Исследование городища Жанкент П.И. Лерхом в 1867 г.

«На том месте, где Абул-хаир-хан требовал о строении города, они (т. е. Муравин и Гладышев) были и видели, о коем сказывали им, что в давних годах построен был тут город ногайскими татарами, именем Янкент, глиняной которого и по ныне ветхий остаток стен есть на острову, которой (т. е. остров) величиною в длину например верст сто, в ширину 45; с одной стороны того острова обошло Аральское море, с другой - Сыр- Дарья река, с третьей - из Сыр-Дарьи в Аральское море пал проток Карасар, шириною версты на две, по которому растет камыш, так как на болоте от него-же в дальнем расстоянии есть соленое озеро, место ровное, земля черная с илом; кочуют на том острову и пашут каракалпаки, и хлеба родятся, только более просо; воду на пашню напускают каналами; лесу на всем том острову, не токмо к строению города годного, но и на варение писчи, кроме камыша нет, и сыскать такого строительного везде там негде; сено косить по нужде камыш мелкой можно, на самом том острову есть залив из Сыр- Дарьи, кой впал в Аральское море; расстояние до него от Оренбурга 1064 версты, от Сыр-Дарьи реки, вверх ее по правую сторону - 6 верст; вышеписанный бывший город водою довольствовался из каналов, кою оными выпускали из Сыр-Дарьи. О разорении оного города между тамошними народами носится некоторая басня, которая для курьезу) ниже сего объявлена приложена».

Яков Ханыков. «Поездка из Орска в Хиву и обратно, совершенная в 1740-1741 г.г. Гладышевым и Муравиным». 1851 г.

Раскопки П.И. Лерха на городища Жанкент в 1867 г.

Извлечение из отчета, представленного Археологической Императорской Комиссии.

В видах разъяснения разноречивых мнений о развалинах старинного города при устье Сырь-Дарьи, близь Форта № 1, г. генерал-губернатор Оренбургского края весною 1867 года обратился в Археологиче­скую Комиссию с просьбой командировать туда сведущее лицо для ближайшего исследования этих развалин.
Поручение это, по просьбе Комиссии, принял на себя член здешнего Археологического общества. П. И. Лерх, который уже в 1858 году, при поездке с нашею комиссией в Хиву и Бухару, имел случай ознако­миться с этою местностью, и два года тому назад командирован был Комиссией для исследования доисторических древностей в северо-восточ­ной России.
Для снятия планов и рпсунков генерал-губернатор с своей стороны назначило ему в помощь ротмистра М. К. Приорова. На случай, если бы развалины оказались не заслуживающими обширного исследования, Археологическая Комиссия предложила г. Лерху заняться осмотром других развалин, находящихся в долине Сыр-Дарьи.
Из отчета, представленного им о пятимесячной поездке своей, оказы­вается следующее. В 22-х верстах ниже Форта 1 (Казалинска), на левом берегу Сыра стоит у самой реки стены бывшего Хивинского укрепления Джан-Кала, имеющая в окружности 80 саж., вышиною же в настоящее время не более 2 саж.
Близ этих развалин проведены из реки канавы, русла которых простираются на 6-7 верст вовнутрь страны, но воды в них теперь всего версты на 2 или на 3, так как поля, обрабатываемые киргизами, почти все лежат у самого берега.
Если следовать по крайней канаве с левой стороны Джан-калы, то на пятой версте начинается местность, покрытая на пространстве 4-х квадратных верст невысокими холмами, которые обросли колючими степными растениями и по большей части разрыты киргизами.
В юго-восточном углу этой ме­стности, носящей название Джанкента, возвышается неправильным четверо- угольником вал, который имеет от 3-х до 4-х саж. в основании и на котором, преимущественно на восточной стороне сохранились еще остат­ки толстой стены, сложенной из комьев глины.
В северо-западном углу стена была сложена из кирпича. Вал был окружен рвом в 2 саж. ширины, следы которого весьма ясно сохранились на восточной стороне. Внутренняя площадь крепости заключала в себе несколько возвьшений.
Ра­скопки, произведенный на ней в различных пунктах, не обнаружили никаких следов построек. Если здесь некогда и существовали строения, то вероятно, они были глиняные. Следы которых изглажены временем. Ока­зались только черепки от глиняных сосудов и бараньи кости.
