Пикеты в Семиречье.

"Пи­кет - до­мик, по­стро­ен­ный невда­ле­ке ка­кой-ни­будь реч­ки, или, за неиме­ни­ем её, близ озе­ра или ко­лод­ца. До­мик за­клю­ча­ет в себе ка­зар­му для семи или две­на­дца­ти, а ино­гда, по важ­но­сти пунк­та, пят­на­дца­ти и бо­лее ка­за­ков. Неболь­шие сени от­де­ля­ют ка­зар­му от ком­нат­ки для про­ез­жа­ю­щих. Если на пи­ке­те жи­вёт офи­цер, то по­ме­ща­ет­ся в этой ком­нат­ке. На пи­ке­те есть та­к­же ко­нюш­ни, за­воз­ни, са­раи, по­гре­ба и про­чая служ­бы. Все зда­ния, боль­шею ча­стью, об­не­се­ны рвом и ва­лом. Пи­ке­ты один от дру­го­го на рас­сто­я­нии 20, 25 и даже 30 вёрст. На каж­дом пи­ке­те есть поч­то­вые ло­ша­ди и ям­щи­ка­ми из ка­за­ков. Цель пи­ке­тов за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы обез­опа­сить со­об­ще­ния меж­ду степ­ны­ми окру­га­ми".

Про­то­и­рей Ми­ха­ил Пу­тин­цев. "От Се­ми­па­ла­тин­ска до Ко­па­ла". 1865 г.

Военные укрепления на пути от Семипалатинска до Верного.

В 1847-1854 г.г., после восстания Кенесары Касымова и принятия большей частью казахских родов российского подданства, для защиты территории и населения от экспансии соседних государств (Кокандского ханства и Империи Цин), сибирскими казаками в Заилийском крае (Семиречье) восстанавливается Аягуз, а также основывается ряд военных укреплений-пикетов (Чубар-Агачский и другие) и постоянные городские поселения: Капал и Верный (Алматы), составившие Новую Сибирскую пограничную линию.

Термином «пикет» в русской и европейских армиях называли до XIX века включительно – заставу, полевой караул, а также небольшую группу людей, охраняющих что-либо. Для удобства сношений с отрядом на Капале по Высочайшему повелению 22 мая 1848 г. было учреждено почтовое сообщение Аягуза с Капалом, для чего было приказано устроить между станицей Аягузской и Капалом 12 пикетов, в том числе и Джуз-Агачский пикет.
Ныне Жузагаш - станция в Аягозском районе Восточно-Казахстанской области Казахстана.
Пользуясь слабостью наших пограничных оренбургской и сибирской линий, разделённых между собою незанятым пространством в 800 вёрст, хивинцы и коканцы беспрерывно вторгались в наши пределы для грабежа подвластных нам киргиз. 
На протяжении 1100 км., от Семипалатинска и до укрепления Верное через пикет Сергиополь было организовано и построено 41 пикет. С целью прекращения подобных вторжений, мы в свою очередь предпринимали экспедиции и разоряли ближайшие к нашим границам укрепления, служившие сборными пунктами коканских скопищ.
Таким образом, последовательно взяты Ак-Мечеть, Джулек, Яны и Динь-Курган на Сыр-Дарье, Токмак и Пишпек за р. Чу. 
Но все подобные временные экспедиции, несмотря на сопряжённые с ними громадные расходы, были недостаточны для прочного охранения края, вследствие чего и признано было необходимым сомкнуть сибирскую и оренбургскую линии возведением на незанятом пространстве нескольких промежуточных укреплений.
Ныне предприятие это не только исполнено, но блестящие успехи настоящего года дали возможность в одно лето довершить предположение, которое имелось в виду исполнить лишь впоследствии при особо благоприятных обстоятельствах, а именно, не останавливаясь на временной границе вдоль северного склона Александровского и Каратаусского хребтов, сразу занять всю Туркестанскую область, устроив передовую линию от Верного до Аулие-Ата вдоль подошвы гор, и далее, по южную сторону гор, через Чимкент на Туркестан».

Записка министра иностранных дел А. Горчакова и военного министра Д. Милютина на имя императора Александра II о политике в Средней Азии и Казахстане. 20. 11. 1864 г.

Ка­за­чьи по­сты или бе­ке­ты устро­е­ны по все­му степ­но­му поч­то­во­му трак­ту, на рас­сто­я­нии друг от дру­га от 20 до 40 вёрст. Они со­сто­ять из неболь­шо­го ка­мен­но­го (сыр­цо­во­го кир­пи­ча) зда­ния, раз­де­лён­но­го на две по­ло­ви­ны: в од­ной жи­вут ка­за­ки и поч­то­вые ям­щи­ки; дру­гая по­ло­ви­на пред­на­зна­че­на для про­ез­жа­ю­щих.
К зад­не­му фа­са­ду зда­ния при­ле­га­ет двор с ко­нюш­ня­ми и хо­зяй­ствен­ны­ми по­строй­ка­ми. Неко­то­рые бе­ке­ты окру­же­ны неболь­шим рвом и ва­лом, так как, осо­бен­но при на­ча­ле на­ше­го во­дво­ре­ния в сте­пи, кир­ги­зы, вы­ез­жая на ба­ран­ту, не прочь были на­пасть и на бе­кет и не гну­ша­лись ка­за­чьи­ми и поч­то­вы­ми ло­шад­ка­ми.
Мы оста­нав­ли­ва­лись близ бе­ке­тов толь­ко по­то­му, что око­ло них, боль­шею ча­стью, мож­но было най­ти хо­ро­шую воду и под­нож­ный корм для ло­ша­дей и ско­та. Дру­гих удобств по­сты не име­ли.

А. Шипилов. «Переход через Югонтас. Первая встреча и столкновение с китайцами». 1863 г.

«Все пикеты устроены по одному плану и представляют длинное здание, разделенное посредине проездом, по обеим сторонам которого на дворе сде­ланы две лестницы. Одна из них ведет в казарму, где находятся койки казаков, другая - в довольно чистую и просторную комна­ту, предназначенную для проезжающих.
На задней стороне дво­ра построены конюшня и сарай. Стены зданий глиняные; в них кроме маленьких окошечек, выходящих на двор, прорезаны еще бойницы. Все это обнесено валом и обведено неглубоким рвом».
Так описывает Влангали эти пикеты, которые в 1851 г., вероят­но, считались еще необходимыми и поддерживались в прежнем виде. Но те, которые нам пришлось видеть, находились в весьма жалком состоянии: от вала и рва в них не оставалось почти следов, а вместо воинов оказался только содержатель лошадей.
Возле мазанки стоят обыкновенно юрты казахов, которые смотрят за лошадьми и находятся в услужении у содержателя пикета. Как во многих казацких селениях, казахи здесь живут оседло, по неволе. Они носят прозвание «джетаков», и состоят из людей, которые часто работают целые годы в уплату своих долгов, сделанных ими из крайности, для снабжения себя продовольствием во время нужды зимой.

«Путешествие в Западную Сибирь доктора О Финша и А. Брема». 1882 г.

Пер­вы­ми пу­тя­ми со­об­ще­ния Си­би­ри с Се­ми­ре­чьем были поч­то­вые пути из Се­ми­па­ла­тин­ска на Ая­гуз, из Ая­гу­за на Ка­пал и Вер­ный. Ая­гуз был свя­зан поч­то­вым пу­тём с Ка­па­лом в 1848 и 1849 гг., a Вер­ный с Ка­па­лом в 1855 г. Поч­то­вые стан­ции или, как их на­зы­ва­ли то­гда, пи­ке­ты были вы­стро­е­ны непо­сред­ствен­но са­ми­ми ка­за­ка­ми по на­ря­ду и вы­стро­е­ны с та­ким рас­чё­том, что­бы каж­дый пи­кет пред­став­лял со­бою обо­ро­ни­тель­ный пост.
Та­кое рас­по­ло­же­ние пи­ке­тов было необ­хо­ди­мо в то бес­по­кой­ное вре­мя по­то­му, что при ином устрой­стве их - они были бы неми­ну­е­мо раз­граб­ле­ны кир­ги­за­ми. Пи­ке­ты за­ни­ма­лись стро­е­вы­ми и ре­зерв­ны­ми ка­за­ка­ми, для чего раз­бра­сы­ва­лись це­лые по­ле­вые сот­ни, a ра­нее "от­ря­ды".
Стро­е­вые ка­за­ки со­став­ля­ли гар­ни­зо­ны пи­ке­тов и со­про­вож­да­ли в ка­че­стве во­ору­жен­но­го кон­воя про­ез­жа­ю­щих и по­чты меж­ду пи­ке­та­ми, а ре­зерв­ные ка­за­ки слу­жи­ли ям­щи­ка­ми. На каж­дом пи­ке­те на­зна­чал­ся стан­ци­он­ный смот­ри­тель из уряд­ни­ков, на обя­зан­но­сти ко­то­ро­го ле­жа­ло на­блю­де­ние за вой­ско­вы­ми поч­то­вы­ми ло­ша­дь­ми, по­воз­ка­ми и сбру­ей, а точ­но так-же и все про­чие поч­то­вые обя­зан­но­сти.
Пер­вая поч­то­вая кон­то­ра или, вер­нее, от­де­ле­ние Се­ми­па­ла­тин­ской поч­то­вой кон­то­ры было учре­жде­но в 1852 г. в Ая­гу­зе, при окруж­ном при­ка­зе, а в 1856 г., вслед­ствие об­ра­ще­ния ста­ни­цы Ко­паль­ской в окруж­ный го­род, тоже и в ней было от­кры­то, поч­то­вое от­де­ле­ние.
Это поч­то­вое от­де­ле­ние об­слу­жи­ва­ло не толь­ко Ка­паль­ский во­ен­ный округ, но и Ала­тав­ский, для ко­то­ро­го про­стая и де­неж­ная кор­ре­спон­ден­ция, шед­шая из Си­би­ри и Ая­гу­за, до­став­ля­лась в это от­де­ле­ние, от­ку­да и при­ни­ма­лась офи­це­ром, осо­бо каж­дый раз ко­ман­ди­ро­ван­ным для этой цели из Вер­но­го, два раза в ме­сяц.
При­ём­щик офи­цер, вме­сте с тем, до­став­лял и ка­зён­ную кор­ре­спон­ден­цию из Bер­но­го в Ка­пал. Все поч­то­вые ли­нии Се­ми­ре­чья neре­шли в непо­сред­ствен­ное ве­де­ние пра­ви­тель­ства толь­ко с на­ча­ла 1867 г., и толь­ко с это­го вре­ме­ни ка­за­ки осво­бо­ди­лись от несо­от­вет­ству­ю­щей их при­зва­нию служ­бы ям­щи­ка­ми и поч­то­вы­ми смот­ри­те­ля­ми".

Казачий историк Н.В. Леденёв. "История Семиреченского казачьего войска". 1909 г.

1. Семипалатинск.

От Семипалатинска до города Сергиополя (бывшего Аягузского приказа) дорога идет на расстоянии 271¼ версты, чрез пикеты от 22 до 37 верст (максимально) один от другого. На сих пикетах расположены сибирские линейные казаки, содержатся контрактовые почтовые лошади и земские для проезда чиновников.
Сообщение окружных приказов между собою и с линией производится теперь по этим военным дорогам безопасно и безостановочно, хотя, само собою разумеется, дается проезжему по нелишней все-таки предосторожности казачий конвой.
От Семипалатинска на Копал и потом в Алматы (укрепление Верное) военная дорога идет внешними округами: Аягузским, Копальским и Алатавским (Кокпектинский остается влево). С линии местность сперва степная и ровная, но далее встречаются отроги хребтов: Колбинского и Чингиз-Тау, не доезжая до Сергиополя.
Потом дорога идет около реки Аягуза и оконечности моря Балхаша, а проехав Копал, опять гориста до Алмат. Сия езда очень оригинальна! Казачьи и киргизские лошади, чистые степняки, мчат тарантас (где местность позволяет колесную езду) на славу, с страшным гиканьем ямщиков, с гарцованьем конвоя и всеми принадлежностями чисто азиатской поездки.
Удобств, конечно, немного, за исключением некоторых хорошо населенных пунктов, уже обратившихся ныне в порядочные городки, например: Копал и Алматы; зато в хорошее летнее время или, точнее сказать, в конце мая, когда еще нет больших жаров, житье в этой части степи и езда по ней не лишены не только приятности, но и поэтической прелести.

«Описание Западной Сибири. Сибирско-Киргизская степь». Том. 3. Москва. 1867 г.

Географические координаты Семипалатинска: N50°25'33 E80°15'07

2. Улугузский пикет.

Пространство между Иртышом и первым на моем пути Улугузским пикетом (26 вёрст) имело характер полупустыни. Почва была здесь песчаная, с галькой; необыкновенно редкая растительность состояла из ковыля (Stipa capillata) и полыни (несколько видов Artemisia), но появились уже некоторые характерные, чисто азиатские растения, в особенности из галофитов (солянок).

