Отдых на горячих минеральных источниках Аксу.

«В 15 верстах от Каракола, по дороге к Музарту, замечательны Аксуйские горячие минеральные воды. Дорога, пройдя небольшую деревеньку Аксуйскую и деревянный мост через Ак-су, поворачивает вправо и, лепясь по карнизу правого берега реки, доводит вас до минеральных ключей, находящихся в дикой и живописной местности. Левый берег реки, почти отвесный и скалистый, покрыт густыми елями; правый, более пологий, усеян громадными глыбами гранитных скал. Некоторые из них скатились и заслоняют течение воды, что заставляет горный поток бешено реветь. Первый горячий ключ вытекает из подножия огромной гранитной скалы. Он осенен урюковыми деревьями. Вода в нем прозрачна как кристалл, серного запаха не имеет, теплота достигает до 30°. Бассейн ключа имеет глубины более аршина. Я не раз погружал в него то одну, то другую ногу, потому что вода казалась горяча, но спустившись всем телом, я почувствовал приятную, нежную теплоту, с которой не хотелось бы расставаться».

Русский путешественник Петр Галицкий. «От Верного до Каракола». 1876 г.

Поездка на горячие источники Аксу из Теплоключенки.

На реке Тургень-ак-су, ниже выхода её из горной теснины, мы остановились на полудневном привале среди кустов облепихи (Hippophae rhamnoides), чёрного барбариса (Berberis heteropoda) и тала (Salix). Снявшись с привала около часу пополудни, я, вместо того чтобы прямо направиться к Терскею, южному прибрежью Иссык-куля, решился заехать на ночлег в живо интересовавшую меня местность, а именно в близкую от нас теснину самого Тянь-шаня, в которой находился пользовавшийся громкой известностью между каракиргизами тёплый и целебный ключ Алма-Арасан и из которой выбивалась на прииссык-кульскую равнину горная река Ак-су приток Джаргалана.
По выходе с нашего бивака на Тургень-ак-су мы перешли три речки, носившие у каракиргизов название Джергес.
Течение последней из них, широкой и быстрой, хотя мелководной, густо поросло прекрасными деревьями. Наконец появилась и цель нашего путешествия - ущелье Ак-су: Мы повернули к нему и поднялись на подгорную площадь, откуда уже хорошо был виден синий Иссык-куль с его двумя заливами и мысом, их разделяющим. С этой подгорной площади мы и спустились в самое ущелье реки Ак-су. Дойдя до ущелья, мы следовали по нему вёрст пять по тропинке, проходившей по левому берегу реки высоко над её быстрым, шумным и пенистым течением, оправдывавшим ее название Ак-су (белая вода).
Крутые обрывы гор густо заросли отчасти еловым лесом, отчасти лесом из разных лиственных деревьев, между прочим, и яблонь, от которых и целебный ключ получил свое название - Алма-Арасан. Полверсты не доходя Арасана появились обнажения крупнозернистого гранита, приподнимавшего пласты осадочных пород, а именно светло-серых известняков, которые представляли прекрасный профиль с простиранием от В к 3 и падением с С на 29°.
За полверсты до Арасана мы с тропинки, по которой с трудом пробирались высоко над шумной и пенистой рекой, начали спускаться по очень крутому и каменистому склону к самому Арасану. Солнце уже скрылось за горами, когда мы к 7 часам вечера достигли знаменитого источника, около которого и расположились на ночлег.
Вход к самому бассейну Арасана был заперт деревянными дверями, на которых я нашел еще уцелевшие тибетские надписи, подобные тем, которые мы видели на Тамгалы-таш на реке Или в тридцати верстах ниже Илийского пикета.
Тёплый ключ по выходе своем из-под земли был отделён в довольно просторный бассейн в 2 метра длиной, 1 метр шириной и 1 метр глубиной и обложен гранитом. Температура его оказалась в 40°Ц. Запах источника серный, но отделения газов не видно и пузырьков нет.
Выходу их препятствовало множество дресвы на дне Арасана, между которой не было видно места, где ключ выбивается из-под земли. Из бассейна Арасана тёк ручей в несколько метров длиной, впадающий в реку Ак-су. Река эта быстро стремилась по ущелью через огромные камни, была очень пениста и местами падала водопадами.