Бугры и холмы, разбросанные на севере и северо-западе от крепости образовались большею частью от развалившихся построек, некогда составлявших город Джанкент. Между этими холмами видны следы оросительных канав проведенных из Сыра и отчасти огибающих крепость и городской вал.
Признаком, первоначального насильствен­ного разрушения города незаметно. Надобно предполагать, что город быль оставлен жителями неразрушенным. По-видимому, сначала обваливались потолки, потом верхние части стен.
Разрушена, начатое действием време­ни, было довершено кочующими здесь киргизами. Еще за нисколько десятилетий, если не раньше, они стали пользоваться отличным, заключающимся особенно в нижних частях стен и в фундаментах домов, квадрат­ным кирпичом для возведения могильных памятником, на кладбище, рас­положенном в одной версте на запад от крепости.
Эти памятники в свою очередь успели подвергнуться разрушительному влиянию времени и купола их уже начали проваливаться. Киргизы сообщили г. Лерху, что и на Куван-Дарье находятся могильные памятники, построенные из Джанкентского кирпича. В больших размерах раскопки предприняты были киргизами в Джанкенте в 1866 г.
Осенью этого года, говорили здесь работало до 2000 человек, разбивая засыпанный мусором и песком стены своими мотыгами. Поэтому добыча археолога, прибывшего сюда после такого разрушения, не могла был значительна.
Поручив ротмистру Приорову съемку местности Джанкекта г. Лерх приступил к своим разведкам, сперва, как уже было сказано, внутри крепости, а потом на холме, лежащем вне ее близ восточной стороны вала, как единственном из значительных возвышений, до которого не дотрагивалась киргизская мотыга.
В этом холме оказалось кладбище. Остовы лежали в сложенных на материке, часто из обожженного, частью из сырцового кирпича, могилах, на которых не было никаких над­писей. Черепа, здесь найденные, по своей Форме немного отличаются от черепов, свойственных тюркским племенам.
Из холмов, которые тронуты были киргизами лишь на столько, что при дальнейших раскопках можно было надеяться получить хоть некоторое понятие о назначении стоявших здесь зданий, были подвергнуты исследованию четыре: два в центре и два в западной части городской площади.
В первом холме, находившемся от северо-западного угла крепости в 550 саженях на северо-западе, оказались фундамент и нижняя часть стен внутри тщательно выштукатуренного алебастром склепа, который в западном конце имел купол.
При сломке северной стены этого склепа, производившейся киргизами до прибытия г. Лерха, были вынуты кости двух человеческих остовов. Поговаривали в Форте, также о томе, что здесь была найдена какая-то монета. В мусоре оказались еще изразцы и ча­сти узорчатых оконных рам, покрытых синею поливою.
Другой холме, отстоявший от первого на 50 сажень, содержал в себе остатки гончарного завода; от него сохранились на полтора аршина вышины построенный двумя примыкающими друг к другу восьмиугольниками стены и пол, на котором ставились для обжига глиняные сосуды.
Уцелели также под полом своды и обороты печей. От посуды сохранились только черепки горшков, кувшинов и блюд не бывших еще в употреблении и раздробленными тяжестью обрушившихся потолка и верхними частей стен.
Замечателен кусок небольшого глиняного кув­шина, назначавшегося для обжигания. Он покрыт рельефным узором, а в верхней части украшен гирляндою из веток и листьев. обвивающих буквы красивого арабского почерка. К сожалению, сохранилось только пять букв, принадлежащих к концу одного и началу другого слова, вероятно, ­здесь было выражено какое-нибудь благочестивое желание.
Третий холм быль уже раскопан киргизами более двух первых. Он содержал остатки значительного помещения достаточного жителя; тут оказались ниши и угольные выступы с арабесками по краям кирпичей. Четвертый и наибольший холм, отстоявший от последнего на 120 сажень, близ старой оросительной канавы, заросшей местами камышом, пользовался у местных кочевников особенною известностью.
Говорили, что здесь был дворец царя Джанджархана, прославившегося своею несправед­ливою ревностно к жене и будто бы наказанного за это змеями, которые разрушили его город. Киргизы не трогали этого холма вероятно из уважения, внушенного им преданием к нему, но когда весною 1867 года из Форта № 1 была выслана туда команда, чтобы препятствовать дальнейшему разрушение Джанкентских развалин киргизами, то на вершине холма была вырыта яма в сажень и диаметром в 4 аршина глубины.