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

Географические координаты Улугузского пикета: N50°10'25 E80°19'35

3. Аркалыкский пикет.

Уже через версты четыре, не доезжая до Аркалыкского пикета, я въехал в горное ущелье, состоявшее из кремнистого сланца, поднятого зелёным порфиром (грюнштейном), или диабазом.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

Географические координаты Аркалыкского пикета: N49°58'33 E80°19'25

4. Ачикульский пикет.

За последние годы уже сравнительно мало осталось таких мест, где люди ездят «на почтовых», и очень многие и понятия не имеют о том, что это за «почтовые». Через каждые 20-25 километров, а иногда и больше, стояли почтовые станции, на которых жили ямщики, содержалось несколько троек лошадей, а над всем этим неограниченно царил «староста» - верховный вершитель судеб проезжающих.
Лошади запрягались в особые экипажи, называвшиеся по-местному «трашпанками» и представлявшие собой пустой кузов без сиденья с верхом или без верха. В кузове вы размещали свои вещи как вам удобно, устраивая из них сиденье или постель, и могли ехать сидя или лежа, по желанию.
Но со следующей станции трашпанка возвращалась обратно, и вы должны были перекладывать вещи в новую трашпанку, и так всю дорогу. Или, если лошадей в момент вашего приезда на станцию не было, выносить вещи в помещение для приезжающих и там ждать, пока будут лошади и можно будет ехать дальше.
Если вам не улыбалась такая постоянная перекладка вещей, которую, между прочим, от железной дороги до Верного надо было проделать ровно 33 раза, вы должны были раздобыть свой «проходной» тарантас, и тогда на станциях перепрягались только лошади.
Получать лошадей мог каждый, но преимуществом в смысле очереди пользовались лица, ехавшие «по казенной надобности», т. е. по службе, и имевшие особые «открытые листы». В остальном очень строго соблюдалась живая очередь, т. е. момент приезда каждого на станцию, если скоплялось несколько проезжающих.
Особой внеочередностью пользовались только фельдъегери и дипломатические курьеры. Но они на этом тракте были величайшей редкостью, и я за много лет встретил из этого рода лиц только одного. Ему, когда он еще только подъезжал к станции, уже выводили и запрягали лошадей.
Все вопросы, касающиеся отпуска лошадей и т. п., безапелляционно решал староста. Проезжающие были в полной зависимости от него. Но надо сказать, что должность старосты не принадлежала к числу спокойных. Не было ни одной минуты ни днем, ни ночью, когда не могла бы подъехать тройка с проезжающим, причем каждый немедленно звал старосту и требовал лошадей.
Если лошадей не оказывалось, требовалась книга, в которую записывались отпущенные лошади, а так как большинство ничего в этой книге не понимало, то она просматривалась лишь для пущей важности и затем обычно начинались крик и скандал по поводу задержки.
При этом оказывалось, что каждый непременно едет по самому срочному делу и не может ожидать ни минуты. Часто староста бывал совершенно прав, лошадей у него действительно не было, но от скандалов это его не спасало.
Правда, он их мало боялся, так как сила всегда была на его стороне, и проезжающий мог сколько угодно кричать и ругаться. Но постоянное недосыпание, необходимость вскакивать с постели в любой момент ночи, да и крики и ругань не в меру горячих проезжающих в конце концов нередко озлобляли старост, и они становились заклятыми ненавистниками проезжающих, в которых видели своих кровных врагов.
Была на каждой станции и книга жалоб, причем она даже не хранилась у старосты, а лежала на столе и пользоваться ею было очень удобно. Но жалоба ваша разбиралась месяца через два-три, и вам очень мало было пользы от того, что старосте когда-нибудь будет объявлен выговор.
Да и это случалось редко, так как ямщики всегда подтверждали объяснения старосты, а жалобы проезжающих обычно никем и никак не подтверждались. Только в случае каких-нибудь из ряда вон выходящих действий старосты и если жалоба была подписана несколькими лицами, она имела последствия.
Но лошадей от этого вы в тот день все равно скорей не получали. Сколько же времени надо было для того, чтобы сделать путь от железной дороги до Верного? Это зависело от числа приезжающих, размера почты, главным же образом от погоды, т. е. от состояния дороги.
При хорошей дороге и других благоприятных обстоятельствах его проезжали в пять суток, даже в четверо, а в распутицу же - неведомо во сколько. Мне не случалось тратить на эту дорогу больше 16 дней, но один мой знакомый как-то в недобрый час выехал с железной дороги первого марта и приехал в Верный тридцать первого!
Он рассказывал мне, что на первом же перегоне он обогнал солдата, возвращавшегося из армии домой в Верный, и предложил его подвезти. Но тот с презрением отказался, сказав, что пешком дойдет скорее. И оказался почти прав, так как только перед самым Верным мой знакомый наконец окончательно опередил его.
Теперь езда на почтовых многим, наверно, представляется чем-то изводящим. В действительности это было далеко не так: в хорошую погоду и при хорошей дороге, например весной, когда грязь уже высохла, а пыли еще нет, езда на лошадях имела свою и немалую прелесть.
Вы едете один, на просторе, так, как вам самому хочется: быстро, медленно, сидя, лежа; останавливаетесь тогда, когда вам вздумается, там, где вам нравится, и на столько времени, на сколько захотите. Вся природа к вашим услугам, и вы можете ею наслаждаться в полной мере и даже при желании делать наблюдения и коллектировать, а не довольствоваться видами через окно вагона, когда перед вами мелькает что-то и кто-то, чего и разобрать толком нельзя…
Да и само по себе непрерывное пребывание в течение нескольких суток на чистом воздухе доставляет огромное наслаждение, не говоря о том, что оно, конечно, полезнее для здоровья, чем пребывание в вагоне. Я знаю случаи, когда больные люди резко поправлялись за шесть-семь суток езды на лошадях, что вряд ли случается в поезде.
А мчаться на хороших лошадях с какого-нибудь Курдайского или Долонского перевала, любуясь ловкостью и уверенностью, с какими ямщик правит своей упряжкой на бесчисленных «вавилонах» (Так семиреченские казаки называют крутые повороты, характерные для горных троп и дорог.(, которые делает в таких местах дорога!..
Когда-то и я не понимал того восторга, с которым Гоголь пишет о «птице-тройке». Теперь, немало поколесив на этой самой «птице-тройке», я хорошо понимаю этот художественный образ Гоголя! Но для многих моих читателей он может остаться непонятным, а может быть, и странным, так как теперь даже в очень глухих углах почтовые тройки заменены почтовыми автомобилями.
На поезд променять тройку можно, но только не на почтовый автомобиль! Правда, тому моему знакомому, который 800 км ехал 30 дней, вряд ли было особенно весело и радостно, и я никому не пожелал бы знакомиться с ездой на почтовых в распутицу.
Но в распутицу на автомобиле, пожалуй, еще похуже, чем на лошадях: те хотя медленно, но все-таки везут, а автомобиль на грунтовой дороге буксует и застревает уж абсолютно безнадежно, что мне пришлось испытать и на собственном опыте.

В. Н. Шнитников. «Из воспоминаний натуралиста. На почтовых». Москва: Географгиз, 1958 г. Из главы «Семиречье. Верный». Алма-Ата, 1943 г.
https://rus-turk.livejournal.com/544967.html

Географические координаты Ачикульского пикета: N49°43'24 E80°18'38

5. Джарташский пикет.

Географические координаты Джарташского пикета: N49°30'58 E80°20'55

6. Кызыл-Мульский пикет.

Дорога до Кызы-Муллинского пикета на расстоянии 120 верст превосходна, экипаж ваш катится как по отлично устроенному шоссе, и глазу представляется необозримая равнина, в которой нет ни одного кустика. От Кызы-Муллинского пикета начинают показываться Аркадские горы - невысокие голые скалы всевозможных форм и от времени выветрившиеся.
Растительности кругом никакой нет, - один только карагайник, вышиною в 1½ арш., который здесь вместе с кизяком (скотский помет) служит для отопления киргиз. Карагайник горит прекрасно и тогда, когда только что сорван, и очень жарок, так что, истопивши печку карагайником, свернутым жгутами, наши солдатики на пикетах пекут хлебы.

П. Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Кызыл-Мульского пикета: N49°17'43 E80°23'09

7. Аркатский пикет.

Проехав вёрст тридцать за Аркалыком, я только поздно вечером 6 августа добрался до пятого на моей дороге пикета - Аркатского и ночевал здесь в своём тарантасе, с намерением на другое утро, 7 августа, осмотреть соседние с пикетом горы. Ночь была свежа, к утру было только +7,5°Ц.
Аркатский пикет был расположен направо от дороги, у подножья холмика, и полуокружён хотя не особенно высокими, но очень резко очерченными гранитными горами, собранными в две группы, одна из них - к западу от пикета - называлась Аркат, другая - к юго-западу - Буркат; последняя состояла из продолговатого кряжика самых замечательных по своей форме гранитных пиков, более или менее уподобляющихся остроконечным колпакам или шапкам.
На Аркатские горы я взбирался верхом, а на самые высокие скалы - пешком, цепляясь за кустарники. Высота их, определённая гипсометрически, не превосходила 800 метров. Горы на левой стороне копальской дороги (на юго-восток от пикета) имели совершенно другое сложение.
Вершины их я нашёл состоящими из талькового сланца, приподнятыми на северо-восточной стороне фиолетовым порфиром. У подножья этих гор было солёное озеро, высыхающее летом; на грязном краю его росли наяды (Potamogeton perfoliatus) и некоторые солянки (например, Statice caspia и St. suffruticosa), а рыбы в нём не было.
Зато верстах в тридцати к востоку от Арката находилось озеро, богатое рыбой и потому получившее название Балык-куль. Гранитные Аркатские и Буркатские горы со своими резкими профилями составляли исключение на моем пути в Семиреченский край.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

До Аркатской станции всю дорогу за нами гнался град, догонит, ударит в тарантас и по спинам лошадей, лошади вздрогнут и побегут сильнее. Станция Аркат расположена у подножия скалистого хребта, того же имени. Нам хотелось здесь отдохнуть, но мы решили лучше ехать дальше, чтобы скорее быть в Семипалатинске.
От нечего делать, я подошел к расписанию дороги, висевшему на стене станционного домика.
- «Курьезно! Пишут, через реку мост, а езда вброд!"
Лошади так привыкли ездить вброд, что пугаются, увидя пред собою мост, становятся на дыбы, рвутся во все стороны, но на мост не идут! И право, не знаю, что лучше - ехать ли по ветхому, готовому каждую минуту рухнуть, мосту пли вброд?!

Борис Смирнов. «В степях Туркестана». 1914 г.

Географические координаты Аркатского пикета: N49°01'57 E80°18'17

8. Алджанадровский пикет.

Географические координаты Аджанадырского пикета: N48°49'40 E80°19'08

9. Узун-Булакский пикет.

На следующих пяти перегонах до города Аягуза (118 вёрст) горы имели куполовидные формы и округлые очертания, характеризующие порфировые поднятия. Такие куполовидные горы в особенности заметны были между Усунбулакским и Ингрекеевским пикетами.
Тут весь перегон шёл через холмистую местность. Горы эти носили название Ингрекея и были подняты зелёными порфирами (диабазами). За Ингрекеевским пикетом к Алтынкалатскому степь становится ровнее. Верстах в шести за Алтынкалатским пикетом наша дорога перешла через сухое русло высохшей реки, которую казаки называли Горькою.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

Географические координаты Узун-Булакского пикета: N48°35'42 E80°19'22

10. Инрекейский пикет.

Тут весь перегон шёл через холмистую местность. Горы эти носили название Ингрекея и были подняты зелёными порфирами (диабазами). За Ингрекеевским пикетом к Алтынкалатскому степь становится ровнее. Верстах в шести за Алтынкалатским пикетом наша дорога перешла через сухое русло высохшей реки, которую казаки называли Горькою.
Эта безводная река - первая встреченная мной на 220-вёрстном расстоянии от Иртыша - и была Ащи-су, или Чаганка, левый приток Иртыша. Верховья Ащи-су находятся в хребте Чингистау, зубчатый гребень которого синеется вдали от Алтын-калатского пикета.
Последний перегон от Алтын-калата до Аягуза (30 вёрст) я сделал поздним вечером 7 августа, так как солнце уже закатилось, когда я выехал из Алтын-калата. Вечерняя заря исчезла; ночь была тёплая и великолепная; звёзды блистали очень отчётливо на безоблачном горизонте, но тихим и ровным, как бы сухим блеском, а не мерцая разноцветными огнями, как на безоблачном же небосклоне Италии.
Оттого они казались очень маленькими. На востоке, вслед за лёгким заревом, поднималась луна. Она казалась такой малой на горизонте, как бы была в зените, диск её был резко очерчен, свет её был ярок; всё это обличало необыкновенную сухость воздуха; росы не было и следа.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

Географические координаты Инрекейского пикета: N48°21'18 E80°27'40

12. Сергиополь (Мамырсу пикет.

