You are here

Home

Генеалогическая таблица кокандских правителей.

Черновой материал, собранный Ш. Уалихановым для задуманной им работы о Кокандском ханстве. Выписка сделана не ранее 1862 года - года смерти Малла-хана (в справке говорится, что он «был ханом») и воцарения Шах-Мурада (в тексте - Шахмурат-хан, сын Сарымсака). 

                                                                               Чамач-бий

   

                                Шаурук (Шахрох)↓

Абдрахман-бий

   

                             Раимбек↓

     Абдекарим

Абдрахман2↓

     

 Завоевал Самарканд при Раимбеке бухарском

 

                    Эрдене-бий - воевода Ходжента

     
   

                                      Нарбота-бий↓

Хаджи-бий↓

   

                               Мадамин↓

     Алим-бий↓

                                             Омар↓

    Шир-Али

   

                      (умер при жизни отца)

(убит Омаром)↓

                                      М(ад)-Али

     

                                   Шаурук
                           (убит Омаром)

Аталык-хан
(убит Шир-Али)

                                      Мурад-хан
  убивший Шир-Али, царствовал в первой четверти (XIX в.)

     

Кокандские беки: Эрдене-бий, потомок Шамаш-бия; сыны Эрдене: Нарбота-бек, Хаджи-бек; сын Хаджи-бека Ширали-хан; сыновья Нарбота бека: Алимбек, Омар-хан; сыны Омар-хана: Мухаммед-Али (Мадали)-хан, султан Махмуд-хан; сын Мухаммед-Али - Музаффар-хан, есть у него еще один сын.
У султана Махмуд-хана в Бухаре есть один сын. У Ширали-хана четверо сыновей: старший Сарымсак-хан, Маллябек-хан, Худаяр-хан, Суфибек Султанмурат-хан6. Сын Сарымсак-хана Шамурат-хан.
Мурат-хан царствовал девять дней.
Пять месяцев Коканд находился под властью Бухары. Алимбек был ханом, Омар был ханом, Мадали-хан был ханом, Ширали был ханом, Мурат-хан, Сарымсак были ханами, Худаяр был ханом, Маллябек был ханом. 

Источник:
Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 3 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985, 2-е издание дополненное и переработанное, стр. 313

Записка о Кокандском ханстве.

Статья представляет собой черновой набросок большой работы о Кокандском ханстве, запланированной Ш. Уалихановым. Этот труд мог бы стать столь же выдающимся и значительным произведением в наследии Шокана Уалиханова, как и «Очерки Джунгарии» или «Западный край Китайской империи…». В связи с этим Уалиханов собрал большой объем справочных материалов, делал черновые записи, но, к сожалению, реализовать задуманное не успел.
В работе описывается территория Кокандского ханства, его население, ведущее как кочевой, так и оседлый образ жизни, расположение городов, структура государственного управления, подробно рассказывается о междоусобных войнах за власть в ханстве.