При этом было вынуто нисколько покрытых глазурью изразцов. квадратной Формы. Внутренность этого холма представила груду кирпича и мусора, между ко­торыми в значительном количестве встречались изразцы, преимущественно голубые и белые, расписанные арабскими буквами синего цвета.
Ближе к фундаменту стоявшего здесь некогда здания попадались разноцветные глазу­рованные и украшенные различными узорами карнизы, капители, уступы, оконные рамки и части плит с надписями от надгробных памятников.
Одну надпись удалось восстановить на столько, что можно было убедиться в том, что она принадлежала к надгробному памятнику лица, умершего в месяце рамадане 763 года хиджры, т. е. в июне или июле 1362 г. по Р. X. При разборке холма, в центре его оказался сложенный из квадратного кирпича пол. по четырем углам которого был фундамент из четырехугольных столбов.
Горизонтальный разрез каждого из этих столбов, имевших до 8 футов вышины, представлял четырехугольную площадь в 16 квадр. Футов. На Фундаменте северо-восточного угла сохранилась еще кирпичная стена в 3 Фута вышины.
Расположение фундамента и пола заставляет думать, что на четырех столбах, украшенных разноцветными изразцами, покоился купол, выло­женный снаружи голубыми изразцами. Вход под этот купол должен был находиться с четырех сторон, соответствовавших четырем сторонам света; надписи вероятно окаймляли каждый из входов.
Следов лепной работы не оказалось. Она и не устояла бы против влияния атмосферы, так как внутренность памятника не была защищена от действия осенних и зимних непогод. С восточной стороны находились в земле могилы, обведенные стенами в 4 фута толщины.
Остовы, при которых не было никаких следов одежды или украшений, были обращены лицом к восто­ку. Над этими могилами стояли надгробные памятники, построенные из кирпича, обложенного изящно украшенными изразцами, из которых бо­ковые покрыты были надписями.
Но всё эти памятники были так сильно повреждены, что по сохранившимся обломкам трудно составить себе точное понятие о их внешнем виде. У северо-восточного угла главного памятника оказались остатки мостовой, составленной из одного ряда квадратного кирпича небольшого размера; тут же найдено до 50 медных монет покрытых толстым слоем оки­си, и две серебряные монеты.
Всё они золото-ордынские, относятся частью к VIII в. худжры, (т. е. к XV столетию нашего летоисчисления и че­канены преимущественно в Новом Сарае. Так как вследствии сильного разорения Джанкентских бугров дальнейшие раскопки не подавали надежды на какую-нибудь добычу, то г. Лерх чрез месяц прекратил здесь свои работы и отправился для осмотра других остатков древней населенности по Сыр-Дарье.
Разведка в Джанкенте убедила исследователя в правильности прежнего предположения о том, что здешние развалины - остатки города Янгикента. упоминаемого в исторических повествованиях о завоевании царства Харезмшахов Чингинсханом и его сыновьями.
Во первых положение Джанкентских развалин совершенно соответствует положению Янгикента, ука­занному арабским географом Абульфедою (1331 г.), именно на Сыр-Дарье, в 2 днях пути от ее устья; во вторых в истории Чингисхана говорится, что Янгикент был крайний город по Сыру и что по взятии Дженда небольшой отряд был отправлен для занятия Янгикента, следо­вательно город был незначительного объема и крепость его была не очень сильна.
В этом отношении Джанкентские развалины подтверждают озна­ченное предположение. Но где находился Дженд? Вопрос этот занимал г. Лерха при его дальнейшем следовании вверх по Сыру. Дженд взяли приступом монголы в 1219 году, после удачной осады Отрара. разва­лины которого еще видны близ устья Арыса.
На пути от Отрара к Дженду войска Джучи заняли также Саганак. Бархалигкент, Узкенд и Эшнас. Саганак покинут последними жителями только несколько десятилетий тому назад. Остатки его находятся на востоке от нашего укрепле­на Джулек, по эту сторону Каратауских гор.
Завоеванный монголами Дженд должен был лежать у самого Сыра, на правом берегу. Единственная местность по Сыру между Фортом №1 и Джулеком, обнару­живающая следы древнего населения, - киргизское кладбище Хорхут. Где устроена и последняя станция перед Фортом №2.
Находящееся здесь памятники, поставленные киргизами над могилами родичей, большею части построены из обожженного кирпича. Только в последнее время они стали класть небольшие камни с нацарапанными на них, полуграмотными надписями, содержащими имена усопших.