2 сен­тяб­ря 1848 года Ат­кин­сон по­ки­нул со сво­ею мо­ло­дою же­ною Се­ми­па­ла­тинск на Ир­ты­ше, что­бы со­вер­шить осен­нее пу­те­ше­ствие к Ко­паль­ску, то­гдаш­ней са­мой юж­ной ка­за­чьей ста­ни­цы у Ала-Тау, Ко­па­лу или Ко­паль­ску. До Ая­гу­за стран­ство­ва­ние со­вер­ши­лось вполне счаст­ли­во. Пу­те­ше­ствен­ни­ки си­де­ли на сво­ей по­кла­же в лёг­кой по­воз­ке. От од­ной ста­ни­цы до дру­гой, зна­чит, при­бли­зи­тель­но каж­дые 15 вёрст, впря­га­ли све­жих ло­ша­дей. Один ка­зак пра­вил ло­ша­дь­ми, а двое еха­ли вер­хом по сто­ро­на
м эки­па­жа, что­бы охра­нять пу­те­ше­ствен­ни­ков в лу­чах на­па­де­ния кир­гиз­ских раз­бой­ни­ков, ко­то­рые бро­дят по бли­зо­сти про­ез­жих до­рог. Ая­гуз до­воль­но боль­шая ка­за­чья ста­ни­ца, или ма­лень­кая кре­пость с ва­ла­ми, но без пу­шек.
Впро­чем, там есть ба­та­рея по­ле­вых ору­дий, 900 хо­ро­ших кон­ных ка­за­ков и незна­чи­тель­ное чис­ло пе­хо­ты, кро­ме ко­ман­ди­ра вой­ска, тут на­хо­дит­ся ещё за­се­да­тель, ко­то­рый обя­зан об­ра­щать осо­бое вни­ма­ние на дру­же­ствен­ное от­но­ше­ние к ко­чу­ю­щи­ми по бли­зо­сти пле­ме­нам.
Все чи­нов­ни­ки очень ску­ча­ют в этом уеди­нён­ном по­се­ле­нии. От ску­ки тут пьют мно­го креп­ких на­пит­ков. На до­ро­ге Ат­кин­сон встре­тил ви­но­тор­гов­ца, ехав­ше­го в Ая­гуз с зна­чи­тель­ным ко­ли­че­ством вина и шам­пан­ско­го, ко­то­рое, ко­неч­но, ни­ко­гда не бы­ва­ло во Фран­ции.
Бу­тыл­ку по­след­не­го про­да­ют в Ая­гу­зе по 5 руб­лей. За­се­да­тель со­би­ра­ет у себя еже­год­но раз всех oкрест­ных кня­зей к тор­же­ствен­но­му за­се­да­нию. От Ая­гу­за на­доб­но было пу­те­ше­ство­вать вер­хом, а вещи вез­ти на двух вер­блю­дах. Кон­вой со­сто­ял из трёх ка­за­ков и пяти кир­ги­зов.
По­след­ние обык­но­вен­но охот­но со­пут­ству­ют стран­ни­кам.

Ан­глий­ский пу­те­ше­ствен­ник и ху­дож­ник Т.У. Ат­кин­сон. "Пу­те­ше­ствие по Си­би­ри и при­ле­га­ю­щим к ней стра­нам Цен­траль­ной Азии". 1865 г.

Часам к 9 увидали мы высокую, зеленую колокольню Сергиополя, а недалеко от города, на хол­ме, верхового, который, завидя нас, опрометью поскакал в город. Это нас несколько удивило, так как ранее верховой обыкновенно встречал нас на станции и провожал до города.
Но подполковник Фридерикс, - так назывался наш новый покровитель - не удо­вольствовался дать нам в провожатые одного только казака: к величайшему нашему удивлению у городских ворот нас ожидали 8 человек казаков, в полной парадной форме, с трубачом и знач­ком, которые, при нашем приближении, отдали нам честь и затем сопровождали в галоп, в виде почетного конвоя, до самой нашей квартиры.
Здесь нас встретил подполковник Фридерикс - началь­ник Сергиопольского округа (Лепсы), очень любезный и привет­ливый господин, нарочно прибывший для нас из Лепсы. Под его же опытным руководством мы должны были и продолжать наш путь к Ала-Тау.
Сергиополь, переименованный с 1860 г., назывался прежде Аягусом, по реке того же имени, и был основан в 1831 г. Это ма­ленький городок, имеющий около 1000 жителей (по Шваненбаху 1044, а по Штумму 1540), потому что крепость с обвалившимися валами утратила теперь свое первобытное значение, и указыва­ет только на первоначальное значение ее, как убежища от каза­хов.
В крепости, впрочем, находятся еще и до сих пор казенные здания, между ними и дом коменданта, майора Палицкого. Также радушно, как комендант, принял нас и священник, ме­сто служения которого - церковь также находилась в крепости.
Мы осмотрели ее, но я не нашел в ней ничего достопримечатель­ного кроме одного запрестольного образа, представляющего Иисуса, молящегося на горе Элеонской, работы художника Барули­на, неизвестного, впрочем, ни мне, ни - вероятно - большинству моих читателей.
Я привожу это замечание о церкви только для того, чтобы показать, как даже в таких отдаленных местах православные стараются об украшении своих храмов. Аккуратный И. Е. Гмелин, конечно, не удовольствовался бы таким кратким за­мечанием, так как он вел, словно по заданной программе, точный список всех церквей, их приделов, а также чтимых и славимых в них святых, мучеников, великомучеников и чудотворцев.
Жители Сергиополя - татары и казаки, между последними еще так назы­ваемые чола-казаки. В строгом смысле слова, под чола-казаками разумеются продукты помеси между ташкентцами и казахами, а в общем все те люди, которые, волею или неволею, долго жили в Средней Азии (Кокане, восточном Туркестане; и т.д.) и которые, по костюму и языку, не отличаются от жителей тех стран.
Многие из этих чола-казаков были дезертирами, которые, возвратясь, за­являли о себе окружному начальству, как о лицах незнающих от­куда они родом, т.е. следовали тому же маневру, который практи­куется нередко беглыми ссыльными, являющимися добровольно и зачисляемыми в категорию «не помнящих родства».
Из числа 200 домов, лишь немногие деревянные; большая часть выстроены из высушенных на солнце кирпичей и битой глины, с плоской крышей, как они строятся вообще в Семиречье и Туркестане. В городке имеется базар, на котором мы могли до­стать не только чай, соль и другие необходимейшие продукты, но даже оберточную бумагу для сушки растений.
Но все же жизнь в Сергиополе должна быть не особенно приятна, тем более что, на­ходясь посреди выгоравшей степи, это местечко, лишенное рас­тительности и тени летом, должно столько же терпеть от страш­ного зноя, сколько зимой от чрезвычайной стужи.
Для защиты же от этой последней также имеется мало средств, так как ощуща­ется сильный недостаток в дровах. Единственным топливом слу­жат жалкие вязанки таволги или спиреи, которые привозятся на базар казахами. Правда, такие вязанки стоят недорого - всего 1 к. связка, но при больших морозах, их может легко потребовать­ся от 200 до 300 в день, чтобы хотя несколько нагреть комнату, а тогда отопление обойдется недешево.
Имели мы также удовольствие познакомиться с одной особой, говорящей по-немецки, именно с начальником телеграфа, Адоль­фом Паулем, присутствие которого на данном нам подполковни­ком Фридериксом обеде, сделало этот обед особенно для нас при­ятным. В числе прочих блюд подавали нам жареную рыбу из озера Балхаша.
Подкрепившись обедом, мы снова собрались в путь и в 3 часа наши два тарантаса и телега с багажом выехали из гостеприим­ного Сергиополя, причем до заставы нас снова провожал конвой из казаков.

«Путешествие в Западную Сибирь доктора О Финша и А. Брема». 1882 г.

Запасшись в Омске и Семипалатинске всем, на что нельзя было рассчитывать дальше, 18-го марта я прибыл в Сергиопольскую станицу, где предстояло окончательно снарядиться в путешествие. Впереди лежала пустыня, на которой, если не считать почтовых пикетов по тракту, нет ни одного русского поселения, поэтому необходимо было запасаться провизией на несколько месяцев.
Благодаря любезности воинского начальника, скоро были заготовлены сухари, и 23-го марта можно было тронуться дальше. Дорога идет близь Аягуза, представляющего здесь ряд омутов. Местами эту реку в конце лета переходят в брод не замочив ног, перескакивая с камня на камень.
Весной казаки ловят в ней маринку и османов. Долина реки близь Сергиополя покрыта мелким, сильно вырубленным ивняком, и только после 3-й станции встречаются рощи больших тополевых и осиновых деревьев. На третьем же перегоне дорога с гор спускается в степь.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». Записки Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. Книжка VII, выпуск I. 1885 г.

Ста­ни­ца Сер­гио­поль­ская за­ме­ча­тель­на оби­ли­ем ка­мен­ных баб, ко­то­рые при­ве­зе­ны в раз­ное вре­мя из окрест­ных уро­чищ. Боль­шин­ство баб по­став­ле­ны у во­рот: они вко­па­ны там, в виде стол­бов, и креп­ко при­дер­жи­ва­ют во­ро­та, предо­хра­няя их от рас­ша­ты­ва­ния вет­ра­ми, ко­то­рые дуют здесь с боль­шою си­лою.
Бабы эти при­креп­ле­ны к де­ре­вян­ным стол­бам во­рот­ным обык­но­вен­но по­ло­са­ми же­ле­за. Кро­ме этих баб, ко­то­рые мы разыс­ки­ва­ли по ста­ни­це у во­рот раз­ных лиц, мно­же­ство баб упо­треб­ля­лись ка­за­ка­ми на дру­гие до­маш­ние на­доб­но­сти: на стол­бы, на устрой­ство за­бор­ных стен и про­чее.
Я ви­дел мно­го та­ких баб с го­ло­ва­ми и без го­лов за­му­ро­ван­ны­ми в сте­нах, упо­треб­лен­ны­ми на стол­бы и тому по­доб­ное. Иные бабы вко­па­ны в виде стол­бов у оград и на уг­лах уса­деб­ных мест. Я снял фо­то­гра­фи­че­ски бабы, ко­то­рые на­хо­ди­лись в сле­ду­ю­щих ме­стах:
1) у дома ста­нич­но­го прав­ле­ния,
2) у дома леп­син­ско­го ме­ща­ни­на Ка­гир­ма­на Чи­ра­джи­е­ва,
3) у дома Алек­сандра Со­ко­ло­ва,
4) у дома Ле­бер­фар­ба,
5) у дома куп­ца Перву­хи­на,
6) у дома Ми­ха­и­ла Чер­но­ва,
7) у дома Сер­гея Чер­но­ва,
8) на сер­гио­поль­ском ба­за­ре, на углу лав­ки. Сер­гио­поль­ские ка­за­ки на­зы­ва­ют этих баб «чуд­ски­ми бо­га­ми». Этих «бо­гов» рас­се­я­но мно­го по окрест­ным уро­чи­щам, от­ку­да ка­за­ки бе­рут их для сво­их на­доб­но­стей.

Во­сто­ко­вед Н.Н. Пан­ту­сов. «Каменные бабы в Семиреченской области». 1898 г.

Но вот уже вид­на ме­четь и се­рень­кие стро­е­ния Ая­гу­за. Вда­ли реч­ка бле­щет се­реб­ри­стой змей­кой, из­ви­ва­ясь меж­ду то­поль­ни­ком, окайм­ля­ю­щим из­ви­ли­стые бе­ре­га её. Вид этот чрез­вы­чай­но при­я­тен для уста­ло­го гла­за, про­сле­див­ше­го огром­ное про­стран­ство пу­сты­ни, то­щей рас­ти­тель­но­стью и со­жжён­ной солн­цем.
Я на­де­юсь от­дох­нуть в Ая­гу­зе, сто­я­щем в сте­пи как от­рад­ный оа­зис. При­каз и вме­сте кре­пость Ая­гуз­ская сто­ит на пра­вом бе­ре­гу гор­ной реч­ки Ая­гу­за, слу­жа­щей пер­вой гра­нью Се­ми­ре­чен­ско­го края, на­зы­ва­е­мо­го так от семи рек, па­да­ю­щих с хреб­та Джан, или Ала­тау.
Ая­гуз по­сле те­че­ния то бур­но­го в го­рах, то спо­кой­но­го сре­ди пес­ков, вер­стах в двух­стах от сво­е­го ис­то­ка - впа­да­ет в озе­ро Бол­хаш. В кре­по­сти сто­ит от­ряд пе­хо­ты, а в ста­ни­це жи­вут несколь­ко со­тен ка­за­ков под на­чаль­ством от­ряд­но­го на­чаль­ни­ка, ко­то­рый вме­сте и ко­мен­дант кре­по­сти.
Ста­ни­ца рас­по­ло­же­на пра­виль­ны­ми ули­ца­ми вдоль бе­ре­га; тут же рас­ки­ну­ты и юрты кир­гиз, жи­ву­щих все­гда близ ка­за­чьих ста­ниц. Выше по реке, в вер­сте рас­сто­я­ния, рас­ки­ну­лась та­тар­ская сло­бод­ка, с опрят­ны­ми до­ми­ка­ми за­жи­точ­ных тор­гов­цев, ко­то­рые ез­дят в Чу­гу­чак и Куль­д­жу для мены ро­га­то­го ско­та и овец сво­их на чай и про­чие про­из­ве­де­ния, вы­год­но сбы­ва­е­мые в сте­пи, а та­к­же в Се­ми­па­ла­тин­ске и Пет­ро­пав­лов­ске.