Температура её в 7 часов вечера была 11°Ц при внешней температуре воздуха в 15°Ц. Гипсометрическое определение дало для нашего ночлега абсолютную высоту 1810 метров. Проснувшись 10 июня в 5 часов утра на своем ночлеге близ тёплого ключа (Алма-Арасана), я с особенным удовольствием поспешил осмотреться в теснине реки Ак-су, так как это была первая долина Центрального Тянь-шаня, в которую мне удалось проникнуть.
Для того чтобы по возможности обстоятельно исследовать природу этой долины, я решился подняться по ней на несколько вёрст по правому берегу реки, а затем спуститься по левому до её конца и выйти на иссык-кульское плоскогорье через очень труднодоступное ущелье, по которому не было никакой возможности пройти с моим многочисленным отрядом, вьюками и верблюдами.
Весь же свой отряд я послал немедленно вперёд по обходной горной дороге с художником Кошаровым с тем, чтобы соединиться с ним в том месте, где он, спустившись со своего привала на иссык-кульскую равнину, будет переправляться через реку Каракол на том месте, где через несколько десятков лет после того возник город Каракол, получивший впоследствии имя славного нашего исследователя Средней Азии - Пржевальского.
В это же время (10 июня 1857 года), когда, кроме сопровождавших меня казаков, в этой местности не бывало ещё ни одного русского, я, желая быть сам как можно более налегке, оставил при себе только всегда неразлучного своего спутника казака-переводчика и хорошо знакомого с местностью каракиргизского проводника.
Вопрос о том, нет ли в Тянь-шане вулканических горных пород стоял для меня на первом плане, и, так как я уже убедился в том, что кристаллические горные породы аксуйской долины, приподнимающие пласты осадочных пород (известняков и сланцев палеозойских систем), оказались гранитами и сиенитами, то мне оставалось только тщательно разыскать, не найдется ли вулканических пород между бесчисленными валунами, увлекаемыми бурной речкой с самых отдалённых вершин Небесного хребта.
Но никаких вулканических пород между валунами реки в её долине не оказалось. Я мог спокойно перейти всецело к исследованию флоры Аксуйской долины и сделать в ней полный сбор встреченных мной растений, которые оказались на всём исследованном мной протяжении принадлежащими к зонам субальпийской, лесной и отчасти культурной земледельческой.
Древесную растительность долины составляли из хвойных пород: среднеазиатская ель (Picea Schrenkiana), доходящая до Гималайского хребта, арча (Juniperus sabina), также характерная древесная порода среднеазиатских горных хребтов, а из лиственных пород дикая яблоня (Pyrus malus), рябина (Pyrus sorbus) и следующие характерные среднеазиатские кустарниковые породы: черный барбарис (Berberis heteropoda), иргай (Cotoneaster nummularia), боярка (Crataegus pinnatifida), две породы смородины (Ribes atropurpureum и R. rubrum), две породы жимолости (Lonicera hispida и L. microphylla).
Что же касается до флоры трав, то она имела характер флоры отчасти культурной зоны Заилийского края, отчасти лесной и даже субальпийской. (Вот полный список трав, собранных мной 10 июня в долине реки Ак-су выше и ниже Алма-Арасана: Thlaspi arvense, Sisymbrium brassicaeforme, Capsella bursa-pastoris, Nasturtium palustre, Dianthus crinitus, Silene viscose, Linum perenne, Malva borealis, Trifolium repens, Astragalus icioides, Galium boreale, Artemisia vulgaris, Lappa tomentosa, Mulgedium azureum, Campanula glomerata, Asperugo procumbens, Verbascum phlomides, Veronica an-agallis, V. biloba, Dracocephallum integrifolium, Scutellaria alpina, Sc. galericulata, Lamium album, Eremostachys sanguinea, Urtica dioica, Iris Guldenstadtiana, Triticum prostratum.).
Обследовав обстоятельно флору долины Ак-су на расстоянии нескольких вёрст вверх от нашего ночлега, мы повернули назад и начали спускаться по левому берегу реки. Дорога была очень затруднительна, так как долина имела характер дикого ущелья, заросшего очень роскошной растительностью.
Только вёрст пять ниже Арасана долина расширилась, и так как мы следовали по высокой левой её окраине, то с неё открылся постепенно обширный вид на всю прииссык-кульскую равнину.

Источник:
Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.