Но между этими новейшими памятниками стали класть небольшие камни с нацарапанными на нихъ, полуграмотными надписями, содержащими имена усоишихъ. Но между этими новейшими па­мятниками разбросаны обломки плит темно-серого цвета, носящие на себе отрывки арабских надписей, сходных по стилю с надписями памятников, встречающихся на старых кладбищах некогда населенных мест Средней Азии, как например в.Сауране.
Кроме того, близь Хорхутского кладбища видны холмы и бугры, напоминающие холмы и бугры Джанкента. Весьма вероятно, что здесь и стоял некогда Дженд. Не доезжая 50 верст до города Туркестана, г. Лерх остановился на месте бывшего города Сабрана или Саурана.
Здесь сохранился еще вал значительной крепости, с глиняною стеною. В особенности привлекало к разведке множество холмов, разбросанных преимущественно на северо-западной и юго-восточной стороне крепости. За невозможности приискать достаточное количество рабочих, г. Лерх ограничился неболь­шою раскопкой внутри крепости.
Раскопка эта произведена вокруг баш­ни, возвышающейся на 7 саж. над поверхностью земли. Рядом с нею на расстоянии 16 Футов, стояла еще другая башня, которая обрушилась весною 1867 г. Впрочем и сохранившаяся башня, не смотря на проч­ность ее стен, грозит обвалиться, так как киргизы вытаскивают из нижней части ее кирпичи для кладки могил на расположенном близ крепости кладбище.
Оказалось, что до фундамента от нынешней поверхности еще целая сажень. Обе башни стояли у входа в медресе, от которой уцелел фундамент передней части и вероятно на заднем конце. Возле указанного киргизского кладбища находится старое городское кладбище, на котором еще лежит много надгробных камней из светло-желтого песча­ника.
Сняв копии с наиболее сохранившихся на них надписей, г. Лерх осмотрел еще остатки небольшого укрепления Мир в 6 верстах от Сабранской крепости, и затем отправился в Туркестан, где занялся исследованием тамошней мечети, возведенной в 1404 году над прахом туркестанского святоши Ахмеда Ясави.
Мечеть эта самая значительная в Средней Азии. Кроме могилы святого, там находятся еще могилы правнуч­ки Тимура Рабии-Бегим дочери знаменитого Улуг-бека, скончавшейся в 880 году хиджры (1475-1476 г.г. по Р. X.), Абулхейр-Сиюндж - Ходжа-хана, скончавшегося в 931 г. (1524-1525 г.г.), двух его сыновей, внук и дочери, знатных лиц конгратского рода, умерших в первой половин XVI века, туркестанских шейхов-уль-исламов и киргизских султанов.
Надписи на этих могилах г. Лерхом тщательно скопированы. Отправившись из Туркестана через Чемкенд в Ташкенд. г. Лерхъ предпринял оттуда поездку в Ходженд, Уратюбе. Замин и Дизах и посетил ущелье Джалан-Уты. по дорога из Дизаха в Яны-курган здесь он снял копии с двух надписей, высеченных на отвесной скале и успел убедиться в том, что эти надписи не относятся к Тамерла­ну, которому их приписывают общее мнение в Туркестанском крае.
Обе надписи сочинены на персидском языке. Одна высечена в память похода, предпринятого в 828 году (1424-1425 г.г.) Улуг-беком в Могулистан, а другая в память победы, одержанной в 979 году (1571-1572 г.г.) в здешнем ущелье бухарским ханом Абдулдахом над вла­детелями Ташкенда, Туркестана, Ферганы и Дешти-Кипчака.
На возвратном пути г. Лерх заехал в Аулие-ату, чтобы посетит развалины, лежания в 44 верстах от последнего города на дороге в Мерке и известный у кочующих здесь киргизов и оседлых сартов под названием Ахыр-Таш. Здесь он нашел начатое в огромных размерах, но недоконченное строение из железистого песчаника темно-красного цвета.
Только нижние ряды передового фасада были сложены из огромных камней, имеющих до 7 футов длины и 4 Фута ширины. Длина строения предполагалась в 600 футов, ширина в 450 Футов. Вероятно оно предназначалось для буддийского монастыря.
О нем упоминается в путешествии даосского монаха, отправившегося в 1222 году из Китая через Сайрам и Самарканд в лагерь Чингисхана. Он го­ворит также о курганах, видных еще и теперь на лево от дороги из Аулие-аты к Ахыр-Ташу.