Ф. Ц. "Вос­по­ми­на­ни­ях о Кир­гиз­ской сте­пи". 1854 г.

Сер­гио­поль­ская ста­ни­ца - пер­вое по­се­ле­ние Се­ми­ре­чья - про­из­ве­ла на меня непри­ят­ное впе­чат­ле­ние сво­им убо­же­ством. Стро­е­ния в ней - жал­кие ма­зан­ки, даже небе­ле­ные, кру­гом пес­ки. Са­дов нет, а гор­ная реч­ка про­те­ка­ет у са­мой ста­ни­цы. Сер­гио­поль­цы за­ды­ха­ют­ся в пыли и жа­рят­ся на солн­це, без са­дов, не ина­че как из-за сво­ей лени.

Свя­щен­ник В. Ила­ри­о­нов. «Дневник священника Туркестанской епархии». 1905 г.

Пер­вым ак­том в ис­то­рии ко­ло­ни­за­ции Се­ми­ре­чья, яв­ля­ет­ся раз­ре­ше­ние, дан­ное ге­не­рал-гу­бер­на­то­ром За­пад­ной Си­би­ри Ве­лья­ми­но­вым 21-го ян­ва­ря 1832 г. Ом­ско­му об­ласт­но­му на­чаль­ни­ку, по­се­лить во внеш­нем Ая­гуз­ском окру­ге до 100 ка­за­чьих се­мейств с предо­став­ле­ни­ем им двух­лет­ней льго­ты от служ­бы.
Пер­вый при­ступ за­кон­чил­ся пол­ной неуда­чей, как по­то­му, что, в силу сло­жив­ших­ся по­ли­ти­че­ских об­сто­я­тельств - он был сде­лан ещё, по ви­ди­мо­му, несвое­вре­мен­но. Одна толь­ко двух­лет­няя льго­та от служ­бы не была до­ста­точ­ной для воз­на­граж­де­ния рис­ка пе­ре­се­ле­ния и не при­вле­ка­ла в те­че­нии це­лых 4,5 лет ни од­ной ка­за­чьей се­мьи в Ая­гуз.
Пер­вы­ми изъ­явив­ши­ми же­ла­ние по­се­лить­ся на Ая­гу­зе были пять се­мейств ниж­них чи­нов 8-го мест­но­го ли­ней­но­го ба­та­льо­на, ко­то­рым 16 ап­ре­ля 1841 г. и было раз­ре­ше­но ко­ман­ди­ром от­дель­но­го Си­бир­ско­го кор­пу­са по­се­лить­ся там с за­чис­ле­ни­ем в ка­за­ки и с от­пус­ком им про­ви­ант­ско­го до­воль­ствия.
В 1847 г. пе­ре­се­ле­но в Ая­гуз по же­ла­нию, но глав­ным об­ра­зом по жре­бию и на­зна­че­нию несколь­ко бо­лее по­лу­сот­ни се­мей 9-го пол­ка, ко­то­рые и об­ра­зо­ва­ли на тер­ри­то­рии бу­ду­ще­го Се­ми­ре­чен­ско­го вой­ска первую, са­мую се­вер­ную, ста­ни­цу Ая­гуз­скую, на­зван­ную по­том Сер­гио­поль­ской. 01.02.1860 г. имен­ным Вы­со­чай­шим ука­зом Ая­гуз­ский внеш­ний округ пе­ре­име­но­ван в Сер­гио­поль­ский, а окруж­ный го­род Ая­гуз в Сер­гио­поль.
Пред­по­ла­га­лось пе­ре­се­лить в Се­ми­ре­чье и За­илий­ский край или, как то­гда на­зы­ва­лось, „на ле­вый фланг" - 3,5 сот­ни ка­за­ков с их се­мья­ми из 6, 7, 8 и 9 пол­ков Си­бир­ско­го вой­ска и 500 кре­стьян­ских се­мей, из ко­то­рых мог­ли быть сфор­ми­ро­ва­ны 2,5 сот­ни, т. е. „ле­вый фланг“ уси­ли­вал­ся це­лым пол­ком.
Во из­бе­жа­ние же из­лиш­них из­дер­жек на со­дер­жа­ние но­во­го пол­ка в до­кла­де пред­по­ло­же­но; - чис­ло ка­за­ков в Си­бир­ском вой­ске оста­вить то-же, т. е. 10, но по­се­ле­ни­я­ми на Ая­гу­зе, Ка­па­ле и вновь про­ек­ти­ру­е­мы­ми уси­лить со­став 10-го пол­ка. Та­кое уси­ле­ние со­ста­ва это­го пол­ка необ­хо­ди­мо не столь­ко в це­лях уве­ли­че­ния чис­лен­но­сти стро­е­вых ка­за­ков, сколь­ко всей мас­сы рус­ско­го на­се­ле­ния для раз­ви­тия зем­ле­де­лия, гор­ной и дру­гой про­мыш­лен­но­сти.

Казачий историк Н.В. Леденёв. "История Семиреченского казачьего войска". 1909 г.

Географические координаты пикета Серегиополь (Мамырсу): N47°57'01 E80°22'55

13. Аягузк (Аягузка) пикет.

Недалеко от города, дорога ведет через татарскую деревню «старый Аягус», домики которой обнесены глиняными валами, а затем через реку Аягус, довольно широкую, быструю, но мелкую, которая, впрочем, во время наводнений бывает значительной, и течет на юг к Балхашу, достигая его, однако только весной в по­ловодье.
Каменистые холмы, за­крывавшие от нас вид на Тарбагатай, тянулись тоже вплоть до второго пикета, называемого, если не ошибаюсь, по имени не­большой речки, - «Ай-су», к которому мы прибыли в 9-м часу ве­чера. Здесь оказалось в высшей степени примитивное, сложенное из глины и кольев и почти на половину устроенное под землею, обиталище троглодитов, в котором мы могли подкрепиться моло­ком, так как чай, по причине солоноватой воды, представлял для нас, новичков, мало привлекательного.

«Путешествие в Западную Сибирь доктора О Финша и А. Брема». 1882 г.

За Баканасом тянется все та же неприглядная полынная степь. Все та же степь примыкает к старому руслу Аягуза, обозначаемому кустами ивы и мелкими деревьями тополя, и далее к самой реке. Вода в Аягузе приблизительно против Мало-Аягузского пикета недавно спала настолько, что оказалось возможным перейти реку в брод.
Множество юрт киргиз, задержанных разливом, стояло по обе стороны, и только вчера, 8-го мая, большинство из них могло перейти на ту сторону реки. Вода на месте брода доходила лошадям почти до хребта, и лишь при помощи верблюдов, взятых у здешних киргиз, мы, не подмочив, перетащили свои вещи на другой берег.
Долина Аягуза поросла ивой, мелким тополем, жимолостью, шиповником и изредка джидой, в которых гнездятся соколы, красноспинный сорокопут и славки. 10-го мая наконец, после 6-недельной жизни в пустыне, мы прибыли в Мало-Аягузский пикет.
Мало-Аягузский пикет поставлен в нескольких верстах от реки, среди степи все того же характера. В 13 верстах от пикета к Сергиополю находится высокий киргизский памятник Кузи-Керпеш, о котором существует романтический рассказ, свидетельствующий о том, что и для этих полудиких номадов не чужда поэзия любви со всеми мучениями неразделенного чувства, со всеми безумствами страсти.
Из бестолковых полурусских-полукиргизских речей переводчика удалось только в общих чертах понять сюжет, оказавшийся не новым и почему-то, по-видимому, любимым тюркским племенем. Давным-давно, когда мундир русского солдата еще не появлялся среди бесплодных степей Семиречья, когда новые порядки, внесенные русской цивилизацией, еще не грезились кочевым обитателям степи, жил влиятельный богатый киргиз Кузи-Керпеш. Влюбившись в одну красавицу, он заручился согласием ее родителей на брак с ней и заплатил им богатый калым.
На его несчастье, молодой небогатый батырь пленил сердце красавицы, и она пользовалась его взаимностью. Смерть от руки влиятельного соперника поразила его в ту минуту, когда он мечтал о любимой женщине. Убитая горем девушка, желая поставить могущественному соискателю ее руки невыполнимое условие брака и тая, с другой стороны, печальную решимость, предложила ему построить в короткий срок высокий памятник. Невыполнимость условия заключалась главным образом в том, что камень приходилось брать из Арганатинских гор, т. е. верст за 60 от места постройки. Но велика была сила любви киргиза, и всякие трудности рушились перед этой могучей страстью.
Он собрал массу народа, расставил его непрерывной цепью от Арганатинских гор до места постройки. С рук на руки передавались камни, и в назначенный срок явился высокий памятник, далеко видимый в окрестностях. Но не долго продолжалось торжество могущественного киргиза.
Непоколебимая красавица взошла на вершину пирамиды и на глазах народа и своего обожателя бросилась вниз. Полный отчаяния Кузи-Керпеш взобрался на тот же памятник и, ринувшись отсюда, покончил спою жизнь у окровавленного трупа своей возлюбленной.
Существуют несколько иные и, может быть, более верные варианты этого рассказа.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Географические координаты Аягузского (Аягузка) пикета: N47°50'15 E80°00'06

14. Талды-Кудукский пикет.

Географические координаты Талды-Кудукского пикета: N47°36'57 E79°47'21

15. Кызыл-Куйский (Кызылкия) пикет.

Географические координаты Кызыл-Куйского (Кызылкия) пикета: N47°25'21 E79°42'15

16. Мало Аягузский пикет.

Географические координаты Мало Аягузского пикета: N47°12'40 E79°37'07

17. Джуз-Агачский пикет.

Утром 24-го марта мы прибыли на ближайший к Балхашу пикет Джус-Агач, откуда и решено было сворачивать на озеро по вьючному пути. 17-го мая в том же составе, но с большим количеством вьючных лошадей, так как весь багаж и коллекции приходилось везти с собой, мы выступили из пикета на Джус-Агач.
Верблюдов брать было неудобно потому, что они совершенно не выносят комаров. Почтовый тракт на этом переходе, по случаю разлива Аягуза, делает небольшой обход, и самый пикет Джус-Агач перенесен на время на другое место.
Отсюда на Арганаты, объезд этот настолько велик, что потребовалось устроить временную полустанцию. Дорога от Мало-Аягуза до Джус-Агача идет сухой степью, покрытой полынью и кокпеком; здесь в большом количестве живут белокрылые жаворонки, бульдрюки (P. arenarius) и розовые скворцы.
Стаи этих последних птиц с их прелестной розовой окраской, густо унизывающие кусты, представляют необыкновенно красивое зрелище. От Джус-Агача до полустанции степь принимает более солонцеватый характер: то и дело попадаются тонкие солончаки и небольшие озерца, на которых держатся шилоклювки, красные утки, веретенники и черные крачки.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Джуз-Агачский пикет, где останавливался Чокан, был узлом караванных дорог, идущих от Троицка, Петропавловска и Семипалатинска. Всего за пять лет до приезда Чокана в Джуз-Агаче побывал неутомимый странствователь по земному шару Егор Ковалевский.

Сергей Николаевич Марков. «Идущие к вершинам». 1962 г.

