«За станцией Талды-кудук (Здесь один из запрягавших лошадей киргизов по имени Атбаш спросил меня об И. В. Мушкетове, с которым он ездил по Семиречью, но мне, к сожалению, пришлось сообщить ему горькую весть о недавней кончине нашего талантливого геолога и профессора.) степь делается ровней и богаче зеленью, среди которой зацвел репчатый молочай (Euphorbia rapulum Kar. et Kir.); здесь и дождя выпало больше, а на следующем переезде между Кызыл-кия и Мал. Аягуз нас самих застал великолепный ливень, превративший дорогу в сплошную лужу, так что мне не пришлось посмотреть на знаменитую башню, с которой связана романическая легенда о несчастной любви Баянсулу и Козу-курпеш. За пикетом Малый Аягуз следовал Джус-агач, который был вынесен из своего постоянного местопребывания за несколько верст в степь, так как разлившийся Аягуз затопил дорогу и самый пикет. Теперь станция помещалась в трех юртах, одна из которых предлагалась проезжающим. Велижанин по дороге охотился; был взят стрепет в весеннем уборе, ходулочник и еще кое-какая мелочь. Впереди предстоял объезд Аягуза по камышам и займищу, откуда только недавно схлынула вода (раньше объезд был еще дальше), и переезд оказался тяжелым и неприятным, особенно ночью. Несмотря на то, что в сырых местах дорога была устлана камышом, лошади и тарантасы глубоко тонули в вязком иле. Однажды тарантас совсем встал, упершись осями в вязкую грязь; пришлось долго возиться, пока вытащили и пустили его в ход.

Сапожников В. В. «Очерки Семиречья». Джунгарский Алатау и одна экскурсия в Заилийском Алатау. 1906 г.

В Азию!
Павлодар, Семипалатинск, Семиречье, Верный, Джаркент, Борохудзир.

5 июня. Третьего дня выехали из Омска. Едем на вольных; везут очень скоро, по 16-20 верст в час. Дорога ровная, по берегу р. Иртыша; нет ни гор, ни логов. Береговой грунт каменисто-песчаный, нет ни большой пыли, ни грязи.
В стороне от дороги, влево, в полверсте, пойдет местность холмистая, волнообразная, покрытая невысокою, зеленеющею травою вперемежку с невысокими, колючими кустарниками. Часто попадаются и рощицы невысокого, корявого, кривого березняка.
На мягких местах множество дикой клубники, которая еще только цветет. Это под 50-й широты. У нас в Вологде около 20 июня созревает земляника, в лесах. А на сухих местах трава уже начинает гореть, желтеет. Левый берег Иртыша имеет более приятный вид, там сплошная зелень: трава, большие и малые острова, перелески березовые.
Левый берег низкий, во время большой воды заливается водою на далекие пространства. Там богатые сенокосы, которыми пользуется и русское казачье, правобережное население. На левом берегу и летние кочевья киргиз. Русских деревень и сел на том берегу нет вблизи Иртыша.
Киргизы такими богатыми лугами пользуются неразумно: сена на зиму они, по своей лени и беспечности, запасают очень мало; а травы, говорят, там вырастают в рост человека. В такой траве пасется их скот. К зиме киргизы перекочевывают на правый берег, где устроены их зимовки, жалкие домишки из кирпича-сырца или землянки, с плетенными из тала загородками для скота.
На правом же берегу киргизы хоронят и своих умерших. Нередко приводится им возить своих покойников за 30-40 верст. По тракту расположены одни казачьи селения, на расстоянии 15-20 верст одно от другого, не ближе. Крестьян нет, они живут от тракта верст за 15, там пойдут крестьянские деревни.
Казачьи села все большие. Дома деревянные, обмазанные землею; крыши залиты глиною и покрыты сверху дерном. Неприятное впечатление производят казачьи села здешние с подобными постройками: на стенах земля (дома небеленые), на крышах земля - серо, уныло, однообразно.
И по дороге, и в селах только и видишь военные фуражки с красными околышами (форменные казачьи) на старых, молодых и подростках; на последних все больше выцветшие. Должно быть, поносит отец, передает сыну, а этот носит до дыр. Казаки скотом и хлебом богаты, но жалуются на безденежье.
Хлеб очень дешев, на месте 20 коп. пуд пшеницы, это из-за путей сообщения; так, в Семипалатинске, говорят, хлеб 40 коп. На каждом шагу бросается в глаза казачья лень, небрежность. Там везде видны поломанные, разбитые телеги, у ямщиков рваная, порыжелая упряжь, на строениях не исправленные, провалившиеся крыши.
7 июня. Сегодня ночевали в Павлодаре, уездном городке, в 125 верстах от г. Семипалатинска. Город мало чем отличается от сел и по внешнему виду, и по населению: такие же деревянные обмазанные землею дома, с земляными крышами, и большинство населения казаки.
В городе одна церковь, есть городское училище. На 200 верст от Омска к Семипалатинску попадались еще рощицы уродливых берез, а потом уже пойдет безлесная степь. За 150 верст не доезжая до Семипалатинска почва меняется, становится солонцеватою.
По сторонам дороги везде виднеются соляные озера, высохшие. Из них добывается, вернее, выламывается соль, свозится в села по берегу Иртыша, складывается в пирамидальные, огромные кучи, в сотни пудов. Соленые кучи, ничем не защищенные от дождя и солнца, при продолжительном лежании, с боков покрываются блестящею, стекловидною корою.
При изобилии мест соляной добычи цена на нее баснословная - 10 к. пуд. Верст за 200 от Семипалатинска пойдут пески и сосновые бора. Странно. То была среднеазиатская, безлесная, солонцеватая степь, то пошла северная сосна.
Сосна толстая, но суковатая, низ толстый, вершина тонкая. Говорят, что сосновые боры идут далеко на юг за Семипалатинск, и только по правому берегу Иртыша. На пути поражает меня изобилие каких-то больших конусообразных таловых корзин, наподобие наших рыболовных верш или морд, поставленных верх дном вблизи дороги.
Так как дорога идет все по самому берегу Иртыша, то я предположил сперва, что это рыболовные снасти. Но ошибся. Это дорожные вехи. Своеобразно, но практично: такие вехи, будучи раз поставлены, служат 10-15 лет. А здесь они всегда необходимы, так как и зимою и летом часто дуют бураны (сильные ветры), снежные и песчаные.
Вот виднеется в стороне от дороги какое-то странное, не виданное кирпичное строение. Ямщик объясняет, что это киргизская семейная могила, и около ее киргизское кладбище. Останавливаемся. Иду смотреть. Площадь в 40 кв. саж., обнесена четырехугольною кирпичною (из сырца) стеною трехаршинной высоты; по углам стен четыре невысоких столбика, в виде бойниц; наверху всех стен поставлены кирпичи, сомкнутые попарно трехугольником. Входа внутрь стен нет, перелез через стенки, там несколько могил, без каких бы то ни было памятников.