Племя кайсаков кочует в наместничестве Ташкентском и принадлежит к двум ордам – Большой и Средней. Большой орды племена суть: чанчклы, канглы, кочующие около Ташкента, дулаты и джалаиры и суваны, кочующие по Чу и Таласу; а Средней: конраты и киргизы, подведомственные детям султана Кенесары Касымова, кочующие в окрестностях Туркестана и по Каратау.
Относительно гражданского управления и в военном отношении Кокан разделяется на несколько наместничеств, или военных округов.
Правители этих округов (хакимы) бывают вместе с тем и главными начальниками военных сил, расположенных в границах его ведомств, и получают свои места на аренду. Доходы получают они бесконтрольно и сами довольствуют войска жалованием и фуражом; хану отправляют ежегодно известную часть от доходов и дары от своей личности.
Хакимы бывают с титулами кушбеги (сокольничие), парваначи и датха. Хакимы имеют двух помощников: саркаря4, исключительно заведывающего гражданской частью, и батыр-баши, управляющего войсками.
Все более или менее значительные города ханства составляют отдельные округа. Из них более замечательны: Кокан – резиденция двора, в нем нет правителя, а войсками командует сам минбаши (темник) – высший чиновник в ханстве с правами верховного визиря и главнокомандующего.
Здесь сосредоточены главные военные силы ханства и отборный корпус галаватр – род гвардии. Маргелан – второй (округ) по значению после Кокана. В военном отношении округ этот и войска его называются Ярмазарским, по имени крепости, лежащей в шести верстах на юго-запад от Маргелана, в которой квартируются войска.
Правитель имеет пребывание в Ярмазаре. В Ярмазарском корпусе считается до 12 000 солдат, из которых 4 000 поселены в самом Ярмазаре. Третий (округ) – Наманган8. Войска его называются тюрякурганским корпусом, по имени крепости, лежащей в восьми верстах па запад, (Другие округа): Анджан – древняя Фергана, Ош, или Тахт-Сулеймаи, Шархия по долине Ангрена, Курама, Уратюпе, Ходженд, наконец самый обширный округ Ташкент.
Все кочевые племена по месту своих кочевок приписаны к этим округам, а воины их – в их войска. Узбеки минь и часть юзов подчинены Кокану, юзы – Уратюпе, кипчаки – Намангану и Шахрихану, тюрк – Маргелану и Ошу, а дикокаменные киргизы принадлежат ведомству округов: Маргеланского, Ошского, Анджанского, Наманганского и Ташкентского.
Вообще киргиз (бурутов) и кайсаков можно разделить на совершенных подданных Кокана и на признающих его власть. Первые пользуются одинаковыми правами с кочевыми узбеками, служат в войске и занимают военные и гражданские места.
К ним принадлежат: киргизы племени адгене, ичкилик и найман, кочующие летом в горах Алай10 и зимой в Ферганской долине, и кайсаки, родов Большой орды – чанчклы или катаган и канглы, кочующие в окрестностях Ташкента.
Чанчклы и канглы составляют главную основу войск ташкентского наместничества. Вторые платят зекет и обязаны давать вспомогательные войска в случае надобности. Таковы болорские киргизы, имеющие над собой от Кокана особого военного чиновника в чине датхи, который живет в укреплении Ташкурган и платит зекет маргеланскому и ошскому хакимам.
Сборщики податей разъезжают по киргизским улусам до самого Хотана. Колена киргиз, кочующие по реке Нарын на долинах Тиекташа до города Уш-Турфана, подчинены анджанскому правителю, которому подчинены также коменданты укреплений, построенных в кочевьях этих киргиз: Джумгал, Тогузтарау и Куртка. Кайсаки и киргизы, кочующие по Таласу, Чу и Джумгалу, подчинены ташкентскому наместнику.
Для наблюдения за ними построены укрепления: Авлие-Ата, Чулак-Курган, Мерке, Пишпек и Токмак. Таджики и оседлые жители тюркского племени по преимуществу занимаются торговлей, ремеслами и хлебопашеством; между тем как кочевники по преимуществу воины и, следовательно, составляют самостоятельный элемент в ханстве.
Кипчаки вооружили против себя как городских жителей, так и кочевых узбеков и киргиз, но были так сильны, что недовольные не смели явно выразить своей ненависти. Вскоре между кипчаками обнаружилось несогласие.