На одном из обтесанных камней последнего вырезана манджурская надпись, гласящая о победе китайских войск над Дзунгарами в 1758 году по Р. X. С этой надписи г. Лерхом привезен гипсовый слепок.

Примечания и приложения об археологической поездке в Туркестанский край П. Лерха.

Первые русские, видевшие развалины Джанкента, были поручик оренбургского драгунского полка Дмитрий Гладышев и геодезист Муравин, ездившие в 1740 году по поручена правительства в Хиву. Показания Гладышева и Муравина о совершенном ими путешествии, с приложениями, изданы Я.В. Ханыковым в Географических Известиях за 1850 г., стр. 549-599, и кроме того отдельно, Спб. 1851 г.  85 и 4 стр. с 2 картами.
Киргизский хан малой орды Абул-хайр-хан в 1739 г. просил русское правительство о возобновлении города Янкента.
Гладышеву и Муравину было поручено осмотреть последний. Муравин, в своем показании, стр. 33 отдельного издания, говорит: «На том месте, где Абул-хаир-хан требовал о строении города, они (т. е. Муравин и Гладышев) были и видели, о коем сказывали им, что в давних годах построен был тут город ногайскими татарами, именем Янкент, глиняной которого и по ныне ветхий остаток стен есть на острову, которой (т. е. остров) величиною в длину например верст сто, в ширину 45; с одной стороны того острова обошло Аральское море, с другой - Сыр- Дарья река, с третьей - из Сыр-Дарьи в Аральское море пал проток Карасар, шириною версты на две, по которому растет камыш, так как на болоте от него-же в дальнем расстоянии есть соленое озеро, место ровное, земля черная с илом; кочуют на том острову и пашут каракалпаки, и хлеба родятся, только более просо; воду на пашню напускают каналами; лесу на всем том острову, не токмо к строению города годного, но и на варение писчи, кроме камыша нет, и сыскать такого строительного везде там негде; сено косить по нужде камыш мелкой можно, на самом том острову есть залив из Сыр- Дарьи, кой впал в Аральское море; расстояние до него от Оренбурга 1064 версты, от Сыр-Дарьи реки, вверх ее по правую сторону - 6 верст; вышеписанный бывший город водою довольствовался из каналов, кою оными выпускали из Сыр-Дарьи.
О разорении оного города между тамошними народами носится некоторая басня, которая для курьезу) ниже сего объявлена приложена (этого сказания нет в печатном издании). В приложенных к показаниям Муравина журналах трактам также упоминается о Янкенте (стр. 52, 53, 54).
Петру Рычкову эти показания Гладышева и Муравина были известны. В своей Топографии Оренбургской (изд. С.-Петерб. в 1762 г. ч. I, на стр. 226) (в немецком издании: OrenburgischeTopogra­phic oder umstandlische Bescbreibung des Orenburgischen Gouvernements. Verfasset von Peter liylscbkow. Aus dem Russischen von Jacob Rodde. 2 ч.ч., Рига, 1772 г., стр. 181-182, стр. 208-209) он, исчис­ляя развалины древних городов и обиталищ, упоминает о Джанкенте у впадения Сыр-Дарьи в Аральское море, говоря при этом, что, судя по пространству, занимаемому развалившимися строениями, он был не малый город.
В Описании киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей А. Левшина, ч. I (1832 г.) стр. 212, сказано о Джанкенте: «Известнейшие из них суть остатки города Джаныкента, имеющие несколько верст в окружности и лежащие на час езды от левого берега Сыра и на день от устья сей реки. Когда и кем был построен Джаныкент, или Янгикент (новое укрепление), неизвестно, но знаменитый арабский географ Абульфеда, живший, как известно в XIV столетии, упоминает о нем под именем Янгикент.
В прошедшем столетии он принадлежал каракалпакам. Поручик Гладышев, посланный в 1742 году к народу сему российским правительством, пишет, что он нашел Джаныкент в развалинах, но что в нем еще существовали каменные башни с оградами, и что хан каракалпакский жил здесь.
По рассеянии каракалпаков места сии заняты киргиз-казаками, которые говорят, будто первобытные жители Джаныкента выгнаны из него были змеями». А. И. Макшеев в своем «Описание низовьев Сыр-Дарьи» (Морской Сборник за 1856 г.Т. XXIII № 9, отд. Ill стр. 516), в отдельных оттисках стр. 69) упоминает о крепости древнего «Джаныкента и о кладбище в 1 версте к западу от Джаны-кента».