Кругом этой семейной могилы богача - много и других могил с воткнутыми в них палками. В тот же день видел другой надмогильный памятник, иной формы, и изящнее. Он также четырехугольный, квадратный, до 5 арш. высотою; верх куполообразный, увенчанный жестяным полумесяцем на деревянном шпице, отбеленные стены, есть вход внутрь, но без дверей.
Кстати скажу о киргизских кладбищах. Они всегда расположены на возвышенных местах, не затопляемых водою, часто на высоких холмах. Особо чтимые покойники хоронятся даже на горах, в предгорьях; куполообразные белые памятники (мазарки) таких могил виднеются за десятки верст.
Могилы обыкновенных смертных, людей среднего достатка и бедняков не имеют никаких памятников. Умерший, сверх обыденной одежды, обертывается войлоком (кошмою), кладется в могилу в сидячем положении. В 3, 9 и 40 дни делаются по покойникам поминки; при этом устраиваются обеды для собравшихся родственников и знакомых, и происходит ужасный вой, плач.
9 июня. Второй уже день идет, как сидим из-за погоды в Семипалатинске. Дважды выезжали со станции, но безуспешно: переправа на пароме за Иртыш приостановлена по случаю сильного ветра (бурана). Станция полна проезжающих.
Подъезжая к Семипалатинску, мы снова были введены в заблуждение мечетями, приняв их за храмы; - мечетей здесь более двух десятков. Православных храмов в городе всего три. Храмы очень хорошие по наружному виду и внутренней отделке: большие, с золочеными главами и крестами; внутри золоченые, резные иконостасы, стенная живопись.
Город Семипалатинск стоит на правом берегу р. Иртыша; одна из улиц составляет набережную, с природной скалистой мостовой. Город наполовину каменный, наполовину деревянный. Несмотря на южное положение, лесом он не беден; окрестности его изобилуют сосновым лесом на далекое расстояние во все стороны.
Как и все города Западной Сибири, Семипалатинск разделяется на три части: административную, казачью и татарскую слободы. В слободах деревянные, обмазанные глиною дома, неотбеленые, с земляными крышами. Татарская слобода самая большая часть города по населению.
Растительностью город беден: редко пред каким домом есть аллеи. Между тем деревья здесь особенно были бы полезны; потому что здесь часто дуют сильнейшие ветры (бураны), с которыми мы, северяне, совершенно не знакомы.
Деревья задерживали бы силу ветра и пыль в летнее время. Раз, во время бурана, отправившись с почтовой станции на базар, я вынужден был вернуться, пройдя каких-нибудь сто шагов. Ветер буквально валит с ног; глаза слепит пылью, смотреть невозможно.
В городе изобилие извозчиков-татар, профессиональных и простых, с очень уж несложными и неудобными экипажами: ездят на дрогах, без короба. Сидеть нужно или свесив ноги, запылиться до пояса, или сидеть по-татарски, ноги колачом, что для русского - непривычное дело.
За две станции до Семипалатинска произошел еще с нами неприятный случай в дороге. Ехали вечером прямой дорогой, на вольных, и заблудились; дорога шла лесом. Привелось заехать в киргизские аулы спросить дорогу. Киргизы, встревоженные необычайными посетителями, в ночное время, полунагие высыпали из юрт.
Я даже заподозрил ямщика в дурных намерениях. Но доехали благополучно; киргизы направили нас на дорогу. Ямщик уверял, что не бывало случаев, чтоб киргизы обижали русских проезжающих.11 июня (1895 года). Вчера выехали из Семипалатинска, а сегодня проехали станицу Сергиополь (бывший город Сергиополь).
Около Семипалатинска еще виднелись небольшие горы, а затем пошла гладкая, ровная, безлесная среднеазиатская пустыня. Виднеются изредка кучки колючих кустарников. Почва глинисто-песчаная, инде с галькою, покрыта невысокою травою, наполовину уже пожелтевшею от горячего, южного солнца.
От Семипалатинска до Сергиополя (270 вер.) попалась лишь одна речка, у самого Сергиополя. Орошения нет и степь бесплодна. Киргизы убрались со своими стадами кто в горы, кто на берега Иртыша: там привольнее. Сергиопольская станица - первое поселение Семиречья - произвела на меня неприятное впечатление своим убожеством.
Строения в ней - жалкие мазанки, даже небеленые, кругом пески. Садов нет, а горная речка протекает у самой станицы. Сергиопольцы задыхаются в пыли и жарятся на солнце, без садов, не иначе как из-за своей лени. Граница Семиречья находится в нескольких верстах от Сергиопольской станицы.
Наконец-то добрались, почти целый месяц путешествовали, - без двух дней. Сегодня удалось увидать орошение, полив полей, совершенно для меня незнакомый. Как раз к почтовому тракту подходят поля сергиопольцев, на которых в одном месте производился полив во время нашего проезда.
Остановились на несколько минут посмотреть на это интересное, незнакомое для нас дело. Удивительно, что делает здесь вода. Земля с песком, галькою, а хлеб на ней (пшеница) богатейший: густой, темный, сильный. После двухсотверстной голой степи первый такой оазис особенно приятен
13 июня. Сегодня проехали Копал, уездный город Семиречья. До г. Верного осталось 360 верст, а до моего места 300, - недалеко. По пути к Копалу, начиная от Сергиополя, вблизи тракта попадаются малороссийские селения. Издали, верст за 15-20, - они кажутся небольшими, темными кругами на открытой ровной степи, кругами не больше купы в двадцать деревьев.
На первый раз я не мог узнать, что это за чернота; - ямщик сказал, что это поселок. Едем третьего дня вечером, вижу и впереди, и слева на краю горизонта кучевые облака, с очень белыми выступами. Что это такое? Горы?.. Но те, по словам станционных, еще далеко.
Вчера с утра опять видны те же облака, но при утреннем разреженном воздухе - яснее, белые пятна резче. Теперь несомненно, что это горы. Ямщик говорит, что до них будет более 100 верст. Я ему не совсем поверил. Но оказалось - правда.
Только к вечеру подъехали к этим горам, к так называемому Абакумовскому перевалу. Подъем на этот перевал сперва отлогий, едва заметный, начинается за 50 верст. Более крутой подъем в гору идет верст 10. Все в гору и в гору; дорога идет зигзагами, поворотами, - по голым скалам.
Куда ни взглянешь, каменные громады навалены одна на другую, одна гора поднимается выше другой. Вершины разнообразных форм: конусообразные, пирамидальные, а то иные венчаются огромным камнем, как будто дом стоит.