Утенбай, поссорившись с минбашой во время осады Уратюпы в 1846 году за какую-то лошадь, взятую в добычу утенбаевскими солдатами, которую минбаши взял себе, соединился с Мирзатом, начальствовавшим наманганским корпусом, напал на стан его (минбаши), ограбил, уничтожил регалии, присвоенные ему по званию минбаши, и отправил его в Кокан.
Хан, обрадовавшись случаю избавиться из-под опеки Мусульманкула, назначил минбашой муллу Калыбека, тоже кипчака, и Мусульманкулу дозволено было отправиться в свои аулы и, согласно его обещанию, вести уединенный образ жизни.
Избавившись от смерти, Мусульманкул на следующий год со своим родом напал на Мирзата, связал его и с наманганскими (войсками) пошел прямо на Кокан. Город был скоро взят, а Мирзат повешен на городских воротах.
Таким образом, Мусульманкул овладел опять званием минбаши. Подчиняясь родовым отношениям кипчаков, Мусульманкул не смог наказать злейшего врага своего Утенбая, и неудовольствия против него усиливались все более и более, пока, наконец, в 1848 году не произошел явный разрыв с Утенбаем во время смотра Маргеланского корпуса.
Утенбай убил одного солдата копьем за дурное исполнение разных штук в жигитовке, Мусульманкул заметил это Утенбаю. Оскорбленный кушбеги во время церемониального прохождения армии минбаши не только не сошел с лошади, но запретил своим (солдатам) и офицерам сделать ему честь, присвоенную Мусульманкулу по званию минбаши.
С этого начался разрыв, кончившийся так неблагоприятно для кипчаков. Утенбай отказался от повиновения, вступил в сношение с правителями Ташкента, Уратюпы, которые также были недовольны минбашой.
Все знатнейшие родоначальники кипчаков – Куруглу, сын его Хал-Магомет, правитель Шаерхана – присоединились к партии Утенбая. (Но) минбаши был еще так силен, что успел принять меры к погашению этого бунта; недовольные минбашой бежали к ташкентскому правителю Нурмагомету, который в 1852 году явно отложился от диктаторской власти минбаши.
Неудачная осада Ташкента в марте, июне и июле 1852 года решила окончательное падение Мусульманкула. Утенбай со своими войсками присоединился к осажденным; хан, находившись в утенбаевском лагере, принял также сторону ташкентцев, и Мусульманкул, оставленный всеми, бежал в свои аулы. Между тем Утенбай, сделавшись минбашой, предал казни всех значительных кипчаков, занимавших разные государственные должности.
Этот случай соединил оставшихся кипчаков, (и) в начале 1853 года до 60 000 войска под предводительством самого хана выступило против кипчаков (утенбаевских), между рек(ами) Нарын и Сыр происходила страшная резня.
Несмотря на отчаянную храбрость, кипчаки не смогли бороться с превосходными силами неприятеля, были совершенно побиты, остатки их по указу убивались везде, где только показывались. Мусульманкул погиб на эшафоте вместе с 600 человеками лучших кипчакских воинов.
Только Утенбай, Нурмагомет, Калмагомет остались живыми и сохранили должности, а другие успели спастись бегством в Бухару. Таким образом, освободившись от влияния кипчаков, Худояр вступил сам в непосредственное управление государством.
(Все) области отданы были в удел братьям хана: Малибек назначен был наместником в Ташкент, Суфибек – в Анджан, Султан-Муратбек – в Маргелан, а остальные города были отданы его любимцам, большею частью юношам.
В звание минбаши был возведен Шадман-Урак из ташкентских ходжиев. Начало правления Худояра было спокойно. Человек он был кроткий, религиозный; излишняя доверчивость к товарищам юности, которыми он окружил себя, и, наконец, склонность к мистицизму, через что усилилось влияние духовенства, возбудило неудовольствие старых солдат.
(Поэтому) Малибек первый поднял знамя восстания, но должен был бежать в Бухару. Вражда между этими двумя государствами никогда не прекращалась, и бухарский эмир, заметно стремящийся к распространению своей власти во всем Туркестане, продолжая свои набеги на Уратюпу и Ходжент, с радостью принял Малибека.