От Семипалатинска до города Сергиополя (бывшего Аягузского приказа) дорога идёт на расстоянии 271¼ версты, чрез пикеты от 22 до 37 вёрст maximum один от другого. На сих пикетах расположены сибирские линейные казаки, содержатся контрактовые почтовые лошади и земские для проезда чиновников.
Сообщение окружных приказов между собою и с линией производится теперь по зтим военным дорогам безопасно и безостановочно, хотя, само собою разумеется, даётся проезжему по нелишней всё-таки предосторожности казачий конвой.
От Семипалатинска на Копал и потом в Алматы (укрепление «Верное») военная дорога идёт внешними округами: Аягузским, Копальским и Алатавским (Кокпектинский остаётся влево). С линии местность сперва степная и ровная, по далее встречаются отроги хребтов: Колбинского и Чингиз-Tay, не доезжая до Сергиополя.
Потом дорога идёт около реки Аягуза и оконечности моря Балхаша, а проехав Копал опять гориста до Алмат. Сия езда очень оригинальна! Казачьи и киргизские лошади, чистые степняки, мчат тарантас (где местность позволяет колесную езду) на славу, с страшным гиканьем ямщиков, с гарцеваньем конвоя и всеми принадлежностями чисто-азиатской поездки.
Удобств, конечно немного, за исключением некоторых хорошо населённых пунктов, уже обратившихся ныне в порядочные городки, например: Копал и Алматы за то в хорошее летнее время, или точнее сказать в конце мая, когда ещё нет больших жаров, житьё в этой части степи и езда по ней не лишены не только приятности, но и поэтической прелести.
Многие местности вовсе не походят на степь, в том значении, которое мы привыкли придавать этому слову. Гор много и не бесплодных, а покрытых раскошною растительностью. Проточных, светлых и чистых вод тоже много. Зелень трав и яркие краски цветов восхитительны!
Города, степные укрепления, казачьи станицы - не разнятся от того, что можно встретить внутри Сибири и на Линии. Быт их тот же, с тою только разницей, что подальше от просвещённого мира, да и жить поскучнее.

Исследователь И. Завалишин. "Описание Западной Сибири. т.3. Сибирско-Киргизская степь". 1867 г.

Дорога от Капала до пикета Джус-Агачского идет также горами, с довольно крутыми спусками и подъемами, одна станция хотя и ровна, но усеяна таким крупным булыжником, что проезжающего бросает в повозке из одной стороны в другую; а дело бы, кажется, не очень трудное, чтоб эту дорогу сделать покойнее: стоило бы только в некоторых местах отбросать или разбить булыжник, отчего содержатели вольной почты были бы в большом выигрыше, сберегая экипажи свои и лошадей.
Здесь на пути вам встретится чрезвычайно быстрая речка Каратал, которая катит свои воды из гор, разбиваясь о камни; через нее устроен довольно порядочный мост.

П. Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Джуз-Агачского пикета: N46°55'08 E79°32'27

18. Арганатуйский пикет.

На четвёртой от Аягуза станции, Мало-Аягузской, мы расстались с рекой Аягузом и через два перегона (около 60 вёрст), совершённые уже ночью, достигли на рассвете 10 августа интересовавшей меня станции Арганатинского пикета.
Пикет этот был расположен в ущелье маленькой горной группы, состоявшей из скал чёрного кремнистого сланца, круто приподнятых порфиром. По ущелью мимо пикета протекал ключ чистой воды. Дорога поднималась по этому ущелью.
Я остановился на пикете для того, чтобы пересесть на верховую лошадь и предпринять в сопровождении двух казаков экскурсию к камышам, окаймляющим озеро Балхаш, видное из пикета в хорошую погоду. К сожалению, когда мы выехали из пикета и сделали несколько верст по направлению к Балхашу, тучи собрались со всех сторон и пошёл сильный дождь, промочивший нас, что называется, до костей.
Экскурсия не удалась, пришлось вернуться на пикет.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г. г.

От Джус-Агача мы прошли по тракту к Арганатам и на 13-й версте своротили в пески на запад по направлению к Балхашу. Откочевывавшие в это время киргизы во множестве стояли в этих песках.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Великолепная лунная ночь благоприятствовала опять нашему путешествию и в 1 часу ночи на 8 мая, мы достигли пикета Кара­коль, где подполковник был встречен 8-ю стоявшими во фронте казаками. Ранний утренний час застал нас снова бодрствующими и наградил нас поразительным видом, не только Тарбагатайской цепи на северо-востоке, но даже снежных вершин Ала-Тау, южно­го предела области наших странствований.
Караколь состоит из пары глиняных шалашей и сараев, кото­рые, по-видимому, выстроены более для лошадей, чем для людей, и находится недалеко от речки того же имени, вытекающей из Тарбагатайских гор и впадающей в северный конец Сассык-Куля.
Речка эта довольно широка, но ее берега, отчасти покрытые го­лышами, свидетельствовали, что во время половодья она долж­на значительно увеличиваться в своих размерах. Правый берег, на котором мы находились, был несколько возвышен и местами покрыт наносными песчаными буграми, что чрезвычайно шло к общему характеру степи, заросшей высокой, почти в рост челове­ка, но еще сухой травой.

«Путешествие в Западную Сибирь доктора О Финша и А. Брема». 1882 г.

Дорога до Арганаминского пикета (Правильно: Арганатинский пикет, Арганатинские горы. - rus_turk.]) пролегает по пустынным солончакам. Растительности нет никакой, кроме приземистого багульника. Хребет Арганаминских гор довольно невысок, но с одной из гор, около Арганаминского пикета, можно, в ясную погоду, видеть озеро Балхаш, синеющееся верст за 60.
Доступ к нему чрезвычайно труден, потому что оно на огромное пространство окружено сыпучими песками. Из зверей в здешней местности водятся архары (каменные бараны), но в особенности много волков, которые бывают до того смелы, что незадолго до моего приезда один из них, преследуя собаку, забежал в казарму пикета, где и был убит казаками.
Из птиц, по дороге нередко встречаются стрепеты, дрофы и табуны степных рябчиков. Дорога солончаками невыносимо тряска, а песками утомительна для лошадей, и, кроме того, в безветренную погоду подымается от экипажа такая едкая, невыносимая пыль, что не знаешь, куда от нее деваться, и с трудом дышишь.

П. Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Арганатинского пикета: N46°39'24 E79°39'09

19. Ашыбулакский пикет.

Географические координаты Ашыбулакского пикета: N46°22'54 E79°37'48

20. Лепсинский (Коктерексай) пикет.

Я, пересев в тарантас, решил продолжать свой путь к Копалу. Через два перегона (65 вёрст) я достиг Лепсинского пикета и выехал на реку Лепсу. Это была первая значительная река Семиречья.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

Лепсинский пикет - почтовая станция, около которой лет 10 тому назад впервые поселились крестьяне, живущие теперь в количестве около двух десятков дворов. Окрестности представляют глинистую степь, покрытую полынью, астрагалами и проч.
Лес долины Лепсы, состоящий здесь все так же из джиды и тала, значительно вырублен. С западной стороны поселка подходит огромнейший бархан, который грозит в скором времени потопить постройки. По словам старожил, лет 10 тому назад этот бархан был меньших размеров и находился саженях в 50 от строений; теперь же передняя его часть подступила к заборам, которые с каждым годом все более тонут в песке.
Направление движения его почти прямо на O, т. е. в самый поселок. Длина гребня немного более 300 шагов, наибольшая высота подветренного бока несколько более человеческого роста. Этот огромный бархан образовался из слияния многих меньших, так что нижняя граница подветренной стороны имеет вид волнистой линии.
По другую сторону Лепсы, в некотором от нее расстоянии, находится немало барханов, разбросанных в беспорядке по степи. Все они невелики. Главное занятие жителей Лепсинского поселка -- торговля овсом и ячменем, которые сбываются обозам, идущим по тракту.
Скотоводство служит также большим подспорьем жителям, но недостаток лугов и пахотных земель для разведения клевера ограничивает его размеры. Луговые земли в незначительных размерах находятся на р. Караджигде, в нескольких верстах от поселка.
Земледелия здесь почти не существует за невозможностью искусственного орошения. В прежнее время кое-где воду выводили из Лепсы при помощи арыков, теперь же, когда уровень ее понизился, исчезла эта возможность ирригации.
В реке в незначительном количестве ловится рыба, по преимуществу маринка (Sch. argentatus, Sch. Kolpakowskii) и реже окунь (Perca Schrenckii) [представители рода Diplophysa (D. labiata, D. Strauchi), хотя и ловятся в Лепсе, но в пищу не употребляются).

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Лепсинский пикет расположен на берегу прекрасной речки Лепсы, на которой устроен паром, передвигающийся посредством каната. Берега речки покрыты небольшим лесом и зеленью, которые так отрадно видеть после солончаков. В реке водится особенная степная рыба: османы, окуни черного цвета и маринка; последняя не привыкшему человеку к употреблению вредна, а икрой ее можно отравиться.

П. Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Лепсинского (Коктерексай) пикета: N46°05'14 E79°28'21

21. Басканский пикет.

Сверх того, мы видели много дроф и стреляли с успехом куропаток (Perdix daurica) и степных рябков (Plerocles arenarius). В этот день (10 августа) я переехал и вторую значительную реку Семиречья, Баскан, при Басканском пикете, и достиг третьей реки Аксу, у Аксуйского пикета, после двух перегонов от Лепсы (65 вёрст), где и ночевал.

П. П. Семенов-Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1857 г.г.

18-го июля тройка почтовых лошадей помчала из Лепсинского пикета по ровной и пыльной дороге тележку, в которой лежали багаж, ящики коллекций и "петербургский таксыр", как меня называли киргизы. До Абакумовского пикета дорога пролегает глинисто-песчаной степью, покрытой полынью, местами чием, ак-мией (Sophora alopecuroides).
В 13 верстах от Басканского пикета лежит озеро Басканкуль, о котором мы узнали только то, что оно окружено камышами и служит излюбленным местом комаров и мелких черных как смоль окуней. Киргизы в течение зимы в большом количестве вытаскивают последних оттуда при помощи крючка, насаженного на палку.
Для этой цели они делают прорубь и столпившуюся около нее рыбу поддевают этими маленькими баграми. Жители Абакумовского поселка успешно занимаются земледелием, и их арыки и пашни приятно поражают глаз путешественника, утомленный однообразием бесплодной степи.
Поселок стоит как раз у подошвы Абакумовских гор, и отсюда дорога врезается в их темные ущелья. Подъезжая к горам, издали можно видеть необычайно резкую, прямую как стрела границу между горами и степью. Линия эта определяется различными очертаниями выдающихся предметов на поверхности земли и различными цветами почвы.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

На половине пути от Басканского пикета начинают показываться вершины Алатавского хребта, покрытые нетающими снегами. Привыкшему глазу к постоянной равнине как-то не верится, что это горы, сначала считаешь их за облака на горизонте, но с приближением громады эти кажутся явственнее, и невольно дивишься природе и ее грандиозным размерам.
Переехавши на пароме горную речку Аксу, я остановился на пикете ночевать. Спать в казарме нет никакой возможности от бесчисленного множества насекомых-кавалеристов, и потому снова отправляешься в походное свое жилище - повозку, где и слушаешь непрерывный свист, раздающийся на степи в течение целой ночи.

Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Басканского пикета: N45°49'59 E79°39'58

22. Аксуйский пикет.

Кроме моралов водятся здесь архары, или каменные бараны, с крепкими, загнутыми назад рогами и грубою шерстью; теки, род дикого барана, самцы с рогами, а самки без рогов, имеют прекрасную мягкую шерсть и чрезвычайно вкусное мясо.
В предгориях и по камышам водятся барсы и тигры, последние достигают огромной величины, так, в 1858 году убит был тигр, шкура которого от морды до хвоста была 18 четвертей, а прошлою зимой около Аксуйского пикета убили тигра, шкура которого была 16 четвертей.
За неделю до моего приезда, вблизи Лепсинского пикета, тигр задавил 3-х казачьих лошадей. Шкуры этих страшных животных здесь купить можно довольно сходно; так, мне случайно привелось купить за 12 руб. шкуру тигра в 10 четвертей и шкуру барса в 8 четвертей; у последнего пушистый хвост в 2 аршина.
Кабанов в камышах водится множество и они достигают огромного весу - 12-ти пудов.

Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Аксуйского пикета: N45°37'26 E79°27'54

23. Абакумовский (Тас-Пикет) пикет.

18-го июля тройка почтовых лошадей помчала из Лепсинского пикета по ровной и пыльной дороге тележку, в которой лежали багаж, ящики коллекций и "петербургский таксыр", как меня называли киргизы. До Абакумовского пикета дорога пролегает глинисто-песчаной степью, покрытой полынью, местами чием, ак-мией (Sophora alopecuroides).

Александр Михайлович Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-етербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 год.

«По проложении вновь этой дороги восточнее первой, надобно было вместо стоявшего на ключе Карасу пикета построить новый ближе к Баздык-сайскому ущелью. На арыке из реки Аксу построен пикет и, в честь подполковника Абакумова, назван Абакумовым. 
Пикет этот самый лучший (равно как и пикет на реке Коксу) в Семиреченском и Заилийском краях. Он имеет две очень пространные комнаты: одна с голландскою печью, а другая с камином, - что очень нужно для проезжающих зимою. Комнаты эти хорошо меблированы диванами, стульями и столами.
В связи с этими комнатами чрез широкий коридор (сени), простроена и удобно поместительная для казаков казарма. На дворе два большие анбара, конюшня и поднавес. Все эти здания из необожженного кирпича, оштукатурены и крыты тесом с окраской сзади, с трех сторон стены из того же кирпича.
Таким образом, пикет этот представляет небольшую красивую крепость.), Арасанский в 27 верст., отсюда до Копала 29 верст.»