Долин и ущелий между этими великанами без числа: глубокие и широкие, прямые и ломаные… Верхушки гор - голые, с редкими, колючими растениями; внизу ущелья покрыты травой, кустарниками. На самом верху подъема стало настолько холодно, что и шубу не мешало бы одеть.
Хорошо, что это продолжалось недолго, с полчаса. В горах в это время шел дождь и снег. Скоро и на нас посыпались редкие хлопья снега, средь лета. С самой вершины перевала открывается прелестный вид. С одной стороны, слева близко-близко виднеется стена снеговых гор, с белеющими вершинами, а назади гладкая, ровная степь, видимая верст на двести - с черными большими и малыми точками.
Эти последние указывают на присутствие человека; они не что иное, как стада и юрты кочевников, сады сел. Вернусь еще к пути до перевала. Степь до него настолько ровна и чиста, что с каждой станции виднеются белеющие домики соседних двух-трех станций, за 25-35 верст.
Перед самым Абакумовским перевалом, за 12 верст есть почтовая станция в горах, а вблизи ее, верстах в 15, снеговая вершина виднеется как на ладони. Странно как-то видеть снег так близко среди лета, когда в долине невозможная жара.
Да и снег-то белый-белый, как будто вчера выпал. Сегодня в горах видели несколько фазанов-самцов. Я сперва принял их за домашних петухов, думая, что вблизи где-нибудь есть селение или киргизское кочевье. Так они похожи.
Лишь только стали спускаться с вершины перевала, увидели город Копал. Мигом доехали 12 верст, в полчаса, не более. Дорога хорошая, и все под гору. Копал - первый город Семиречья и крайний восточный Туркестана. Физиономию имеет иную, отличную от сибирских городов.
Деревянных домов очень мало. Крыты они или тесом, а большинство залиты глиною. По улицам карагачевые аллеи; позади каждого дома фруктовые сады. Весь город в зелени садов, едва дома видны. Вдоль и поперек, по
всем улицам, проходят по два арыка для орошения садов.
В вечернее и ночное время журчание воды в арыках напоминает нашу северную весну, время таяния снегов. Несмотря на сорокалетнее существование - город не велик. Церквей в нем одна, и та построена не очень давно. 
14 июня. Сегодня приехали на ст. Алтын-Эмель, стоящую у горного перевала того же имени. От этой станции почтовый тракт разветвляется надвое: один идет на г. Ташкент чрез г. Верный, другой в г. Кульджу китайской провинции того же имени чрез г. Джаркент; по последнему лежит и мой путь.
До места остался один день пути, 123 версты. Но мне нужно проехать в г. Верный, представиться, а семья намерена отдохнуть с дороги здесь, остаться до возвращения моего дня на 3. На пути до Алтын-Эмеля встретили несколько храмов в селах.
Храмы все деревянные. И замечательно, что все одной формы; деревянные храмы построены по особому распоряжению, по которому все казенные здания должны строиться деревянные, после землетрясения в г. Верном в 1887 году.
17 июня. Вчера приехал в г. Верный и был в консистории. Епископа нет: преосвящ. Григорий переведен в г. Омск, а вновь назначенный еще не приехал. Консистория помещается на квартире и от собора, равно архиерейского дома, отстоит в полуверсте.
Служащих в ней мало: человек пять писцов и четыре классных чиновника; некоторые должности соединены, напр. столоначальника и архивариуса. Членов трое. Одного из членов о. Ш. (и, говорят, главного) встретил в консистории; принял меня очень радушно, может быть, как приезжего из дальних краев в чужой, или потому, что духовенства здесь очень мало, до 80 священников.
Между прочим сожалел, что я опустил место при кафедральном соборе, куда первоначально был назначен. Вместе, говорит, стали бы служить (он состоит при соборе) и работать, так как я был назначен временно и членом консистории.
Город Верный подобен огромному парку, весь в лесу. По улицам, по обеим сторонам идут по два ряда огромных, 30-аршинных тополей. Между ними тротуары из булыжника и песку. И окрестности города верст на 15 засажены лесом: тополями, карагачами и др., это земельные участки и дачи горожан.
При каждом доме большие сады, так как и домовые места большие; несколько позади домов, за дворами фруктовые сады, и самые дворы, где помещаются службы, засажены фруктовыми деревьями; смотришь - у черного крыльца свешиваются яблоки, у конюшни желтеют абрикосы, у бани краснеют вишни.
Это лето очень урожайное на фрукты. Проходя по улицам, всюду видишь: за заборами краснеют, желтеют - фрукты, фрукты… еле деревья сдерживают их тяжесть, прутья нагнулись до земли. Верный в особенности славится яблоками, очень крупными.
И туземное, прежнее его имя Алматы - «яблочное место». Верный стоит на подножии горного хребта Ала-Тау, снежные вершины которого рукой подать от города, виднеются как на ладони, в особенности утром и вечером. Они питают горную речку Алматинку, орошающую город и две станицы.
Из города ясно виднеются елки; лес начинается в 7 верстах. Тотчас за городом, по кручам горным, начинаются дачи, утопающие в зелени яблоков, груш, слив, вишен, абрикосов. Кажется, где бы быть тут садам: камень и камень - булыжник.
С городом слились две казачьи станицы Алматинские: Большая и Малая; они составляют пригород. Строения казенные и частные в Верном все деревянные. Дома одноэтажные - с террасами, галереями. Храмов в городе мало: собор, одна приходская церковь, 4 домовых: архиерейская, гимназическая, тюремная, приютская и одна в станице.
В Мало-Алматинской станице храм выстроен уже три года назад тому, но запечатан (не освящен еще) из-за каких-то пререканий между архитекторами. Высокие тополевые аллеи по всем улицам скрывают одноэтажные, низкие дома.
Из-за них не видать даже церквей чрез квартал. Поэтому вновь прибывшему трудно ориентироваться в городе. Азиатская окраска Верного везде бросается в глаза. На каждом шагу встречаются и обгоняют конные и пешие азиатцы: киргизы, сарты, дунгане.
Крики развозчиков и разносчиков зелени и фруктов - на ломаном русском языке: «Яблоки, салят, грюши». Поливщики улиц туземцы. Половина хороших магазинов и лавок принадлежат туземцам. На базаре - там большинство торговцев азиаты.
В Верном ужасная дешевизна на предметы потребления: пшеничная мука 35 коп. пуд, пуд клевера 5 коп., мясо 3-4 коп. фунт, масло подсолнечное 10 коп., рыба местная 4 коп., рис 2½ коп. Фрукты особенно дешевы: груши 3 коп. десяток, яблоки лучшие, крупные 4 коп. фунт.