Зимой 1855 года Малибек склонился на многократные просьбы своего брата, возвратился в Кокан; по приезде к двору брата Малибек, хотя и был принят очень радушно, но, тем не менее, никакого места не получил, но даже поставлен был для наблюдения за ним особенный чиновник Эрназар-пансад из коканских каракалпаков, переселенных из Туркестана на запад от Кокана.
В последний период своего правления Худояр предался крайнему мистицизму и забавам. Во время походов никто не мог курить и не являться к общей молитве. В дворце своем хан читал лекции прав и обрядов или же устраивал арены для боя животных, особенно собак; самцы свирепых верблюдов, баранов, собак и куропаток воспитывались в зверинцах.
(Он) устроил огромную голубятню, выписывал злых собак из разных провинций своего государства, даже из Хотана и Яркенда; делами государства управляли придворные чиновники и минбаши, которыми в последнее время были Манияс, повешенный в бухарском плену в конце 1856 года под Уратюпой, и Касим, умерший осенью 1857 года, и Шадман-Урак.
Под Уратюпу ходил сам хан с 40 000 войска. Бек уратюпинский, потомок прежних владетелей, отложился от Кокана и признал себя вассалом бухарского эмира. Коканцы были в трудном проходе (застигнуты) врасплох, 500 юзов напали на (их) арьергард, разбили его, взяли в плен минбашу, семь пансадов15 и часть провианта, которого было 12 000 телег.
Минбаши перед тем в Кокане, во время аудиенции бухарского посланника, бранил хана и посланцу дал плюху. После этого похода последний и самый юный член ханской фамилии Шамрат-бек получил Ходжент под руководством Турсун-пансада.
Это обстоятельство возбуждало все более и более недовольствие Малибека, а хан своим беспечным поведением начинал навлекать на себя народное неудовольствие; у хана появилась новая страсть к браку: какой-то мулла сказал, что совершить тысячу браков дело не менее важное, чем покорить семь климатов.
Стремление к этому «великому» делу выразилось тем, что он в весьма короткое время женился на 80 девственницах. Между тем в Ташкенте случилось дело, давшее случай Малибеку явиться опять на политическом горизонте.
Со времени бегства Малибека в Ташкент назначен был правителем Мирза-Ахмет-парваначи – молодой человек, обязанный своим возвышением красивой наружности, (он) был прежде мехремом (в роде турецкого тобукчи) у одного богатого купца.
Это тот самый парваначи, который сделал два вторжения в наши границы: одно на правый фланг, на реку Сарысу, а другое со стороны Пишпека, на Большую орду. Он окружил себя великолепием, которое превосходило двор самого хана; для поддержания этой внешности он наложил обременительные налоги на кочевые племена; все внимание его было облечено на войска, которые получали щедрые награды и привязались к своему начальнику.
Между тем как неудовольствие кочевников возрастало с каждым днем все более и более. Постоянного войска в наместничестве считается до 40 000, а в чрезвычайных случаях …и будущей весной помочь ему овладеть Кашгаром; в числе перешедших (на сторону Малибека) был Нурмагомет-датха, получивший тогда же должность кашгарского аксакала.
30 октября после нескольких сшибок, где кипчаки оказали особенную ревность для отмщения за избитых единоплеменников, Малибек овладел Коканом, а Худояр, в сопровождении Мирза-Ахмета и Шадмана-Урака, бежал в Ходжент, а оттуда в Бухару, где был принят эмиром.
В настоящее время этот хан живет в городе Самарканде. Малибек утвердился на ханстве под именем Сеида-Багадур Магомет-Мале-хана. Малибек, сделавшись ханом, изменил свою политику. Обязанный своим возвышением дикокаменным киргизам, он обещал главу их Алибека сделать минбашой; но до сих пор официально не признал (его) в этом звании, хотя пользуется совершенно правами верховного визиря.