Николай Алексеевич Абрамов. «Река Лепса». Тобольские губернские ведомости. 1861 г. № 7 (18 февраля), 8 (25 февраля).

Дорога до Абакумовского пикета извивается между пашень, засеянных большею частию просом. Поля здесь орошаются искусственным образом - арыками. Арыки, это неглубокие канавы, в которые пропущена вода с гор. Над пашнями проса вьются огромные табуны диких горных голубей.
Из насекомых здесь водятся тарантулы и каракурты (черный паук); укушение последнего весьма ядовито, так что лошадь или верблюд могут умереть, если своевременно не будет подана помощь. Абакумовский пикет (называемый в память отрядного начальника г. Абакумова, так много сделавшего полезного для этого края) устроен лучше прочих пикетов.
В нем есть чистенькая комната, порядочно меблированная, в которой вы с удовольствием отдохнете после степного путешествия и соберетесь с новыми силами, чтоб перебраться чрез Гасфордовский перевал (Гасфордовский перевал называется по тому, что проход чрез Баздык-Сальское ущелье отыскан был самим генерал-губернатором Западной Сибири г. Гасфордом в 1867 году.), то есть ущельями гор пересечь отрог Алатавского хребта (ущелье называется по-киргизски Киси-Каус (Киси-Каус - кривой рот.), вершины которого кажутся недоступными.
И действительно, солдатики наши, устраивая эту дорогу в течение трех лет, почти без всякого вознаграждения, много потратили силы и трудов, чтобы пробить кайлой или взорвать порохом эти громадные гранитные твердыни! Десять верст вы поднимаетесь ущельем все в гору, по таким крутизнам, что, право, удивляешься: как могут лошади втаскивать экипаж!.

Путешественник и корреспондент Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Абакумовского (Тас-Пикет) пикета: N45°24'43 E79°32'39

24. Арасанский пикет.

В северных предгорьях Джунгарского Алатау, в вершине Арасанской горной долины, верхнего течения реки Биен, еще в 1848 г., был заложен пикет, один из тех 12-ти, что были устроены в этом году для связи Аягуза с отрядом на Капале.
Вероятно, что в 1855 г., но может быть и раньше, к пикету были приселены казаки; это доказывается тем, что земля в надел выселку Арасанскому была отмежевана одновременно вместе со станицей Капальской в 1855 г., а в 1857 г., в своем вышеприведенном распоряжении от 15 мая, командир отдельного Сибирского корпуса говорит об Арасане, как поселении уже существующем.
В 1858 г., сюда к бывшему здесь населению было добавлено 10 семей крестьян.

Казачий историк Н.В. Леденёв. "История Семиреченского казачьего войска". 1909 г.

От поселка дорога сразу входит в мрачные, дикие ущелья гор и поднимается до половины дороги к Арасану, откуда снопа спускается вниз. На черных отвесных стенах ущелий живут голуби (Columba livia?), каменки-плешанки и кикилики, крики которых оглашают эти мертвые скалы.
Арасан славится своими целебными ключами, находящимися тут же на дворе почтовой станции. Источники эти, теплые и холодные, содержат большое количество серы и излечивают лучше всего ревматизм. Прежде, когда они были в аренде у частного лица, помещение купалень было обставлено относительными удобствами; теперь же в казенных руках они совершенно запущены.
Вода в теплом ключе в последнее время значительно похолодела, что объясняют тем, что при работах нечаянным образом соединили оба источника, т. е. теплый и холодный. Другие полагают, что охлаждение произошло оттого, что подпочвенная вода при вырывании купалень просочилась в теплый ключ и охлаждает его температуру. 

Александр Михайлович Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-етербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 год.

Арасанские минеральные воды находятся на плоскогорье Джунке, у подножия Джунгарского Алатау, рядом с казачьим выселком Арасанским (Теплоключенским), основанном казаками 9-го сибирского полка, вначале как почтовый пикет (1848 г.), здесь находилось на постоянной основе 12 казаков во главе с урядником. "Арасан" в переводе с монгольского означает "ключ, родник, источник".
На данном месте с давних времён существовало несколько тёплых и холодных минеральных ключей, которыми пользовались монголы и джунгары, а затем и казахи. Воды "арасана" считались у них священными, обладающими целебными свойствами.
Казаки-переселенцы углубили ямы с источниками, построили над ними в 1850 г. деревянные строения с ваннами. Здесь лечились больные из Копальского гарнизона, а также из других отдалённых пунктов Семиречья. В 1856 г. к почтовому пикету были подселены ещё 20 казачьих семей из Копала, которые образовали Арасанский выселок.
До недавнего времени, как и в советское время, здесь функционировал курорт всесоюзного и республиканского значения. Ныне село Арасан Аксуского района Жетысуской области (Республика Казахстан). Арасанские минеральные ключи находятся близ пикета и станицы Арасанских, в 29 верстах по Копала и 599 верстах от областного города Семипалатинска.
Пред Арасанскими ключами виднеется Алатауский хребет, верхи коего покрыты нетающим снегом. Минеральные воды доставляются двумя ключами, они наполняю три ямы. До прихода в Семиречье русских их использовали монголы, джунгары и киргизы.
В 1850 г. были построены на минеральных источниках здания с бассейнами, казармы, подсобные службы. По желанию западно-сибирского губернатора, генерала Г.Х. Гасфорта и старанием командира 10-го сибирского казачьего полка, подполковника Абакумова С.М. близ Арасанских минеральных вод в 1855 г. рассажен сад, в котором растут - ели, тополя, яблони, рябина, черёмуха, облепиха, вишня, смородина, малина, крыжовник, терновник, сирень, барбарис, и привезённые из китайского города Кульджи: виноград, урюк (абрикос), груши, персики и разные цветы.
По всему саду из ключей проведена вода, в середине сада устроены беседки. Главная беседка построена в китайском стиле, с флюгером на крыше в виде дракона. В 1855-1856 гг. сюда выселено несколько семей казаков из Копала, которые построив 23 дома, образовали Арасанскую станицу.

Николай Алексеевич Абрамов. «Река Лепса». Тобольские губернские ведомости. 1861 г. № 7 (18 февраля), 8 (25 февраля).

Миновав степной городок Сергиополь (бывшее Аягузское укрепление), где есть уже и церковь, сотня домов, окружной приказ и кой-какие торговцы, достигли мы Арасанских минеральных вод, в 29 верстах от другого окружного же городка Копала, в 328 верстах от Аягуза.
Источники сии находятся при Арасанской козачьей станице и протекают у подошвы одной из отраслей Алатауских гор. Здесь Алатау поднимается на 11.000 фут. над уровнем океана. Величественные пики его вечно покрыты снегами. Климат тут умеренный, жары много смягчаются холодом с снежных вершин Алатау.
Минеральные воды бьют двумя ключами — тёплым и холодным: тёплый в 28½°, а холодный в 16½° по Реомюру. Запах воды сернистый, вкус её щёлочный и серный. Её употребляют с пользой в ваннах и внутрь от худосочия, завалов, ран и язв.
«Арасан» значит по-джунгарски «священная вода». Долина Арасана (называемая тоже Джаты-Су) окружена отрогами Алатау и орошается речкой Биеня. Отсюда к югу до громадного озера-моря Балхаша только 88 вёрст. По новейшим исследованиям доктора Светаева, истинная температура большого ключа не свыше +25 °Р. при З° атмосферного воздуха, а малого тоже не свыше +14 °Р., и при 3° же атмосфер. возд.
Вода (как он описывает) имеет вкус вяжущий, содержит в себе значительное количество водорода и хлорокислых солей. Близь самой поверхности ключей отделяются пары серного запаху. Кроме вышесказанных болезней, полезны они тоже: в затвердении печени, английской болезни, золотухе, сифилисе, истерике, подагре, накожных болезнях.
Киргизы уверяют, что сии воды уничтожают бесплодие женщины. Самое удобное время для курса лечения - с половины апреля до половины июня. От Аягуза до Копала экипажная езда теперь очень удобна. В 1857 г. поселено здесь было несколько казачьих семейств.
Ныне же станица довольно многолюдна и хорошо обстроилась; есть и церковь, выстроены купальни и дом для посетителей. В публичном, роскошно разросшемся саду растут на открытом воздухе персики, абрикосы, груши. Виноградные лозы, выписанные из Крыма и из Южной Франции генералом Гасфортом, быстро акклиматизировались.

Исследователь И. Завалишин. "Описание Западной Сибири. т.3. Сибирско-Киргизская степь". 1867 г.

Окончивши этот перевал, проезжающий вознагражден отдохновением на пикете Арасанском, где находятся теплые и холодные целительные минеральные воды, называемые Арасанскими. Устройством этих благодетельных минеральных вод здешний край обязан бывшему генерал-губернатору Западной Сибири г. Гасфорду и сотруднику его полковнику Абакумову.
Здесь устроен очень хорошенький и тенистый садик с аллеями, мостиками и беседками, обнесенный красивою решеткой; тут же в саду есть дом для помещения больных, хорошо меблированный и разделенный на два отделения, с теплым коридором для прохода в минеральную ванну.
Вода в ключе прозрачная и совершенно теплая, с серным запахом, так что слабогрудые не могут долго выносить его. Ванна устроена в довольно большом деревянном срубе, над которым выстроена комната с прихожею. Минеральная вода выбивает в резервуар со дна несколькими ключами и в довольно большом количестве.
Воды эти очень полезны от ревматических болезней и посещаются в летнее время многими больными, приезжающими сюда верст за тысячу и более. Один купец, которого и застал здесь на излечении, рассказывал мне, что он страдал очень долго застарелым ревматизмом и после двадцатидневного купанья и втирания в руки и ноги серной грязи получил значительное облегчение.
После приема теплых ванн принимают еще холодные, серные же ванны, которыми можно пользоваться в другом ключе, также хорошо устроенном, находящемся саженях в 50-ти от первого. Около Арасанского ключа и пикета есть довольно порядочный казачий выселок, домов в 50, где можно купить все необходимые жизненные припасы; тут же небольшая деревянная церковь во имя пророка св. Илии, освященная только нынешний год. Присоединив к этому живописное местоположение Арасана, здоровый горный воздух, множество прозрачных ключей и плодородие земли, оставляешь Арасанские минеральные воды с самым приятным впечатлением. Ключ, сад и все здания, в нем находящиеся, состоят в ведении казачьего войска.
Плата за прием ванн назначена самая умеренная - 2 р. 50 к. в месяц с больного; а нижние чины военного ведомства пользуются водами бесплатно и для них устроена особая ванна и лазарет. Желательно, чтоб это благодетельное для страждущих учреждение поддерживалось в таком порядке, в каком оно начато, т. е. аллеи садика расчищались, деревья подрезывались и пропускалась бы по канавкам вода, необходимая для орошения растительности; а то, запустивши раз, потребуется много трудов, чтоб привести все в порядок, а главное, чтобы ключ и сад имели не очередных, а двух постоянных и усердных служителей, которые наблюдали бы за всем добросовестно; тогда они не допустят, чтоб яблоновые деревья были заглушены шиповником, а урюковые - совсем посохли.

Путешественник и фотокорреспондент Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Арасанского пикета: N45°16'25 E79°21'55

25. Капальский пикет.

Между тем даже теперь чувствуется недостаток этой оживляющей влаги. Так, город Капал предполагают перенести в другое место, как говорят, исключительно по недостатку воды для орошения пашень. В низовьях Или можно видеть много киргизских пахотных земель, брошенных потому, что исчезла возможность выводить арыками воду из реки в то время, когда это нужно.
Город Капал замечателен тем, что ничем не замечателен с положительной стороны, и недостатком воды и дров с отрицательной. Хотя по улицам вдоль и поперек протекают арыки, выведенные из единственной речки, которая сама не больше арыка, Капалки, но воды этой недостаточно для ирригации полей местных жителей, без которой невозможна здесь агрикультура.
Были более или менее грандиозные проекты водоснабжения, требовавшие разрушения целых гор, но предприятие обошлось бы, может быть, дороже, чем стоит весь Капал, и поэтому вместо того, чтобы воду доставлять к городу, пришлось предпочесть город перенести к воде.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Копал - окружной городок хоть куда. В нём хорошенькая церковь, до 300 домов, жителей уже до 2.000 душ обоего пола, штаб 10-го Сибирского казачьего полка и местопребывание Копальского военно-окружного начальника. Есть купцы русские и из среднеазийцев.
Общественная жизнь (при значительном числе гражданских и военных чиновников) довольна приятна. Одним словом, отрадно видеть в такой дали от России начатки цивилизации среди этого киргизского народа, которому, конечно, предстоит лучшая будущность, если только о нём позаботятся…
И ее корень res, ros, rosa – «течь, литься, истекать, влажность», отсюда славянское «роса», согдийский глагол ros «течь, литься, капать» и ягноб. rus «литься, проливаться», санск. ars «течь, скользить», rs «течение», rsati "течь, струится", rasa «сок, жидкость, вода, влага», иран. ar «двигаться, приводить в движение, достигать», санск. ars "течь, скользить", ar "идти".