Яблоки средние продаются при урожае возами по 70-80 коп. 20 июня. Покончив все дела в Верном, познакомившись немного с своим областным и епархиальным городом, выехал к месту назначения. В 75 верстах от Верного встретили реку Или; неимоверная быстрота течения, и глубина порядочная.
Вода в ней светло-серая. Чрез реку деревянный мост сажен в 300. На берегу казачий поселок Илийский в 70 домов, это третий поселок от Верного. Более поселков ни русских, ни азиатских не будет на 200 верст до самого Борохудзира.
От Верного на 140 верст идет ровная, холмистая местность, по предгориям Ала-Тау, - Илийская долина. Затем пойдет подъем в гору, к Алтын-Эмельскому перевалу. Самый перевал тянется на целую станцию, 28 верст, - все по скалистым горам, половина станции в гору, другая вниз.
Гром, стук от экипажа по такой дороге. Тарантас тормозят: без этого никакие лошади не сдержат, разнесут. Я не надеялся даже и на тормазы, а выходил из тарантаса и шел пешком на каждом крутом спуске, - их несколько на перевале.
После перевала пойдет снова холмистая местность, предгория другого хребта; эти предгория каменисты, поэтому и дорога здесь точно шоссе. Вдали виднеется р. Или, идущая в китайские пределы. Равнина эта, верст на 100 квадратных, покрыта высокою травою, кустарниками, оживленная, занята и летом, и зимою кочевниками-киргизами.
Ближе к Или пойдут саксаульные леса, а по притокам ее леса ясеневые, джиддовые. Затем пойдет ущелье на 25 верст, еще небольшой перевал, и снова Илийская долина - очень обширная, верст 200 кв. Она уходит в Китай. В этой-то долине и расположен почти весь Джаркентский уезд.
22 июня. Сегодня утром приехали наконец в Борохудзир (станица Голубевская тож), место моего назначения. Станица, или, иначе, волость - состоит из 400 домов, 5 селений. Из них станица и 3 выселка принадлежат к приходу
Борохудзирскому, и 2 выселка (в 120 домов) к приходу церкви г. Джаркента.
Село отстоит от города Джаркента в 15 вер., от г. Верного в 300. Село расположено прямоугольником, в 4 улицы, с переулками, разбито на равные кварталы. Дома из кирпича-сырца, все отбеленные; усадебные места обнесены глинобитными заборами; вдоль улиц и по переулкам тополевые аллеи; позади каждого дома фруктовые сады.
Селение имеет очень красивый вид, - все в зелени садов. Посреди села, на площади, занимающей целый квартал и засаженной деревьями, - красуется каменная, хорошенькая церковь. Церковь именно только красуется, а не исполняет своего назначения: в ней не служат уже 6 лет, с 1889 года, когда ее повредило землетрясением (29 июня).
Богослужение совершается в бараке, устроенном из камыша, отштукатуренном извнутри и снаружи. Рядом с селом казенный сад и питомник, в 24 десятины. Сад разведен всего 20 лет тому назад, а как разросся! какие громадные тополи - в ¾ аршина толщиною! на севере это могло совершиться не менее, как в 40 лет.
До 1884 года Борохудзир был вроде города: здесь были местная команда, казачий полк, магазины, лавки. В 1884 г., команда переведена в новый город Джаркент, а в 1894 г. ушел туда же и казачий полк. Остались лишь одни казармы; Борохудзир опустел.
Селение образовалось в 1871 году, и довольно странно, случайно. В то время чрез него проходила пограничная линия с Китаем. Вдруг в одно прекрасное время появляется партия крестьян - переселенцев из Сибири, в 60 семей, бывших пензенских, и заявляет о своем желании здесь поселиться.
Им говорят, что здесь будет казачье поселение, и если они желают быть казаками, могут селиться. Согласились. Не ехать же обратно, снова 2000 верст. А вперед, дальше ехать некуда, граница, чужие владения. Так и переродились пензенские мужики в семиреченских казаков.
Понравились уже очень им здешний простор, благодатный климат. 
24 июня. Сегодня служил первую литургию, а вчера первую всенощную в Борохудзире. Несмотря на то, что праздник небольшой, народу за службами собралось множество. Вероятно, более половины молящихся собрались посмотреть на нового священника.
Говорил небольшое слово вступительное. Псаломщик старик, безголосый, поет плохо, читает того хуже. Он говорит, что учитель пение любит, и под его управлением поют порядочно любители из казаков и школьники. Храм обстановлен бедно.
Иконостас самой простой столярной работы, без резьбы и позолоты. Подсвечники - старинные полинялые. Утварью - тоже бедно; многого нет, что есть - обветшалое, малоценное. Между тем есть церковный капитал билетами до 4000 рублей.
Да и доход церковный - порядочный, до 1000 руб. в год, по книгам. Это уже, видимо, небрежность священника.
25 июня. Вчера перешли с почтовой станции, где временно остановились по приезде, на квартиру, нанятую обществом. Квартира приличная и удобная, в 4 комнаты. Ранее ее занимали офицеры полка. Хозяева, по-видимому, люди хорошие, малосемейные, - последнее очень важно.
При доме фруктовый садик. Единственное неудобство - нет в квартире зимних рам. Хозяева говорят, что они здесь и не нужны, так как зима очень короткая и теплая. Кроме того все окна к ночи закрываются деревянными ставнями.
Многие из прихожан приносили фруктов - вишен и абрикосов. Более понравились последние: сочные, мягкие, сладкие, с небольшою кислотою. Абрикосы - плоды величиною побольше яичного желтка, золотисто-желтого цвета, у черенка - красно-багряного.
Абрикосовые деревья едва сдерживают тяжесть плодов: ныне на них урожай. Стоит немного тряхнуть дерево, абрикосы посыплются, как горох. Самые спелые они настолько нежны, что при падении разлетаются на две половины и из плода вываливается косточка.
Абрикосы особенно понравились нашим ребятам; постоянно наведываются в сад, благо хозяева посылают, а для желудка они не вредны. Благодаря казенному саду и отсутствию сбыта, фрукты здесь дешевы. Абрикосы продаются ведрами от 5 к., персики - 10 к.
Перевозить их гужем невозможно: настолько они нежны, что на другой-третий день пути все погниют.
27 июня. Вчера был в гор. Джаркенте, у благочинного. Благочинный старичок, протоиерей. В крае живет 25 лет. Много узнал от него интересного про здешний край, про здешнюю жизнь. Немало дал он советов, как держать себя с прихожанами, казаками, как вести хозяйство.
Старик добродушный, спасибо ему. Между прочим, посоветовал не брать много за браки. Я и сам так думал поступать. А берут здесь по-сибирски, от 25 р. до 100 за брак. Кстати, о доходах. За молебны и панихиды в церкви дают не менее 30 коп., за обедню 3 руб.
