Археологические достопримечательности Боролдая.

«Серьезное изучение... края еще находится впереди и .. . главная роль при этой работе должна принадлежать местным деятелям".

В. В. Бартольд. «К вопросу об археологических исследованиях в Туркестане.» Туркестанские Ведомости. 1894 г. № 7.

Поездка на петроглифы Боролдая.

Обязанности службы заставили меня в половине августа посетить речку Боролдай, впадающую в реку Арысь с правой стороны, близ моста, на бывшем почтовом тракте из города Туркестана в Чимкент.

То короткое время, какое мне доводи­ лось уделять на утоление голода или жажды, я по обыкновению посвящал расспросам сопровождающих меня киргиз об их обычаях, о приемах работ их или о достопримечательностях местностей, в которых приходилось останавляться.
На ряду с очень интересными сообщениями по поводу народных обычаев, я между прочим услышал от киргиза Молда-Темира Куленева, служащего выборным мирабом на арыке Чабай, что где-то в верховьях Боролдая существуют на скалах надписи, которые до сих пор никто из киргизских «ученых» не мог прочесть.
Даже какой-то приглашенный ими «ученый ишань» не мог объяснить таинственных надписей. Из европейцев же, по словам киргиз, никто не видел этих скал с загадочными для киргиз письменами. Это сообщение меня весьма заинтересовало, а так как мне предстояло совершить поездку на верховья реки Боролдая, чтобы производить промеры количества воды в арыках, выведенных из Боролдая, для выяснения объема ме­женных вод этой непостоянной реки, то я пред­дожил своему временному спутнику по долгу службы, арысскому волостному писарю Федору Степановичу Шпотину, совершить со мной поездку для совместных поисков.
Мы быстро поднимались вверх по течению Боролдая, следуя левым берегом реки. Меня встречали мирабы, которым был своевременно послан приказ установить обычный уровень вод на притоках и получить от меня соответствую­щие распоряжения для дальнейшего содейс­твия по выяснению количества воды в реке.
По пути мирабы опрашивались об интересовавших нас письменах, но почему-то киргизы отзыва­лись неведением. 12 августа нам пришлось заночевать на берегах арыка Сары-булак, которым орошаются по правому берегу реки Боролдай поля киргиз аула №6, Боролдайской волости, рода Чокай, поколения Орус-кара.
Здесь возобновились наши расспросы, но ответы на них получали уклончивые. Нам говорили только, что по поводу надписей могут знать что-либо лишь киргизы, видевшие их в данных местностях. Однако для меня достаточно было слышать названия Садырь-Камал, Теректы, Улькон-Тура, чтобы не потерять надежды найти в называемых местах что-нибудь интересное.
Когда мы покинули ночлег, то утром сопровождавший меня мираб арыка Джар-конак, киргиз Дос Тойчибаев передал нам свою беседу с киргизами того аула, в кото­ром мы ночевали. По словам, их скалы с надписями можно видеть на местности Теректы, близ Улькон-Туры, а таинственные пещеры находятся в местности Байгалмак.
Вскоре нам встретился киргиз аула № 6 Боролдайской волости, того же поколения Орус-кара, по имени Тулеубай Джанбаев, которого я тотчас стал расспрашивать о письменах. Киргиз этот оказался знающим местность и даже видевшим надписи на скалах.
После некоторых колебаний Тулеубай решился показать нам их. Его решимость обусловилась, между прочим, и тем обстоятельством, что вскоре ко мне на встречу приехал мираб, одноаулец его. Нам пришлось ехать недолго. Несколько выше устья реки Теректы, впадающей в реку Боролдай слева, на вершине водораздела между левыми притоками того же Боролдая, Кара-тасты-булаком и Кызыл-булаком, оказалась гря­да скал, а на них надписи и рисунки.
То и другое киргизы приписывают калмыкам. Однако на мой взгляд в этих начертаниях нет ничего калмыцкого. На камнях, вздымающихся гребнем по направлению от берегов реки Боролдай к громаде Улькон-Туры высечены изоб­ражения животных: лошадей, архаров (Ovis argali), оленей (Cervus tarandus или elaphus), гончих собак, волков и людей.
Между прочим, изображены заседланные лошади и всадники с луками в руках, преследующие горных баранов, которым путь прегражден собакой. Некоторые рисунки выполнены весьма хорошо. Кроме рисунков на камнях выбиты какие-то знаки, частью похожие на орхонские письмена или на тамги киргизов, частью напоминающие те надписи на несторианских надгробных памятниках, какие приведены (в снимках) в протоколе Туркестанского кружка любителей археологии № 2, на странице 61.