Исследователь И. Завалишин. "Описание Западной Сибири. т.3. Сибирско-Киргизская степь". 1867 г.

Копальское укрепление образовано в 1847 г. на речках Копалке и Зимовке (Тамчи-булак), в предгорьях Джунгарского Алатау, сибирским военным отрядом есаула Нюхалова Т.В. и сотника Абакумова С.М. В 1848 г. возле крепости образована Копальская станица, состоящая из сибирских казаков-переселенцев с Кузнецкой и Бийской линий.
В 1854 г. Копал возведён в степень окружного города Семипалатинской области, а в 1867 г. уездного города Семиреченской области. Само поселение делилось на собственно город с татарской слободой и казачью станицу. В конце XIX века в предместьях города была образована небольшая "Киргизская слобода".
Почти на 1500 вёрст от берегов Иртыша до Небесных гор раскинулась Киргизская степь, и Семёнову предстояло пересечь её в плетёном тарантасе, в сопровождении четырёх сибирских казаков. 6 августа 1856 г. началось путешествие, к которому Семёнов так долго и страстно готовился.
Где-то там, в ущельях Семиреченского Алатау находится Копал - крупное казачье поселение, русский форпост на востоке. До него оставалось около сотни вёрст. Пётр Петрович переночевал на Аксуйском пикете и на рассвете снова заспешил в путь.
Хотелось скорее добраться до Копала. Дорога вела на перевал узким крутым ущельем. Голые сланцевые обрывы, сумеречные тени от них, скрежет камней под колёсами мало веселили Семёнова. Зато на гребне перевала он вздохнул полной грудью.
С высоты 1300 м. открывался чудесный вид во все стороны. Семиреченский Алатау с низменной Прибалхашской степи поднимался далеко за пределы вечного снега. Крутые обрывы из глинистого сланца сторожили вершину дикого перевала.
После длинного голого плоскогорья и семивёрстного спуска Семёнов увидел серебристую ленту реки Биен. Река извивалась, играла, блестя пеной в долине. В ней желтели массивы пшеницы, зеленели пятна садов. Пшеничные поля из долины Биен поднимались на плоскогорье Джунке.
Принадлежали они копальским казакам, основавшим свою земледельческую колонию всего лишь 15 лет назад. Поздним вечером Семёнов прибыл в Копал. Возница подкатил к постоялому двору. Пётр Петрович ночевал на свежем ароматном сене.
Проснулся рано, когда ещё медленно зеленело небо. Утренняя прохлада ласкала щёки, по одеялу перекатывалась крупная роса. Начальник Копальского округа полковник Абакумов с бурной весёлостью встретил неожиданного гостя.
Полное лицо его просияло от удовольствия, когда Семёнов представился. Семёнов ещё в Омске слышал об Абакумове как о незаурядном человеке, любящем науку. В просторной комнате бревенчатого дома остро пахло травами; сухие пучки их висели по стенам, под матицей.
Со всех сторон на Петра Петровича смотрели стеклянные глаза птичьих чучел. На подоконниках стояли коробки с коллекциями бабочек и жуков, под стульями валялись многоцветные образцы горных пород. Степное гостеприимство полковника было и обильным и многообразным.
На стол подавались лоснящиеся жиром окорока балхашского кабана, жареные куропатки с плоскогорья Джунке, уха из хариусов, выловленных в Биене. На подносах возвышались каратальские сазаны и лещи из Лепсы. На расписном фарфоровом блюде антрацитовой сопочкой поблёскивала каспийская икра, в пиалах пузырился бек-пак - далинский кумыс.
Румяные яблоки и жёлтый урюк ласкали взгляд горной свежестью диких садов Тянь-Шаня. После обеда полковник показывал Петру Петровичу городок, основанный им в 1846 г. С деловитым видом расхваливал он добротные постройки казаков и первых русских поселенцев, окружённые пирамидальными тополями.
В палисадниках набирали силу молодые яблони и абрикосы, наливались солнцем гроздья винограда. На широкой зелёной площади возвышалась недостроенная крепостная церковь. Абакумов с гордостью заметил, что церковь воздвигается по его проекту.
На площади находились гарнизонные казармы, склады, канцелярия начальника округа. Отсюда начинался земляной вал, окружающий весь Копал. Медные пушки вытягивали свои стволы в сторону Киргизской степи. Копал был создан как военное укрепление для защиты киргизов Большой орды, перешедших в русское подданство.
В городе насчитывалось 700 домов, в которых, кроме солдат и русских поселенцев, жили замиренные киргизские племена дулатов и атбанов. В казармах размещались казаки Сибирского войска, солдаты линейного батальона.
Полковник говорил:
- Приказали нашему брату солдату: иди в степь, сядь там, окопайся и живи. Пошёл солдат, и сел, и окопался. Русскому мужику солдатчина ненавистна - он землепашец. Не любит мужик ломать и разрушать - его земля зовёт. Давно ли существует Копал, а посмотри-ка, мы уже сеем пшеницу, просо, ячмень.
Урожай с десятины - сам-двадцать. Тыквы - от земли не оторвешь, арбузы будто колокола…

Андрей Игнатьевич Алдан-Семёнов. Советский писатель, автор известной биографической книги «Семёнов-Тян-Шанский», которая была опубликована в 1965 г. в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей».

Начиная от Лепсинской станции до самого г.Копала, идут выселки, в которых поселены или казаки или же малороссы, которые хлеб по большей части получают из Лепсинской станицы, считающейся житницей местного края. За станцию до г. Копала лежит знаменитый Гасфордский перевал, переезд через который сопряжён со значительными неудобствами, так как приходится взбираться на значительные кручи.
Все эти перевалы растягиваются слишком на семь вёрст. Этот перевал составляет подошву горного хребта Алатау, из которого берут своё начало все реки Семиречья, впадают же они в большое, почти неисследованное озеро Балхаш.
Сейчас же за Гасфордским перевалом лежит Арасанская станица, известная своими тёплыми щёлочно-серными водами, температура которых +27 R. За Арасанской станицей – сейчас же г. Копал, который больше и попригляднее Сергиополя.
Копал лежит как раз у подошвы Ала-Тау; климат в нём поэтому не отличается особенною знойностью, так как снег, который лежит на вершинах, - умеряет летние жары. Копал хотя и больше Сергиополя, не представляет однако ничего особенного и едва ли в состоянии соперничать с каким-нибудь, даже незавидным уездным городом Сибири или России.
Население его состоит почти исключительно из казаков, которые по трудолюбию своему ушли вперёд недалеко; впрочем, в окрестностях Копала довольно пашен и сенокосов. Копал, по географическому своему положению, занимает почти середину самых населённых мест Семиречья.
Это первый пункт, в котором встречаются яблоки. В былые времена, когда Копал был конечным городом русских владений, он был очень оживлён. Здесь стояло очень много войска, молодые представители которого заносили с собою весёлость и оживление.
Теперь же Копал почти мёртв; общественной жизни нет никакой; о клубе, театре нет и помину; правда, есть какой-то незатейливый общественный сад, в павильоне которого гордо красуется плохенький бильярд и куда собираются по вечерам общественные деятели, - но это и всё.

А-въ. Собственный корреспондент газеты «Сибирь». 1878 г.
https://russiainphoto.ru/search/photo/?page=3&page_size=10&paginate_page=1&index=3&author_ids=4812

С Арасанского пикета вы приезжаете в Копал. Это довольно порядочный степной городок с 4.000 жителей. Он расположен на холмообразной равнине у подошвы гор Алатау. Город состоит из крепости, где находятся разные казенные здания, собственно города и казачьей станицы.
В собственном городе есть обширная площадь, где стоит упраздненная церковь, каменные присутственные места и гостиный двор. Вообще строение в городе деревянное, из непрочного елового леса, добываемого в горах, и потому, несмотря на недавнее существование этого города (Капал, под именем укрепления, основан в 1847, а в 1854 г. утвержден городом, в нем много ветхих домов; земледелие здесь очень развито, потому что почва земли, орошаемая ключевою водой посредством арыков, вполне вознаграждает труд.
Пашни начинаются в нескольких саженях от города и тянутся по дороге почти на целую станцию вперед. По дороге от г. Капала нередко встречаются бедные кочевья калмыков, бежавших сюда с семьями из пределов Китая от резни, какую учиняют там дунгены.
По отзывам жителей Капала, калмыки очень скромный и работящий народ. Для некоторых из них нашим правительством отведены удобные места для хлебопашества, и они с усердием принялись за это дело; другие же остались в городе или на кочевьях и занимаются разными тяжелыми работами, как-то: деланием необожженных кирпичей по 1½ руб. за тысячу, уборкою посевов, сенокосом и проч.
Наружное отличие калмыков от киргизов состоит в том, что они бреют половину головы, а назади оставляют, как китайцы, длинную косу. Женщины их, в виде украшения, привязывают к концам кос две деревянные палочки, обмотанные волосами и нитками, вроде веретешек; девушки и старухи украшения этого не носят.
Жилища их - землянки или юрты - весьма бедны, тесны, грязны и неопрятны; но при всем том в каждом найдете небольшого медного божка (бурхана), который и высится в ковчеге на почетном месте. Калмыки все курят табак из медных трубочек на манер китайских.
Чай, с примесью соли, и пшено составляют главную их пищу.

Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Фото 0_13
Николай Креков. На снимке 1877-1878 г.г. изображен общий вид города Копала на фоне горной панорамы (имеется еще 2-я часть фотографии «Семиреченская область. Город Копал»). Слева – виден минарет  татарской «верхней» мечети, находящейся в собственно городском поселении, где-то в районе Татарской слободки; справа располагается казачья станица, ограниченная с двух сторон водной преградой в виде речек – Копалки и Зимовки, с родником Тамчи-булаком.
Видны также дороги, ведущие как в поселение, так и мимо него, т.н. почтовый тракт из Семипалатинска до Верного. Можно с уверенностью утверждать, что точка, с которой снимался фотографом общий вид г. Копала, это земляная крепость (или укрепление), расположенная на северо-западе от поселения, именно от крепости идёт дорога к населённому пункту.
На юго-западе от крепости располагалось (и сейчас располагается) старое русское кладбище (на некоторых могильных плитах указаны даты смерти 1870-1880-х г.г.), не вошедшее в фокус снимка. Мусульманское кладбище также находится в стороне от города (на севере) и делится на татарскую и казахскую части.
Специфика захоронений копальцев - осёдлых татар и сартов (узбеков), существенно отличалось (и отличается сейчас) от кочевых традиций казахов, с их мазарами с куполами, кроме того, у казахов хоронят только на родовых кладбищах (здесь проживает племя найманов (роды садыр и матай).
Фото 0_14
«Часть города Копала». Из альбома путешествия Поля Лаббе. 1897 г. Автор этого архивного снимка (1885 г.) приписывают Абраму Лейбину. Снимок сохранился благодаря архиву французского путешественника и исследователя Поля Лаббе, который собирал этнографические и антропологические материалы во время своих экспедиций по Сибири и Туркестану.
Ученый и этнограф Поль Лаббе действительно привез этот снимок в Европу. В 1890-х годах он совершил масштабную экспедицию по Сибири, Уралу и Казахстану, изучая быт местных народов. Во время своих поездок Лаббе не только фотографировал сам, но и активно скупал или принимал в дар работы лучших местных мастеров для своей научной коллекции.
Когда его личный архив передали в фонды Музея на набережной Бранли в Париже и Географического общества Франции, на всех карточках логично стояла пометка: «Из архива Поля Лаббе». Из-за этого во многих современных публикациях и блогах его автоматически указывают как единственного автора.
Однако при детальной каталогизации архивов и сверке с местными фондами (включая «История России в фотографиях») исследователи установили истинное авторство: снимок сделан в 1885 году, когда Лаббе в этих краях еще даже не было.
Настоящий создатель кадра - Абрам Лейбин, который запечатлел Семиречье задолго до приезда французского гостя. Лаббе же выступил в роли бережного коллекционера, благодаря которому карточка сохранилась в идеальном качестве и дошла до наших дней.

Географические координаты Капальского пикета: N45°07'30 E79°02'42

27. Акичкенский пикет.