В сочинении своем «Киргизская степь Оренбургского ведомства» Спб. 1865 г. 8, изданном в сборнике «Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального  штаба», подполков­ник М. Мейер (стр. 284-288), разделяя развалины в степи на три разряда или эпохи, к первому из них, т. е. к разряду самых древних остатков зданий, построенных из обожженного кирпича квадрат­ной формы, причисляет также часть развалин на Сыр-Дарье и в числе их город «Джан-Кент».
О нем он (стр. 285-286) говорит следующее: «Не смотря, на то, что, по свидетельству Левшина, о нем уже упоминает арабский географ Абульфеда, живший в XIV столетии, мы не можем приписать виден­ным нами там остаткам такой древности.
Может быть название Джан-Кент - новый город, весьма обыкновенное везде, где поселялось тюркское племя, относится к другому месту, или даже к тому же, но существующие ныне следы укрепления и города принадлежат позднейшему периоду, так как нельзя допустить, чтобы стены из обожженной глины могли простоять столько столетий и сохранить почти совершенно свой первоначальный вид.
В настоящее время там стоит довольно большое укрепление в виде неправильного четырехугольника сажень 150 в длину около 160 в ширину, в одном углу которого находилась цитадель из обожженного кирпича. Кругом этого укрепления, иногда как бы в известном беспопорядке, разбросано значительное число возвышений, состоящих внутри из обожженного кирпича, а снаружи похожи на естественные бугры; это вероятно и был самый город. Кроме сего по всей местности валяются черепки грубой глиняной посуды и видны следы множества оросительных каналов.
Верстах в десяти от него находится могила, в виде восьмиугольной башни из обожженного кирпича, вышиною до 8-ми саженей, известная под названием Бик-мин-ана». Здесь верно у г. Мейера опечатка: вместо «в верстах десяти» вероятно следуете читать: «верстах восьми, десяти», потому что упомянутая башня у Макшеева: гробница Бик-мана, стоящая на возвышенном месте, находится верстал в 4 от правого берега Кара-арык и в 10 от берега Аральского моря (см. Макшеев, «Описание низовьев Сыр-Дарьи стр. 69).
Таково было cocтояние сведений о джанкентских развалинах в русской литературе, когда в феврале 1867 года, в № 50 С.-Петербургских Ведомостей, под заглавием «Важное открытие» появилась корреспонденция из Оренбурга, возвестившая об открытии офицерами форта № 1, на 21 версте ниже последнего, по течению реки Сыр-Дарьи, на ее левом берегу «целого подземного города, который стоял прежде на берегу Аральского моря, занесен песками, покрыт илом и солончаками и зарос степною колючкою».
Подобно этому корреспонденту у автора другой корреспонденции, также из Оренбурга, напечатанной в № 58 С.-Петербургских Ведомостей, под заглавием «Еще о вновь открытом подземном го­роде», не подозревал, что он пишет о давно известных в русской литературе развалинах, о которых говорят в своих сочинениях Рычков, Левшин, Макшеев и Мейер.
Вследствие этих двух корреспонденций, в которых ocнование Джанкента приписывалось то пароянской или джунгарской эпохе, то временам Александра Македонского или Кира - в газете Москва (1867 г. № 46) под заглавием «Новая погудка на старый лад» появилась статья председательствующего в отделении восточной археологии С.-Петербургского археологического общества В. В. Григорьева, а в С.-Петербургских Ведомостях» в № 6 статья профессора Николаевской военной академы А. И. Макшеева под заглавием «Остатки старинного города на Сырь-Дарье».
Кроме того, последний в Русском Инвалиде (1867 г, №87) поместил статью «Еще несколько слов о развалинах Джаныкента». В этих трех статьях авторами была разъяснена читающей публике сущность опоздавшего открытия сделанного в форте № 1.
В. В. Григорьев при этом указал на значение, которое бы могло иметь для исторической науки обстоятельное описание всех остатков древних nocелений на Сыр-Дарье. Кроме того, одновременно статьями А. И. Макшеева и В. В. Григорьева, в «Odessaer Zeitung» № 2s (10 марта 1867 г.), профессор Новоросийского Университета Ф. К. Брун напечатал свои предположения о джанкентских развалинах под названием «Eine Vermuthung in Bezug auf die juugst entdeckten Buinen am Syr-Darja».