Первоначально киргизы успели захватить много прав, подобных кипчаку. Но в настоящее время, хотя явное насилие и грабежи, которые (они) производили и в городах, приостановлены, но тем не менее влияние их выражается довольно заметно; многие важные места заняты киргизами.
Малибек, по-видимому, хочет подражать бухарской системе управления, которая считается в Средней Азии образцовой, и поэтому говорят, что звание минбаши будет упразднено. Первое время своего управления Мали-хан* ознаменовал деятельностью и справедливостью.
Личные долги, сделанные Худояром, были им уплачены, и многие вещи, неправильно присвоенные в казну, были возвращены. Потом он уничтожил многие налоги, а другие облегчены, так, например: первое, никахана – подать, даваемая при вступлении в брак, за девицу один золотой, за вдову половину золотого; второе, таракана – 1/40 часть имущества умершего, поступающая в казну; третье, тараздар – за весы, которые содержит правительство; с одного батмана (зерна) 1 мир (1/4 часть тяньги) были совершенно отменены; четвертое, харадж – поземельная подать – облегчена; с ирригационных полей брали прежде с 5 пудов 1 (пуд), теперь с 10 – 1 пуд, с пашен же без ирригации прежде брали с 10 – 1 пуд, теперь же отменены вовсе.
Город Маргелан за участие, оказанное ему, получил звание хасаки, то есть пользующегося особенным покровительством. Мали-хан обнаружил большую заботливость к управлению, к возвышению благосостояния своей страны; вскоре после вступления на ханство он посетил Маргелан, потом Ташкент, оттуда прошел прямо в Ходжент и на обратном пути пробыл несколько дней в Кокане, (затем) поехал в Анджан.
Это было в марте месяце 1858 года. В управлении Мали-хана, между всеми хорошими распоряжениями, есть одна поразительная сторона, заимствованная им, как кажется, у бухарского эмира. (Это) коварство и двуличность.
Примером этого мы представляем грамоту его кашгарскому аксакалу Насреддину и историю с маргеланским правителем Мулла-Халыкулом, который был назначен правителем этого города. (Мадали-хан), совершенно успокоенный, взял в свои руки (их) скрытое имущество и приказал (их) казнить и конфисковать имение.
Подобных примеров немало. Правителями городов избраны им: ташкентским кипчак Утенбай-кушбеги, в Маргелане после Мулла-Халыкула сделаны два правителя – военным Балбек, а гражданским (саркар) – Сеит – и потом Канагатча бывший при Мадали-хане правителем города Туркестана и находившийся с того времени в бухарском плену.
Он (Канагатча) известен вместе с братом своим Джурабеком и Гадайбеком за самых храбрых людей Коканского ханства. Все эти таджики служили во время знаменитого кушбеги Ляшкера18 (в Коканде), потом в Бухаре, где пользовались особенным расположением эмира.
После восшествия Малибека Канаярча с 300 своих солдат прибежал в Кокан. Сын кушбеги Ешангул-датха занимает в бухарском войске видное место. Анджанским [правителем назначен] Шамуратбек, сын Сарымсак-хана; в Наманган – Суфибек, брат хана, в Ходженте оставлен прежний правитель; Урутюпа, переданная после поражения Худояр-хана бухарцам, теперь опять подчинилась Кокану.
Этой областью (управляет) один из наследственных беков. По последним известиям, в Ташкент назначен (новый правитель). В конце апреля Утенбай вызван в Кокан, а на его место назначен Метмуса-тюрк, а помощником его (закатчи) – Мадшарипбай по прозванию Джинны.
Положение коканского хана в настоящее время чрезвычайно затруднительное. С одной стороны, старый враг Минского дома бухарский эмир Багадур в последнее время (в 1856 году) усилился взятием города Шахрисябза, который управлялся независимым владетелем из узбекского племени кенегес.
(Последнее) враждовало с мангитами со времени (их) основания. Багадур-хан со дня вступления своего на престол постоянно воевал с кенегесами, но всякий раз возвращался без успеха. Таким образом, эмир Насрулла, усиленный покорением Шахрисябза, и, наконец, имея в своих руках Худояра, сына Мадали-хана Музаффара, сына султана Махмута, который был прежде в Шахрисябзе, становится более опасным, чем когда-либо был.