Рисунки частью сходны с рисунками Саймалытас, снимки с которых даны в том же издании, в приложении к статьям Н.Г. Хлудова и И.Т. Пославского, а так же к сочинению В.В.Бартольда с камней нарынских и иссык-кульских.
В распоряжении моем было лишь, несколько часов в течение которых киргизы должны были запрудить в свои арыки воды Боролдая.
Поэтому сделать точные снимки с камней, тянущихся грядой на 100-150 сажень, я не мог. Копировкой письмен увлекся было Ф.С. Шпотин, но потом, увидев начертания, еще более достойные внимания, согласился со мной, что тщательная копировка надписей и рисунков займет очень много времени.
Мы лишь условились посвятить особую поездку, на то, чтобы выполнить копи­ровку надписей, не торопясь и старательно. Камни принадлежат к группе палеозойских известняков. По мнению киргиз, эти камни, до производства надписей, были смазаны каким- то маслом или жиром.
Я склонен разделить это мнение, так как известняк с надписями выделяется черным цветом, а в тех местах, где надписи выкрошились, известняк имеет серый цвет. Кроме того часть камней облупилась, на подобие штукатуренных, на пол дюйма.
Мне кажется, что надпись была сделана не первобыт­ными людьми, но людьми довольно культурными, которые догадались смазать известняковые камни, предназначенные для надписи, особым составом, чтобы таким образом обеспечить им долговечность и предохранить рисунки от быст­рого разрушения.
Тем не менее время, конечно, взяло свое. Преобладают камни с отдельными знаками на них. Я попытался записать в памятную книгу лишь отчетливые знаки. Местность Теректы представляет собой горную котловину, замкнутую со всех сторон, с выходом на реку Боролдай.
Орошает ее речка Теректы, впадающая слева в реку Боролдай и в свой черед принимающая справа приток Са дырь-Камаль-булак, а слева Иргайлы-булак. Первый родник, по словам киргиз, получил свое название от имени калмыка, которого киргизы загнали в верховья родника к подножью горы Улькон-Тура, и принудили сдаться.
Другая достопримечательность этого места - таинственная пещера с деревянной лестницей и с металлическим котлом (как рассказывают, по крайней мере, киргизы), находится на восточном склоне Улькон-Туры, на стороне обращенной к реке Туты-узень, тоже вливающейся слева в Боролдай.
Пробраться в эту пещеру, говорят, можно только со стороны, плоскогорья Джайля-уша, на верховьях Кутургана, Сары-булака, Караунгура Капрчакты. Но так как проникнуть в пещеру теперь можно только на веревках, длиною до ста сажень, то проехать туда я предполагаю лишь в сообществе нескольких лиц.
«Узнав из примечания редакции «Туркестанских ведомостей» к моей статье «О Боролдайских письменах», что Туркестанский кружок любителей археологии предполагает перепечатать ее и воспроизвести литографским спо­собом знаки, сообщенные мной, посылаю Вам еще несколько образчиков таких знаков.
Клетка, очерченная красным карандашом, представляет отдельный камень с изображенным на нем знаком. На посылаемом листочке группировка знаков - произвольная, не представляет их последовательность в ряду камней, а скопировано то, что показалось легким для воспроизведения на глаз от руки.
Знаки рассматривались г. Шпотиным и мной поочередно в бинокль: когда знаки рассматривал в бинокль г. Шпотин, и во­дил пальцем по начертаниям, чтобы уловить их отчетливее при неясности связи черточек и линий. На многих камнях соединения знаков очень сложны и запутаны, так что копировать их мы не стали.
Изображения животных и людей на камнях выбиты тщательно, со знаками не смешиваются. Теперешнее состояние камней про­ извело на меня такое впечатление, что знаки на них существуют не менее тысячи лет. Слышал я как-то, что на местности Теректы был когда-то большой город, но проверить это мне не довелось.
Название реки Боролдай, по-видимому, монгольское. Так например, имя «Боролдай Су­ялба» встречается в монгольских преданиях для действующего лица: «Боролдай-Ку» - действую­щее лицо монгольской сказки (См. Н.Г. Потанин.
«Очерки Северо-западной Монголии». Выпуск II, Материалы этнографические. Спб. 1881 г., стр. 171 - 172, и вып. IV, стр. 381 - 382, 1898 - 1899 г.г.); но связи названий с письменами не вижу. В выпуске II, таблице XXVI Потанин приводит тамги: но сходных с теми, что посылаю Вам, - нет.
Во всяком случае, приводимые знаки, по моему мнению, принадлежат не калмыкам, а другому народу, но какому - в этом весь вопрос».

Источник:
Петр Иванович Комаров. 1904 год.
«Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии.» Выпуск 10, Ташкент, 1905 год.

Фотографии:
Александра Петрова.