За поминовение на проскомидии дают не менее 10 к., а то 20-40 коп. Город Джаркент еще очень молодой, основан в 1883 году, на территории, принадлежавшей до этого года Китаю. До границы последнего от города 40 верст. В городе церкви нет; служат в таком же бараке, как и Борохудзирский.
Внутренность церкви хуже Борохудзирской: вместо иконостаса - бумажные ширмы, подсвечники обветшалые. Зато икон много: везде навешено и наставлено на иконостасе, по стенам, на столбах-подпорах. Это все иконы, жертвованные офицерами.
Капитал на постройку церкви - 25000 - отпущен уже, -но почему-то задержали архитекторы проэкт. Священников в Джаркенте двое, военный и городской. Последний приехал вместе со мною; до этого года был один военный. Русского населения в городе очень мало, если исключить войско, которого до 4000.
Туземного до 15000. Из туземцев в городе две народности: таранчинцы и дунгане (китайцы-мусульмане). И те и другие до 80-х годов жили в пределах Китая. В этих годах, во время бывшего там восстания дунган они бежали от беспорядков к нам, приняв русское подданство.
Почти вся торговля находится в их руках, за исключением десятка татарских и русских магазинов. Дунгане прекрасные огородники и садоводы, и народ очень трудолюбивый и честный. Без них фрукты и овощи были бы впятеро дороже.
С трудом верится, что на месте нынешнего Джаркента назад тому 12 лет была голая степь. Теперь весь город зарос лесом, весь в садах. Тополи за 12 лет достигли 8-саженной высоты. Воды для полива очень много: вблизи города течет многоводная горная река Усек, из которой третья часть воды берется для полива борохудзирских земель.
Из учебных заведений в городе одна жалкая церковно-приходская школа. С осени текущего года открывается двуклассное городское мужское училище, а в будущем году - такое же женское и низшее училище садоводства и земледелия.
Близость Китая в городе сказывается заметно. Есть целые ряды китайских магазинов с китайскими товарами: шелковыми материями, веерами, фонариками, фарфором и само собой - чаем. Хозяева и приказчики в них - китайцы, которых я вижу впервые, в национальной одежде: кофте с широкими рукавами, с косою, широчайших шароварах, башмаках с полувершковыми подошвами.
В этих магазинах можно приобрести за 2 руб. фунт цветочного чаю. Черный чай с примесью к нему пятой доли цветочного приобретает особенные, приятные вкус и аромат. В городе возвышается очень красивая мечеть таранчинцев из китайского жженого кирпича.
Еще есть две мечети, - одна дунган, другая татарская. У этих трех народностей, мусульман по религии, есть какая-то разница обрядовая; поэтому-то у них и мечети отдельно у каждой. Сегодня, когда я был на базаре, было небольшое землетрясение, которого я и не заметил, люди сказали.
29 июня. Кончился пост, который нас очень истощил. Почти весь пост мы были в дороге, где свежая рыба попадалась очень редко, а консервы и соленая рыба в дороге при здешней жаре не годится, жажда замучит. И питались хлебом с чаем.
По приезде вскоре купили здешней рыбы свежей, маринки и османа, очень дешевой, по 40 к. и 80 к. пуд. Но опять несчастье, - есть ее побоялись сразу, - сказывают, что ядовитая. После оказалось, что неправда. Казаки, горожане и вообще все в здешнем крае посты мало соблюдают: в посты Петров, Успенский, среды и пятки едят скоромное.
То же самое мы наблюдали и в Западной Сибири, начиная от Тюмени. Сегодня был с визитом у учителя; он уроженец г. Казани; - собственно, г. Вологды, потому что там родился и жил до 7 лет. В здешнем крае живет уже 12 лет.
Училище помещается на квартире, - существует с 1873 года, почти с основания села. Учащихся к списку 50 человек. Богатая при училище библиотека; большая половина книг в ней - дар с.-петербургского министерского чиновника В. Ф. Голубева.
В память его брата, военного топографа, исследователя Приилийского края А. Ф. Голубева и самая станица названа Голубевскою.
1 июля. Ходил со псаломщиком посмотреть участок причтовой земли, ныне весною вырезанный из казачьих наделов. Всего 90 десятин. Сенокосной земли не дано. Псаломщик говорит, что она и не нужна, так как сено можно собирать на полевой земле, - для этого нужно поливать ее; на политой полевой земле можно снять два-три укоса прекрасного сена в одно лето.
Одна третья часть участка поросла густым, громадным пятиаршинным камышом. Ее также можно или обратить в сенокос, или засеять клевером (люцерна), - на такой земле растет он прекрасно. В первом же случае камыш весною выжечь, а затем летом чаще его скашивать, не давая возмужать: и сено будет, и камыш измельчает.
Земельный причтовой участок начинается за полверсты от села; кругом его обходит головной казачий арык, из которого можно брать воду и на нашу землю в некоторых местах. Для большей же части участка нужно брать воду за версту.
Это еще недалеко. Далее, за нашей землей, на север пойдет предгорье гор Боро-Хоро, тянущееся верст на 30 параллельно речке Борохудзирке, а затем и горы. Верст за 40 от села снеговые горы, целая гряда, отделяющие Джаркентский уезд от Копальского, защищающие теплую Илийскую долину от холодного севера.
Далеко-далеко на юго-востоке, верст за триста, виднеется снеговой хребет Тянь-Шаня, подернутый синеватою дымкою; на юго-запад верненские горы, без снега, или, вернее, - его не видно отсюда. Подле нашего земельного участка и мимо самого села бешено бежит горная река Борохудзирка, берущая начало верст за 50 в горах Боро-Хоро и впадающая в 25 верстах от села в р. Или.
Все поле, и наше и казачьи, изрезано арыками по всем направлениям. Есть арыки, видимо, недавние, новые, это русской работы, казаки проводили их. А то есть много арыков прежних, запущенных, замытых землею, оставшихся после калмыков, населявших ранее весь Джаркентский уезд.
Да и казаки более расчищали калмыцкие же арыки, чем вновь делали. Новый арык нужно уметь провести, знать, в каком направлении, на что способны привычные азиаты, - а русские еще не совсем искусны в этом.  Проведешь арык так, что и вода не пойдет в него.
На поле - по арыкам и там, где нет хлеба и клевера, все поросло какими-то огромными травами, большею частию колючими, наподобие кустарников, мне незнакомыми. Из знакомых мне трав встретил репей и чертополох, по арыкам очень много мяты.
Еще дикая конопля, полынь саженная, осолодковый корень и др.
3 июля. Сегодня совершил две требы - крещение и погребение. Крестить всех носят в церковь, бедных и богатых, слабых и здоровых, все равно. Так же, как и везде, при крещении два восприемника, - из коих мужчина читает «Верую» сам, - так заведено здесь.