Уратюпа в последнее время управлялась своими беками, присвоила себе много свободы и признает только номинально права хана. Это обстоятельство заставило Мали-хана сделать все те уступки народу, чтобы заслужить его преданность, и быть разборчивым в выборе лиц, стоящих в главе управления.
В этих видах Утенбай, как старый и хитрый солдат, способный из личных выгод делать все, взят в Кокан. Вследствие этого стеснительного положения проистекает то равнодушие к протекторатству, которое присваивают себе дикокаменные киргизы, живущие на верховьях Сыр-Дарьи, не согласные с твердым и решительным характером этого владельца.
Обязанный всем этой нации и сам будучи в родстве, он может более надеяться на преданность этих сынов природы, еще не успевших заразиться двуличностью коканцев. Кипчаки также содействовали (успеху Малибека), а потому многие из них снова заняли влиятельные места, (например), Нурмамет-кушбеги, Халмабет и отличившийся во время восстания Малибека Клыч-курши. Кипчаки стекаются опять в Кокан.
Малибек, очевидно, боится повторения кипчаковского влияния, потому что, хотя их и ласкает, но до сих пор не дает им мест правителей округов. Вследствие этой умеренной политики Малибек. силится поддерживать миролюбивое отношение к Бухаре, к России (были слухи, что он готовит посольство в Россию).
Относительно Китая Малибек выразил желание быть тоже в дружбе. Вместе с аксакалом, назначенным Малибеком, отправлен был в Кашгар посол Маткерим-бий в звании бакаулбаши для извещения о восшествии на ханский престол.
С ними вернулся из Кокана кашгарский посланец Самулла-ходжа, шейх при гробнице Аппак-ходжи. (Послами) назначаются кашгарские беки, духовные особы, которые подают хану подарки. …кончившейся падением хана Худояра и восшествием Малибека.
Между К(ашгаром) и Коканом сообщение (стало) быстрое, гонцы приезжают из Кокана в 6 - 8 дней. До нас доходили все известия постепенно и официальным путем. События, потрясавшие Кокан, отразились и в Кашгаре сменой аксакала Насыр-Эддина-датхи, на место которого назначен (Нурмагомет), бывший (в) 57 году сначала коканским аксакалом, потом при ходжах минбашой.
Восстание Малибека и падение Худояра-хана, по точным сведениям, которое получалось в Кашгаре, происходило таким образом.
Для ясности нужно некоторое историческое отступление. После завоевания узбеками Мавераннагра (в начале. XVI столетия) Ферганская долина сделалась местом кочевок некоторых узбекских родов.
В пределах Кокана, около Ашпары, кочевало колено мин, около Ходженда – юз, около Анджана – тюрк и кипчаки, между Маргеланом и Наманганом – кипчак. В 1(509) году родоправитель узбекского племени мангит Шадмбек свергнул… хана из дома батуханидов и объявил себя ханом.
Около этого времени начал возвышаться род Чамаш-бия из колена мин. (Из его потомков) дети Абдулькерим-бия (около 1745 года), Эрдене-батыр (1758 года), потом брат его Нарбута распространили свое влияние на долину верхнего Сыра, и Нарбута-бий приказал на свое имя читать «хутбу», а сын его Алим принял впоследствии титул хана; на монете, литой 1801 (году), он называется беком, а брат и приемыш его Омар-хан (сеид М. Омар-султан) присоединил к своему имени титул сеида – султана повелителя мусульман.
В 1842 (году) сын Омар-хана Мадали хан был убит бухарским эмиром Насрулла-ханом, который назначил своих наместников в Кокан. Шир-Али, сын Алим-хана, родившийся от дикокаменной киргизки, еще в юности удалился к своему деду, бию из рода сару Аджибаю и, забытый всеми, вел тихую кочевую жизнь.
Женатый на дикокаменной киргизке, он имел трех сыновей: Сарымсака, Малибека, Худояра. Линия Омар-хана со смерти Мадали-хана и брата его Суфия Махмуда пресекалась; малолетний сын Мадали был в руках эмира, а народ, недовольный бухарцами, волновался и готовился свергнуть ненавистное иго.
У Шир-Али явилась надежда. В белой войлочной киргизской шапке и грубом киргизском плаще явился среди коканцев Алишир, как восстание вспыхнуло. Мангиты были перерезаны. Эмир подступил к Кокану, чтобы восстановить свое влияние, но был разбит и обратился в бегство, Шир-Али сделался ханом.
