского художника Коба Гу рули «Джамбул Джабаев - народный поэт Казахстана» подарено правительством Грузии нашей респуб­лике к 60-летию Казахской ССР и Компартии Казахстана. Грузинская чеканка завоевала. огромную популярность и у нас в стране и за рубежом.
Творчество Коба Гурули типично для этого вида грузинского национального искусства. Несколько архаизированные формы, богатство механических и технических способов обработки металла (насечка, полировка, травление, набойка, тони­ровка и др.), применение цветных паст, символика деталей (цветок, ракета, солнце) придают портрету многозначность и необычайную привлекательность.
X. И. Наурзбаев - первый национальный скульптор не только Казахстана, но и всей Средней Азии. Еще молодым художником он начал работать над обра­зом Джамбула, на протяжении четверти века создал более десятка произве­дений, воплощающих образ выдающегося поэта-импровизатора.
Эти работы, различные по материалу и композиции, по образно-пластическому решению, слились в своеобразную скульптурную сюиту, в которой показана почти вся жизнь акына с детства до глубокой старости. «Голова молодого Джамбула» - так называется небольшой по размеру портрет, созданный Наурзбаевым в гипсе и позднее переведенный в мрамор.
Нежность и очарование юности, романтическая приподнятость, импульсивность харак­тера, веселое любопытство к жизни - вот основные эмоциональные оттенки, открывающиеся с первого взгляда. Но при длительном рассматривании вдруг замечаешь, как органично сочетаются эта чисто детская трогательность с какой-то уже взрослой серьезностью и, пожалуй, даже скорбью.
В отличие от большинства станковых произведений Наурзбаева, да и скульп­турных изображений акына вообще, работа «Молодой Джамбул» показывает героя в рост, идущим босым по степи и распевающим звонкую песню под дом­бровый аккомпанемент.
Юное одухотворенное лицо, простая одежда, развевающая­ся от встречного ветерка, стремительное движение фигуры, добротная модели­ровка объемов - благодаря всему этому образ получился светлым, лиричным, целеустремленным.
Интересен и портрет Джамбула-старика, выполненный из алюминия. Не­смотря на довольно большие размеры его, он воспринимается почти камерно благодаря тщательной проработке поверхности, портретной достоверности образа, интересной композиции.
И в то же время крупные масштабы портрета, темная тонировка металла придают образу величие и некоторую монументаль­ность. Единственное во всей скульптурной джамбулиане изображение акына верхом на коне установлено в саду музея Джамбула, недалеко от мавзолея, где покоится прах поэта.
Техника бронзового литья позволила скульптору применить живую «импрессионистическую» обработку поверхности статуи, которая хранит чут­кое прикосновение пальцев скульптора. X. Наурзбаев - автор больших монументальных памятников акыну в столице Казахстана, в городе Джамбуле, в колхозе его имени.
В Алма-Ате в сквере около Театра оперы и балета им. Абая установлена полу- фигура, изваянная из гранита и хорошо читающаяся на фоне зеленеющей листвы и высокого неба. Материал диктовал скульптору решение объемов обобщенными массами, при котором фигура словно вырастает из четкого геометрического параллелепипеда постамента.
Джамбул в этом памятнике благороден и поэтичен, образ его ясен и близок к зрителю. Жест бронзовой фигуры на гранитном пьедестале, установленной на одной из площадей г. Джамбула, словно адресуется персонально каждому, приглашая в город, носящий имя акына.
Джамбул прожил большую и славную жизнь. Современник А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского, Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого, ровесник Абая, Джамбул стал свидетелем и вдохновенным певцом великих свершений октябрь­ской эры.
Его имя присвоено городу, району, колхозу, школам и училищам, Казахской государственной филармонии, улицам в разных городах нашей страны. В Академии наук Казахской ССР создан отдел джамбуловедения. В. И. Лебедев-Кумач во вступительном слове на вечере, посвященном 100-летию со дня рождения Джамбула, проходившем в Колонном зале Дома Сою­зов, сказал:

Акын Джамбул!
И в стройке, и в борьбе
Ты с нами был, свой голос подымая.
Ты пел о Родине, о солнце, о себе.
Ты о героях пел и славил праздник Мая!
Пришел конец твоей большой судьбе.
И ты ушел, домбру в руках сжимая.
Но песня не умрет.
Ее строкам внимая,
Как о живом, мы вспомним о тебе.

Живым воплощением памяти о великом акыне явилось празднование 125-летия со дня его рождения. В Алма-Ате во Дворце имени В. И. Ленина в эти дни состоялся большой юбилейный вечер, на котором присутствовали поэты и писатели многих стран мира - Болгарии, Венгрии, ГДР, Кубы, Монголии, Румынии, Чехославакии, Бангладеш, Индии, Норвегии, Кении, ФРГ. Большая республиканская художественная выставка, посвященная этой дате, привлекла искреннее внимание зрителей.
На Кавказе сложен «Сказ про Джамбула, певца казахов, охотника Айгалу и его сокола», в котором говорится: «Коню преградит путь река или озеро, соколу - гора, а песне нет преград. Она летит от сердца к сердцу, из одного государства в другое через степи, моря и леса»2.
Так и бессмертные строки лучших стихов Джамбула, переведенные на многие языки мира, звучат на разных материках, прославляя народ и Родину, Октябрь­скую революцию и Коммунистическую партию. И сам образ народного певца- акына, чья жизнь стала легендой, привлекал и будет еще долго привлекать худож­ников и поэтов, графиков и скульпторов, писателей и композиторов.

Целая эпоха в культуре республики и страны связана с именем легендарного казахского акына Джамбула Джабаева. Авторам альбому удалось установить произведения более ста художников из Москвы и Алма-Аты, Семипалатинска и Харькова, Кзыл-Орды и Ленинграда, Тбилиси, Фрунзе и других городов Советского Союза, создавших впечатляющую изолетопись жизни и творчества Джамбула.

Источник:
«Джамбул в изобразительном искусстве». Альбом.
Авторы текста и составители: Л. Г. Плахотная, Н. А. Полонская. Алма-Ата: 0нер, 1989 год. 144 стр.