Этот прекрасный обычай малороссами исполняется; от них переняли и великороссы. Кум непременно приносит с собой ведро теплой воды для крещения. И здесь общая примета - смотреть, когда бросается воск с волосами ребенка в купель; и здесь кум и кума посмотрели в купель.
После крещения я им заметил, что воск не тонет, что жизнь ребенка не может зависеть от примет. Отпевали годового ребенка. Гроб обит коленкором, на краях рюш; на голове ребенка венок из цветов, и в гробе цветы. Из дома в церковь и отсюда до кладбища провожали его дети - человек сорок.
Это по-христиански, хорошо; при заразительных, повальных болезнях трудно бороться против этого. И мы провожали до кладбища за три версты, в ризах, с пением. Впереди несли запрестольный крест. Кладбище в большом запустении, несмотря на то, что там много схоронено членов семей офицеров и чиновников, за время квартирования полка.
Кладбище ничем не обнесено, - ни валом, ни оградою, нет там ни одного деревца. Даже травы почти нет, так как оно на каменисто-песчаном грунте устроено. Обложив дерном могилы, нужно их поливать, иначе сгорит дерно. А это доставит много хлопот.
Крестики есть на каждой могиле. Есть даже много памятников с мраморными плитами и чугунными решетками. Кладбище отстоит от церкви в трех верстах. 5 июля. В горах едва не ежедневно бывают грозы и дожди. Ниже к селу, даже к полям не доходят они, или редко захватывают крайчиком.
Вчера там было много грозового дождя. Вода в речке поднялась и затопила все улицы в селе, также и наше поле. Для предотвращения подобных наводнений по правому берегу речки, со стороны села устроен казаками вал саженной высоты, земляной, на три версты.
Вал этот и охраняет село, когда речка переполняется. Но на этот раз его промыло вверху, чрез эту промоину и ринулась вода на село. Затопило также казенный сад, чрез который течет Борохудзирка. В саду вала нет. Унесло много яблоков и абрикосов, сушившихся на земле и на невысоких подмостках.
Говорят, что зимой речка еще больше причиняет неприятностей и хлопот. 10 июля. Пшеницу у казаков кончают жать; тотчас же начинают иные молотить. Сами казаки почти не жнут, нанимают таранчинцев. Туземцы жнут своими серпами, без зубцов.
Серпы их похожи на косу-горбушу, в уменьшенном виде, употребляемую на Северной Двине. Жать туземным серпом можно скорее, чем обыкновенным. Он вдвое короче горбуши. Молотят катком. Это восьмигранный камень 6 вершков в диаметре и 1½-2 аршина длины, с деревянными спицами в концах.
К спицам привязывают постромки, в которые и впрягается лошадь. Молотить катком, конечно, легче, чем цепами: тут вся работа состоит в тряске соломы вилами и граблями, народу требуется два-три человека.

Новые поездки. Первая зима в Семиречье.

16 июля (1895 года). Вчера отправились в самый дальний поселок моего прихода Охотничий (Нарынкол по-туземному), где 20 июля храмовой праздник. Ранее этот поселок принадлежал к приходу городской пржевальской церкви, от которой он отстоит всего в 150 верстах.
Но пржевальский причт как военный, другого уезда, отказался от Нарынкола, и этот последний был причислен к Борохудзирскому приходу как ближайшему. В 25 верстах переезжали р. Или, которую я уже вижу в третий раз, на пароме, - содержимом сибирским казаком; паром китайской конструкции, тупоносый, управляемый веслами самой топорной, грубой работы, а потому очень тяжелыми.
Пробовал взять одно весло, едва поднял. Помню, во время службы на С. Двине, как-то раз по необходимости переправился чрез нее один на карбасе, который поднимает тяжести немного разве менее здешнего парома. И переправился благополучно. А здесь одно весло с трудом поднял. Правда, Или будет быстрее С. Двины, зато последняя вдвое шире. Паром поднимает не больше четырех возов. Рабочие азиаты; поэтому переправа идет очень тихо, а шуму, крику, споров сколько угодно.
Берега Или версты на две от реки поросли талом, джиддой, турунгой. В этих зарослях водится множество фазанов. Да и в камышах немало их - не один раз видели подле дороги вчера и сегодня. Там, где нет лесных зарослей, по обоим берегам реки виднеются огромные барханы (холмы), образовавшиеся из прибрежных песков, переносимых постоянно дующими здесь буранами.
На многих из них виднеются саксаульные и тамарисковые деревья (красный саксаул). Саксаульные заросли идут по обеим сторонам дороги начиная от Борохудзира и тянутся по дороге 50 верст среди камышей - оазисами. В общем же на протяжении этих пятидесяти верст степь вся покрыта камышами, чему благоприятствует обилие воды и ровная, низменная местность.
Теперь в степи этой кочевого населения нет, оно все в горах. Здесь же кочуют киргизы с октября по апрель.  За р. Или, параллельно дороге идет многоводная река Тас-Карасу, впадающая в Или. По берегам ее тянутся ясеневые леса, вырубаемые и сплавляемые по ней в Или, а по этой в выселок Илийский, - отсюда везут на лошадях 75 верст на дрова для г. Верного.
Огромные, толстые ясени растут. Вот вам и Степной край. А лесу сколько угодно. Ночевали сегодня на постоялом дворе, принадлежащем казаку выселка Чунжинского, на берегу р. Тас-Карасу в 25 верстах от Или. Здесь скрещиваются две довольно бойкие, хотя и нетрактовые дороги: из г. Кульджи чрез г. Джаркент проселочная в г. Верный, а другая - в г. Пржевальск.
На этом пути в г. Верный, - не то, что по почтовому тракту, - нет ни гор, ни перевалов, и он зимою бесснежен. Большинство извозчиков и пассажиров на вольных ездят этим путем. Поэтому-то станция, на которой мы ночевали, всегда полна проезжающих.
Тут возчики русские, таранчинцы, дунгане, татары - с кладью и седоками из Верного, Кульджи, Пржевальска. Более других мне поправились дунгане (китайцы-мусульмане). Они одеты чисто: в татарских бешметах (вроде русского кафтана), войлочной, белой шапке, китайских башмаках, с полувершковыми подошвами.
Держат себя независимо, с достоинством. Ездят они на русских телегах, парой. Лошади сытые, телеги, упряжка в исправности. Возят они и кладь, и вместе пассажиров. С последних берут 1½-2 коп. с версты. Везут по 70-80 верст в сутки.
В поселке Чунжинском останавливались часов на пять. В это время совершили два крещения, два погребения, в некоторых домах - молебны и панихиды. Чунжинский поселок в тридцать домов - образовался в 1881 году из казаков-верненцев Большой и Малой станиц.