Хан этот был человек крайне добрый, вялый и склонный к религиозному мистицизму и предался жадной роскоши по привычке. Коканцы, привыкшие к блестящей роскоши Мадали и тирании грозного эмира, не могли оценить этого хана.
В 1845 году Мурадбек при помощи кочевников юз взял Кокан, убил Шир-Али, но через 9 месяцев в Кокане сделался бунт, Мурад-хан был убит и город провозгласил ханом Сарымсака. Шир-Али-хан имел пять сыновей: Сарымсака, Малибека, Худояра, Суфибека и Султан-Мурадбека.
От Сарымсака остался один сын Султан-Шах Мурадбек. Малибек во время кипчаков был правителем Ташкента, после взятия Ташкента кипчаками он бежал в Бухару и 1855 (году) возвратился по приказанию Худояра в Кокан и находился совершенно без (на)значений, между тем как другие беки были правителями разных народов.
(В) 1858 году киргиз(-кайсаки), доведенные притеснениями и жестокостью правителя Ташкента Мирза-Ахмета, который повесил нескольких человек почетных биев киргиз, отказались ему повиноваться и подступили к Аулие-Ата, Чимкенту и другим городам.
Хан послал Малибека в Ташкент исследовать дело. Он очень ласково принял киргиз, расспросил их, что они хотят. Киргизы сказали, что мы желаем только одного, чтобы ташкентским правителем был кто-нибудь другой, а (не) Мирза-Ахмет (а не то мы готовы отстаивать свои требования оружием (заявили они).
Малибек почетнейших из к(айсаков) отправил в Кокан, чтобы лично сказали хану свою просьбу. Хан пригласил Мирзу-Ахмета и, объявив о повышении, отправил в Кокан под конвоем, где его хан назначил тотчас минбашой.
Это оскорбило Малибека и было началом неудовольствия. Малибек, зная неудовольствие народа, возбужденного в последнее время несообразностями хана, который выписал больших собак из Китая и на одной неделе женился на 17 женах и истощил казну на устройство загородного дворца в Джир-Мамеде, тайно удалился из Кокана по дороге на Анджан, где был правителем родной его брат Суфибек.
Худояр тотчас понял, в чем дело. Попросил Малибека возвратиться в Кокан, выслал мать его Джаркын-Аим, потом Хозрета, который нагнал его в Карасу…. Но Малибек был непреклонен. В Карасу он пригласил к себе Алимбека-датху, главнейшего родоправителя всех киргиз.
Оттуда пришел в Маргелан. Между Маргеланом и Ярмазаром стал собирать войска. Людей было много, но не было денег и оружия. Он обратился к жителям Маргелана, которые сделали складчину, один купец дал 15 т. золотых. Малибек с…
Китайцы после успешного покорения Джунгарии (в наших бумагах Зюнгарская землица) и Восточного Туркестана распространили свои виды и на кочевые племена, сопредельные с Джунгарией (киргизы и буруты), и на страны, принадлежащие некогда джунгарским ханам: Ташкент, Сайрам, Сузак и Туркестан.
Суеверные мусульмане, по господствующему преданию, что перед окончанием света китайцы покорят весь мир, пришли в такой страх, что забыли на время междоусобные раздоры и стали составлять союз, во главе которого явился Ахмет-шах, владетель Кандагара, основатель династии дураниев, как сильнейший владетель в Средней Азии.
(В) 1763 (году) Ахмет с сильным войском (33 сана) и с артиллерией стал между Коканом и Ташкентом и вступил в переговоры с китайцами, для чего отправил 40 человек. Пока шли переговоры, от Ахмета было послано приглашение на «газат» – войну за веру – и к киргизским ханам Нуралию и Абульмамбету с приглашением помогать против китайцев, которые наступали на южные границы.
Китайцы с воинственным напором подошли к русской границе, требуя выдачи Амурсаны
Нурали в 1764 году писал к императрице Екатерине (письмо) о приглашении (его), сделанном ему всеми мусульманами Средней Азии … 19 марта 1768 (года) якобы была грамота от императрицы хану Нурали.
Глава монгольского племени дураниев Ахмет-шах (в) 1747 году, когда умер Надир-шах, отторгнул от Персии провинции, лежащие от Герата, Lalungu основал королевство Ауганское и распространил свою власть до Индийского моря на восток, на весь Пенджаб и Кашмир.