Известный своими разнообразными трудами по древней и средневековой географии ученый в этой небольшой статье совершенно справедливо заметил, что Янш-кент знакомый араб­скому географу Ибн-Хаукалу и упоминаемый у Плано-Карпини (Janckin) нельзя считать одним с названным в самом начале записок Бабера городом Янги или Таразом, как это сделал Давзак (d’Avezac) в своем прекрасном комментарии к путешествию посла Иннокентия IV.
Но с предположением почтенного одесского ученого, что Янги-кент встречается на каталонской карте 1375 г., именно в помещенном на ней на северо-восток от Самарканда город Candicanti, и у Рубрука под име­нем! Kenchat, я не могу согласиться.
После меня делал раскопки внутри Джанкентской крепости живописец В. Верещагин, именно осенью 1867 года, когда он отправлялся в Ташкент. В статье, помещенной им в С.-Петербургских Ведомостях (1868 г. № 2) он говорит о своих раскопках в этом месте:
«попа­далось множество костей не только человеческих, но н разных животных... Затем вырыли куски жженного кирпича, уголь и много черепков от глиняных кувшинов». В одном месте, на глубине человеческого роста, найден г. Верещагиным кувшин довольно yзкий, в три четверти аршина вышины, очень красивой формы, с ручкою в выдавшимся рыльцом».
Кроме того найдена плоская чашка с четырьмя рыльцами и на половину отбитою ручкою - род плошки для светильника, а возле стены выложенной из необожженного кирпича, опрокинутый красный кувшин, или вернее горшок, покрытый прекрасными, правильного рисунка, узорами, выбитыми в глине; над этим кувшином был отрыт второй, длиною ар­шина в полтора и совершенно гладкий, только на выдающихся краях кругом отверстия была вылеплена плетушка и нацарапан простенький узор.
Рядом попались еще два кувшина и в расстоянии десятка са­жень еще два горшка с костями с углем. Г. Верещагин, не берется судить о том, «что это были за кувшины - труба или что другое», и называет разрытое им место «интересною башнею кувшинов».
По­бывавши в Ташкенте и Самарканде, он теперь, вероятно, убедился, что им раскопаны в этом месте остатки кухонь. Горшки и кувшины, подобные открытым г. Верещагиным, были и мною там найдены вместе с костями и следами очагов; формы их еще ныне в употреблении у оседлого населения Средней Aзии.
3. (стр. Ill). План развалин Лжанкента снятый Приоровым в 1\4200 долю, т. е. в 1 кв. дюйм изображено 2500 кв. сажень.
4. (стр. IV). Следы купола, обнаруженные мною в найденных кусках щекотурки покрывавшем его внутреннюю сторону. Об этом дании говорит первая из вышеприведенных корреспонденций из Оренбурга. Офицеры форта № 1 нашли купол разобранным киргизами и кирпичи с него сложенными в ряды
5. (стр. V). Рено (Reynaud) в своем сочинении «Description des momnaents nesalnans do cabinet de M. Ie due de Blacas, Paris, 1828, T. II, стр. 420, замечает, что большая часть надписей на сосудах содержит простые пожелания в пользу собственника. На сохранившейся части сосуда, о котором говорится в отчете, я в настоящее время читаю («изобилие могущества и...).
6. (стр. V). Выше, в показании Муравина, упоминается о предании на счет разорения Джанкента. См. также Л. Meйepa «Киргизская степь оренбургского ведомства», стр. 286 и А. Макшеева, Низовья Сыр-Дарьи, примечание на стр. 69.
7. (стр. VI). Надгробные памятники в этом месте состояли из продолговатых четырехугольников, сложенных из кирпича и выложенных с боков и по краям поверхности изразцами; середина поверхности была залита алебастром. На боковых и на передней и задней сторонах носили надписи.
Высеченных из камня надгробных памятником не было ни здесь, на на кладбище, вероятно потому, что в ближайших окрестностях Янгикенга нет камня, годного для такой цели. В долине Ак- Ирек, по словам Мейера (стр. 85), встречается песчаник, но для доставления его в Янгикент приходилось бы перевозить его через Сыр.

Источник:
«Археологическая поездка в Туркестанский край в 1867 г. П. Лерха». Санкт-Петербург. Типография Императорской Академии Наук. Вас. Остров. 9-ая линия, №12. 1870 г.