На месте его ранее было калмыцкое селение. Сохранилось кладбище с садом вокруг него в 5 десятин. Из поселка замечательно открывается широкий горизонт: он стоит уже на подъеме к горам, а местность кругом без растительности, каменистая.
От этого и снег здесь никогда не лежит, - валится и тает. Около поселка обработываемой казачьей земли всего 90 дес., на которой садят арбузы, а хлеб не сеют. Воды мало, а хлеб требует больше орошения, чем арбузы. Арбузы чунжинцы возят в туземные, горные поселки, где и меняют их на хлеб по весу - воз на воз.
Держат много скота. Большинство еще арендует землю у киргизов за 20 верст, вблизи выселка Подгорного, - для посева пшеницы, копеек 50 за десятину. Чунжинские казаки все народ трудолюбивый и крепкий; лишнюю копейку не пропьет, не издержит на прихоти.
Поэтому и живут они зажиточно, у многих есть деньги. Заявили мне о своем искреннем желании построить в селе молитвенный дом и помочь просили меня в этом деле. На эту постройку у них есть уже капитал в 400 руб. Такую же сумму обещал дать им из строительного капитала семиреченский губернатор Иванов, бывший в поселке весною текущего года.
Встретил и проводил нас поселковый атаман (то же, что сельский староста у крестьян) в полной парадной форме: мундире, с шашкой и казацкой булавой.
17 июля. Сегодня к вечеру приехали в поселок Подгорный, где и остались ночевать. Дорога (22 версты) все идет в гору от самого Чунжинского поселка, По пути гладкая, покатая голая степь - верст на сто в одну сторону и на двести в другую.
До 1881 года вся эта степь принадлежала Китаю. Ее населяли калмыки. Всюду виднеются давние, запущенные арыки. Степь ранее орошалась, сеяли хлеб, а теперь нет - воды недостает. Подгорный стоит у самых гор, отчего получил и свое название.
Еловый лес начинается в трех верстах от поселка. Богатство лесное бросается в глаза, и во дворах и на улицах: навалены везде поленницы дров, кряжи аршинной толщины. Дома почти все деревянные. Селение состоит из 60 домов; образовалось одновременно с Чунжинским и из тех же казаков верненцев.
Казаки здесь живут зажиточно: имеют много скота, снимают пшеницы от 500 до двух тысяч. Земли своей много, по 30 десятин на душу, кроме выгона по горам. Многие арендуют ее у киргиз за очень дешевую цену. Хлеба растут почти без полива, так как с весны идут дожди, а климат умеренный.
В Подгорном родится замечательно белая пшеница. Ели здешние грузди, - желтые и жесткие какие-то. Они растут чрез лето два, а не каждый год. Угощали нас и здешней малиной из гор, - разницы между нашей нет. И то и другое растет верстах в десяти от поселка.
Несколько человек в Подгорном занимаются пчеловодством. Места для пчеловодства очень удобны: ущелья, покрытые медоносными травами и кустарниками, идут, начинаясь у поселка, по всем направлениям на несколько верст.
Многие пилят лес, и доски возят в г. Джаркент (115 верст). Охота в горах богатейшая во всякое время года. Один чудак, из молодых казаков, специально для охоты имеет подзорную трубку, из которой и наблюдает в горах, сидя у своего дома, нет ли где дичи: рябчиков, куропаток и др.  
И если заметит стоящее трудов, ружье за плеча, и отправляется стрелять. И охота у него удачна, настреливает массу дичи. Вообще, у подгорненцев есть все условия сытой, богатой жизни. Лишь пьянство и лень у многих понижает благосостояние.
Благодаря высоте места, близости гор климат Подгорного умеренный, весной, и зимой, а иногда и осенью, - сырой. Какая разница в климате с Чунжою! Там растет виноград, арбузы, дыни, а здесь этого ничего нет. Там абрикосы уже кончились, отросли недели две тому назад, а здесь они поспеют не ранее как чрез неделю.
От климата разница и в растительности. В Чунже по улицам, вообще где земля не орошается, голо, травы нет. В Подгорном улицы, дворы покрыты травою, везде зелень - северная, наша наполовину. В Подгорном имеются: молитвенный дом, министерское училище и фельдшерский пункт.
В молитвенном доме кроме двух-трех лубочных икон ничего нет, ни утвари, ни облачений, ни книг. Имеется церковный капитал до 300 руб., из коих мне выдали 100 р. на приобретение икон. Долго я говорил с казаками по поводу молитвенного дома, советовал увеличивать на него капитал, а с своей стороны обещал испросить разрешение совершать в нем литургию на походном антиминсе, но не ранее, как все будет приобретено для служения. Обещались исполнить мой совет, устроить молитвенный дом.
В Подгорном окрестили трех младенцев, молебствовали в нескольких домах, отпели двух младенцев, умерших и схороненных до нас. Кстати, о погребениях. Отпевание умерших чрез несколько дней после их смерти, и далее заглазно, по бумаге сельской администрации, здесь обычно.
Ездить священнику за 80-100 верст для отпевания каждого умершего невозможно. Поэтому же старики, страдающие продолжительными болезнями, беременные женщины исповедаются и приобщаются в каждый приезд священника.
Нарочно редко кто приглашает последнего для больных. Переночевав в Подгорном, исправив все дела, с полдня отправились далее.
19 июля. До поселка Охотничьего осталось 25 верст. Ехали благополучно. С небольшим в сутки проехали от Подгорного 115 вер., на протяжных. Два раза ночевали в дороге. Оба ночлега сносны, в русских домах. В обоих живут киргизы, держат постоялые дворы.
Дома выстроены были казаками и им перепроданы. Вся дорога от Подгорного очень живописна и интересна для меня как новичка в здешнем краю. Сперва дорога идет все горами на 50 верст: подъемы и спуски без числа. Переехали по пути несколько горных речек.
Одна из них, Тимерлик, особенно интересна. Она хотя и не многоводна и не глубока, но очень быстра, течет в скалистых берегах, до 200 сажен высотою. Рев ее слышен издалека. Наконец она вырывается на свободу, на широкую долину Или, в которую она и впадает в 125 вер. отсюда, образуя при впадении большую реку.
От этой горной речки снова поднимаемся выше и выше, на 25 верст все подъем и подъем. Въезжаем на самую высшую точку перевала, с которой виднеется Илийская долина в пределах Верненского и Джаркентского уездов. Ямщик говорит, что утром виднеются отсюда Джаркент и Борохудзир.
Жаль, что не было с собой подзорной трубки или бинокля. За этим перевалом выезжаем на большую горную долину, затем снова поднимаемся, чрез новый перевал переезжаем, въезжаем в широкое ущелье - в 12 верст. При выезде из ущелья открывается великолепное зрелище: виднеется сплошная стена снеговых гор.