Столица его была в Кандагаре. Ахмет умер в 1773 (году), ему наследовал Тимур. (В) 1822 (году) пала династия дураниев. Последний государь из этой династии Айюб бежал в Лагор к Раджи Сингу, а Авганстан разделили дети визиря его Мухамед- Азим-хана из племени баракзиев, одному из них, Достмухамеду, достался Кабул.
Страх был сильный, Аблай-хан Средней орды еще в 1756 году, когда китайские войска вступили в киргизскую степь, признал себя вассалом богдыхана и получил княжеское достоинство. Нурали послал посольство в Китай.
Коканский владелец Эрдене-бий (Одона) в 1758 году, по свидетельству китайцев, также признал покровительство богдыхана. Стремление китайцев к распространению своих владений и воинственный дух, который господствовал в правление Цянь-Луня, выражается тем, что к Аблаю были (отправлены) два (посольства) в 1756, 1758; (однако в) 1760 (году) выступил отряд с требованием выдачи людей, ограбленных киргизами Средней орды.
Султаны Меньшей орды тоже послали (в) 1763 (году) своих послов в Пекин, например), Нурали – Батыра и Абульфеиза, Абулмамет из Средней (орды) – сына. Наконец, в 1762 (году), осенью, явились к Абулмамет-хану и Аблаю китайские послы с 130 человеками от имени Цянь-Луна и объявили, что по воле богдыхана он намерен с наступлением весны послать войско для принесения жертвы, по китайскому обычаю, (у) гробницы ходжи Ахмета и Синей горы в Самарканде, и просили один сан для препровождения войска и для корму солдатам, и просили лошадей, быков, баранов. 13 марта 1763 года вернулся племянник Аблая Давлетгирей из Пекина, привез грамоту хану и дозволение кочевать (на) местах, оставшихся пустыми после джунгаров до реки Или, просил в аманаты Кендже-батыра наймановского рода.
В июне отправил он (Аблай) Кендже с султаном Урусом, к ним присоединились Нурали Бытыр и Абульфеиз. Видно (усилилась) боязнь к китайским салонам, особенно после объявления о намерении китайцев идти на Самарканд. Киргизы, хотя продолжали посылать в Пекин послов, но вместе с тем написали вместе с Эрдене-батыром – владетелем коканским, который в это время овладел Ташкентом, – и Фазылбием, владетелем ходжентским, письмо к Ахмету-шаху и умоляли его подать помощь.
Письмо взялись доставить два сына прежних владетелей Айходжи и Кунходжи. Айходжа и Кунходжа бежали в Бадахшан, но там были убиты, а дети их из плена бежали и явились к Ахмету с просьбой о помощи, выпросили 30 леков.
Весной пришли авганы, стали между Коканом и Ташкентом и послали в Пекин послов с требованием отдать обратно Яркенд и Кашгар ходжиям. Между тем, авганы старались восстановить мусульман против китайцев, писали к киргизам и убедили их и всех сартов не ездить для торговли в Кульджу.
Фазыл-бий ходжентский звал Аблая для совета, он думал, (что) сможет ехать туда под предлогом войны с курама. Между тем, китайцы укреплялись в завоеванном крае и думали на реке Аягуз построить город; послы авганские уже вернулись из Пекина, где были дурно приняты, и им во всем отказано.
До 1763 (года) кашгарцы не платили подати, а давали подарки. В лето 1764 года Эрдене писал опять к Аблаю с приглашением к газату и писал, что жители Кашгара клятвенно обязались содействовать.
Авганский шах был занят войной с сяк (сейками), и войска его жили на пути в Кашгар. (Очищали) колодцы и каналы, приготовляли запасы для продовольствия войск и до августа ничего не делали, думали, что (начнут) весной.
Ахмет-шах взял тогда Бадахшан с 15 000 войском, полонил владетеля его Султан-шаха. Бадахшанцы под проклятием мусульман (наказаны) за то, что убили ходжей. Из ходжей четыре убито в сражениях, двое попались китайцам и отведены в Пекин. Седьмой Сарымсак бежал в Большую Бухарию.

Источник:
Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. Том 3 – Алма-Ата, Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985, 2-е издание дополнительное и переработанное, стр. 314 - 324.