Ко­паль­ский от­ряд дол­жен был рас­по­ло­жить­ся про­тив при­хо­да Югон­тас, на реч­ке Кок-Тал. 11-го ап­ре­ля, на­пут­ству­е­мый жи­те­ля­ми го­ро­да (Ко­па­ла), от­ряд по­ки­нул, хотя неза­вид­ную, но всё-таки го­род­скую, жизнь, пе­ре­шёл шум­ную реч­ку Ко­пал­ку и на­пра­вил­ся, по под­но­жию хреб­та Ала­тау, к пер­во­му ка­за­чье­му по­сту Ак-Ичке.
Тру­ден все­гда бы­ва­ет пер­вый пе­ре­ход, но ещё труд­нее ко­гда, при­дя на ноч­лег, негде укрыть­ся от хо­ло­да и непо­го­ды, осо­бен­но ощу­ти­тель­ной в го­рах. Ка­за­чий пост удо­вле­тво­рить это­му не мо­жет. Он пред­став­ля­ет поч­то­вую стан­цию, где, кро­ме того, по­ме­ща­ют­ся несколь­ко че­ло­век стро­е­вых ка­за­ков, для под­дер­жа­ния в кир­гиз­ских во­ло­стях по­ряд­ка и для кон­во­и­ро­ва­ния ад­ми­ни­стра­тив­ных лиц.
Ка­за­чьи по­сты или бе­ке­ты устро­е­ны по все­му степ­но­му поч­то­во­му трак­ту, на рас­сто­я­нии друг от дру­га от 20 до 40 вёрст. Они со­сто­ять из неболь­шо­го ка­мен­но­го (сыр­цо­во­го кир­пи­ча) зда­ния, раз­де­лён­но­го на две по­ло­ви­ны: в од­ной жи­вут ка­за­ки и поч­то­вые ям­щи­ки; дру­гая по­ло­ви­на пред­на­зна­че­на для про­ез­жа­ю­щих.
К зад­не­му фа­са­ду зда­ния при­ле­га­ет двор с ко­нюш­ня­ми и хо­зяй­ствен­ны­ми по­строй­ка­ми. Неко­то­рые бе­ке­ты окру­же­ны неболь­шим рвом и ва­лом, так как, осо­бен­но при на­ча­ле на­ше­го во­дво­ре­ния в сте­пи, кир­ги­зы, вы­ез­жая на ба­ран­ту, не прочь были на­пасть и на бе­кет и не гну­ша­лись ка­за­чьи­ми и поч­то­вы­ми ло­шад­ка­ми.
Мы оста­нав­ли­ва­лись близ бе­ке­тов толь­ко по­то­му, что око­ло них, боль­шею ча­стью, мож­но было най­ти хо­ро­шую воду и под­нож­ный корм для ло­ша­дей и ско­та. Дру­гих удобств по­сты не име­ли. Со­вер­шив трид­ца­ти­вёрст­ный пе­ре­ход, пер­вые де­сять вёрст го­ра­ми (пер­вый и вто­рой Чам­бу­лак), осталь­ные два­дцать вёрст до­ро­гой ка­ме­ни­стой и ров­ной, с неболь­шой по­ка­то­стью к реч­ке Ак-Ичке, от­ряд рас­по­ло­жил­ся на ноч­лег в от­кры­том поле.
Жут­ко при­ш­лось спать на толь­ко что вы­гля­ды­ва­ю­щей из зем­ли тра­ве, осо­бен­но утром: не по­тре­бо­ва­лось даже по­буд­ка, по­то­му что все, под­няв­шись го­раз­до рань­ше, при­ня­лись за разо­гре­ва­ние чай­ни­ков, ко­то­рые, вме­сте с вой­ло­ком, име­лись у каж­до­го сол­да­та.
Хотя для та­ких непо­ло­жен­ных ве­щей на­доб­но было брать лиш­нюю ар­тель­ную под­во­ду, но на­чаль­ство смот­ре­ло на это снис­хо­ди­тель­но, имея в виду мест­ные, ис­клю­чи­тель­ные об­сто­я­тель­ства. Кто не мог за­па­стись чаем, тот за­ра­нее вы­ка­пы­вал себе со­лод­ко­вых или дру­гих ко­ре­ньев, но во­об­ще все чины от­ря­да утром пили что ни­будь го­ря­чее.
Это в обы­чае у степ­ных сол­дат, пре­иму­ще­ствен­но у ка­за­ков. Обы­чай, впро­чем, очень хо­ро­ший: бла­го­да­ря ему, боль­ных было немно­го, несмот­ря на все рез­кие пе­ре­хо­ды от теп­ла к хо­ло­ду, ко­то­рые так чув­стви­тель­ны в го­ро­дах Се­ми­ре­чен­ской об­ла­сти, и не го­во­ря уже о ноч­ле­гах в по­хо­де, ко­гда один раз при­хо­дит­ся но­че­вать в го­рах, дру­гой раз в до­лине.

А. Ши­пи­лов. «Рус­ский от­ряд на ки­тай­ской гра­ни­це в 1863 г.». 1863 г.

Географические координаты Акичкенского пикета: N45°13'28 E78°40'46

28. Сарыбулакский пикет.

Географические координаты Сарыбулакского пикета: N45°04'58 E78°24'49

29 Карабулак пикет.

Географические координаты пикета Карабулак: N44°55'55 E78°26'44

30. Джангиз-Агачский пикет.

Переночевав у гостеприимных хохлов и просушивши измокнувшее платье, мы направились на бекет Джангыз-Агач. Дорога сначала шла долиной, довольно ровная и мягкая; но ближе к горам начали попадаться глубокие арыки, очень затруднявшие движение, особенно обоза.
Распрощавшись с благодатной Каратальской долиной, отряд двинулся небольшими горами, отделяющими бассейны рек Каратал и Кок-Су. Опять дорога потянулась малыми перевалами, скучная и однообразная. Пройдя десять верст, мы спустились в горную долину, в ущелье которой увидели бекет Джангыз-Агач, где и остановились на ночлег еще рано, сделавши переход в 22 версты.

Александр Шипилов. «Переход через Югонтас. Первая встреча и столкновение с китайцами». 1863 г. «Военный сборник» (№ 9). 1881 г.
https://turgenskiy.livejournal.com/25329.html

Географические координаты Джангиз-Агачского пикета: N44°45'30 E78°33'44

31. Коксуйский пикет.

В 1855 г. после постройки пикета на реке Коксу, казачий гарнизон пикета, вероятно, благодаря расположению его в устье горного прохода через Джунгарский Ала-тау в ту часть Илийской долины, которая была еще долго спустя после этого в фактическом владении Китая, был усилен приселением к нему некоторого числа казачьих семей, положивших здесь начало будущей станицы Коксуйской.

Казачий историк Н.В. Леденёв. "История Семиреченского казачьего войска". 1909 г.

Географические координаты Коксуйского пикета: N44°40'16 E78°55'27

32. Терс-Аканский пикет.

Географические координаты Терс-Аканского пикета: N44°32'09 E78°53'04

33. Султана Али (Кугалинский) пикет.

Географические координаты пикета Султана Али: N44°27'42 E78°42'01

34. Алтын-Емельский пикет.

Географические координаты Алтын-Емельского пикета: N44°19'45 E78°25'46

35. Куянкузский пикет.

Географические координаты Куянкузского пикета: N44°12'27 E78°10'36

36. Карачекинский пикет.

От Карачекинской станции дорога постепенно спускается под гору и идет холмистой степью. От Чингельдов уже видна Или. Илийский выселок расположен на левом берегу реки. В нынешнем году был окончен большой мост, лучший, как кажется, во всей Азиатской России и стоивший немного менее четверти миллиона.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 год.

Географические координаты Карачекинского пикета: N44°05'06 E77°52'13

37. Чингильдинский пикет.

На Чингильдинском пикете есть замечательный ключ или колодезь, с фальшивым дном. Место это огорожено плетнем. Толщина воды в ключе не более 2-х четвертей, дно ключа покрыто мелким песком, но он так жидок, что в него легко уходит длинная палка.
Мне рассказывали казаки, что они пробовали достать настоящее дно этого колодезя, спускали веревку в 60 аршин с тяжестию, но дна достать не могли; а один из офицеров рассказывал мне, что он хотел в точности измерить глубину этого ключа, спускал веревку в 500 саж. с тяжестию, и все-таки она оказалась коротка.
Казаки купаются в этом ключе и говорят, что утонуть в его жидком дне невозможно, потому что напором воды снизу вверх выбрасывает погрузившегося человека. Вода в ключе прозрачная и превкусная, зимой не мерзнет. В полуверсте от ключа виднеются развалины древнего укрепления, которое в прежнее время было соединено с ключом посредством гончарных труб, положенных в земле.
Труб в настоящее время целых нет, я видел только небольшие черепки, но мне рассказывали, что они были очень прочно сделаны, вкладывались одна в другую и имели 6 вершков в диаметре, и каждое колено было в 1½ аршина длиною.

Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Географические координаты Чингильдинского пикета: N43°58'49 E77°27'45

38. Илийский пикет.

Укрепление Илийское основано в 1854 году, обнесено валом из тур, насыпанных камнями и песком. Кроме пикета в укреплении находятся цейхгауз и другие казенные постройки, а за крепостью - небольшой казачий выселок. От Илийского до укрепления Верного, или Алматов, - 70 верст, вы проезжаете по прекрасной ровной дороге.

Петр Галицкий. «От Семипалатинска до укрепления Верного». Санкт-Петербургские ведомости. 1868 г. № 150, 151.

Чем ближе мы подъезжали к Илийскому пикету, тем местность становилась оживлённее. Беспрестанно встречались то длинные караваны верблюдов, то ряды телег и повозок с солдатами и первыми переселенцами в Заилийский край.
На самом пикете (Илийском) еще не было выстроенных строений: весь он состоял из юрт. Несколько выше пикета стоял на реке большой и неуклюжий баркас. Он был выстроен на западном берегу озера Балхаша, и я видел его строителей, только месяц тому назад приведших его в Илийский пикет.
Через озеро ехали они недели две, задержанные противными ветрами. Озеро, по их рассказам, имело вообще метров восемь глубины, но местами глубина эта уменьшалась до четырёх. Посреди озера они встретили довольно высокий остров, видный издали.
По реке Или они поднимались бечевой до Илийского пикета на протяжении трехсот вёрст в течение двух месяцев. Ширина реки Или у пикета от 300 до 400 метров. Переправа наша через Или оказалась довольно затруднительной и взяла немало времени.
Хотя течение против Илийского пикета не особенно быстро, но в нём немало опасных водоворотов. Тарантас мой переправили кое-как на каюке, но я сам вынужден был переправляться с казаками верхом на лошадях вплавь. При этом лошадь одного из них начала тонуть; казак спасся только потому, что мы плыли толпой, один подле другого, и он успел ловко перебраться на лошадь своего соседа, его же лошадь исчезла под водой и вынырнула только гораздо ниже по течению реки.
Переправившись через реку я сел опять в тарантас, и мне оставалось ещё два перегона до Верного (70 вёрст). Первый перегон, до Алматинского пикета, вначале пересекал еще характерную приилийскую зону, в которой в это время находилось множество спустившихся из альпийской зоны киргизских аулов с их табунами и стадами.

Петр Семенов Тян-Шанский. «Путешествие в Тянь-Шань». 1856-1957 г.г.

Географические координаты Илийского пикета: N43°53'33 E77°07'46

              39. Кутентайский пикет.

В 1857 году в 46 вёрстах к северу от города Верного на тракте был поставлен почтовый пикет, называемый Кутентайский. В 1873 году на месте пикета основано одноимённое (Кутентайское) крестьянское поселение, со временем переименованное в поселок Николаевка, затем Жетиген ныне город Алатау.
Оно располагалось в 46 верстах к северу от города Верного на Копальском тракте (ныне Илийский тракт) в 1857 году. Основным занятием жителей было поливное земледелие с культивированием бахчевых культур. В 1970 году в Николаевку были переселены жители поселка Илийский, затопленного при заполнении Капшагайского водохранилища.
В 1993 году населенный пункт переименован в Жетыген (каз. Жетіген)

Географические координаты Кутентайского пикета: N43°40'29 E77°06'00

              40. Карасуйский пикет.

Географические координаты Карасуйского пикета: 43°26'56 E77°02'59

41. Верный пикет.

20-го августа, сделав огромный переход, мы добрались наконец до Илийского выселка, откуда 3-го сентября я отправился в Верный. Дорога идет все того же характера степью, по которой местами встречаются пашни. Целые обозы переселенцев попадаются на пути.
Новоселы эти, идущие из разных губерний России, тянутся в уезды Семиреченской области; по дороге они питаются милостыней, приберегая последние гроши на первое обзаведение. Не слишком веселые и не новые мысли навевает это движение земледельцев сюда, в эту страну кочевников.

А. М. Никольский, хранитель Зоологического музея Санкт-Петербургского университета. «Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область». 1885 г.

Географические координаты пикета Верный: N43°12'20 E76°58'41

При подготовке материала использованы данные с:
https://abashin.org
https://ru.wikisource.org
https://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/m.asien.htm
https://rus-turk.livejournal.com
Константин Абаза «Завоевание Туркестана». 2023 г.