Это главный хребет Тянь-Шаня, с известною вершиною Хан-Тенгре. Хребет снеговой тянется Бог знает на сколько верст, конца не видно. По предгориям Тянь-Шаня, со стороны дороги идет сплошная стена елового леса. Едем долиной реки Или, ее верховьев - по-туземному Текэс.
В ней впадает на протяжении 50 верст 6 горных, многоводных рек, вытекающих из гор Тянь-Шаня. Очень красивое зрелище представляет из себя Или в верхнем своем течении, она течет по наклонной, крутой покатости, в прямом направлении, верст 30.
Из долины виднеется широкая лента воды на всем этом протяжении. Сегодня около 10 часов утра наконец-то приехали в поселок Охотничий, расположенный на предгориях Тянь-Шаня, в 30 верстах от снеговых гор, в 10 верстах от китайской границы.
Поселок расположен на высоте 2½ верст над уровнем моря.
20 июля. Вчера отслужили бдение (в Туркестане и в селах служатся всенощные с вечера) с молебнами: водосвятным до обедни и простым празднику после. После служб ходили по домам со св. крестом и водою. Охотничий поселок основан одновременно с Чунжинским и Подгорным в 1881 году.
Населен, как и те, верненскими казаками, состоит из 60 домов. В Охотничьем живет участковый пристав (то же, что становой). Здесь же стоит сотня сибирских казаков с 4 офицерами, интендантским чиновником, медицинским и ветеринарным фельдшерами.
Значит, есть общество. Есть в поселке церковь деревянная, построена и освящена самим епископом в 1889 году. Постройка церкви стоила 7½ тысяч руб., лес готовый от общества. Цена очень высока, а построена не очень прочно и удобно.
По сравнению с вологодскими ценами такая постройка стоит не более тысячи рублей. В церкви имеется все необходимое для службы, ризница, книги, утварь. До 1890 года в Охотничьем было министерское училище: в этом году переведено в выселок Подгорный.
Теперь нет никакого училища, и казаки, и временно служащие здесь просят похлопотать о назначении к ним своего священника и об открытии хотя бы школы грамоты. Относительно школы я их уверил, что она будет открыта, постараюсь об этом.
Про священника же сказал, что едва ли назначат, так как они на содержание его дают лишь землю, помещение с отоплением. Все-таки научил их, как направить это ходатайство. Казаки говорят, что чрез 4 года перейдут в их собственность 40 лавок на базаре, с которых они будут получать до тысячи рублей дохода, часть которого и могут уделять на содержание священника.
Я им сказал, что когда дадут от себя жалованье священнику, тогда начальство, без сомнения, назначит его. Здесь так же, как и в Подгорном, имеются все условия для богатой жизни. Земли у казаков по 40 десятин на душу, обилие и близость леса, хорошие сенокосы, прибыльная охота в горах, сбыт произведений земли на месте, в казну, казачьей сотне, - и за хорошую цену.
А между тем большая половина казаков живут посредственно, небольшая часть их из-за пьянства и лени даже обеднели и намереваются переселиться куда-либо. Многие имеют большие табуны рогатого скота, лошадей, баранов.
Из неудобств для сельского хозяйства здесь только два. Это дожди, иногда перепадающие в июле месяце, во время уборки сена, и ранние, в начале августа, заморозки, губящие пшеницу. К этим помехам можно бы, конечно, примениться, меньшая часть так и делает, и живут богато.
Большинство же надеется отыскать для переселения места с медовыми реками в кисельных берегах. Климат Охотничьего холодный, сырой. Зима снежная продолжается четыре месяца, - а так - 5 месяцев. Флора чисто северная - ель, береза, ива, те же травы. 
21 июля. Сегодня ездили в горы с одной офицерской семьей. Ходили за груздями. Я нашел несколько рыжиков, сверх ожидания. Отправились верхами с места привала, проехали с версту, я далее отказался, слез и ходил уже пешком.
Того и гляди, что полетишь вместе с лошадью. Страшно. С горных вершин, на которых мы были, открываются великолепные виды. Ущелья по всем направлениям, кряж и горные долины между ними, речки, ручьи виднеются более чем на сотню верст.
В этих ущельях и долинах всюду виднеются громадные стада, киргизские юрты, вровень с нами тянется белая стена снеговых гор, а над ними одиноко возвышаются до пяти конусообразных, тоже снеговых, вершин. Из них особенно выделяется одна, главная, Хан-Тенгре, по своей величине и очень правильной форме, словно огромная сахарная голова. 
22 июля. После службы, с двумя казачьими офицерами ездили на китайские аванпосты, верст за десять. Пограничники китайские - калмыки-кочевники. Рядовые одеты в черные кафтаны, род наших солдатских шинелей, на головах войлочные белые шляпы, на ногах сапоги с толстыми подошвами.
Офицеры - тоже, по-видимому, калмыцкого происхождения, в китайской форменной одежде: в кофтах с широкими рукавами, широчайших шароварах, башмаках с полувершковыми подошвами и белых шляпах с шариками. И у офицеров помещения одинаковы, те же юрты, более роскошно обставленные внутри.
Видели, в юртах у них наставлены металлические фигурки - божки. Обращение между рядовыми и офицерами очень уж просто, — подчинение слабое, дисциплины не видно. Пока мы сидели у них, солдаты не только весь вход в юрту загородили, но даже набрались в юрту - глазеют.
Офицер спрашивает одного солдата, едва нашли его. И женское и молодое поколение калмыков глазело все время на нас, как на невиданных зверей - в двери, во все отверстия юрты. Угощали нас пловом, жареной бараниной, кумысом, китайской водкой.
Жалованье офицеры получают очень маленькое. Зато они здесь полные хозяева, отвечают и служат и за таможенных чиновников, податных инспекторов, лесничих. Одним словом доходу получают, сколько могут сорвать с кого.
И вперед и обратно ехали - все приходил на ум родной север. Лес и лес все в стороне от дороги - он наводит на такие мысли. И климат, и растительность так подходят. Все еще не могу привыкнуть в здешнему краю. Главное, что русского населения мало, хотя киргизы мне нравятся, народ очень добродушный, простой.
Обеспечение здесь лучше, видимо по началу. Это не беспокоит. 
23 июля. Несмотря ни на какие убеждения и просьбы охотничьей интеллигенции и коренных прихожан остаться еще на день-два, погостить у них после обедни (сегодня воскресенье), мы отправились домой. Пристав дал на первую станцию свой экипаж и тройку лошадей, - а до Подгорного отправил двух джигитов (конных полицейских киргизов) сопровождать нас.
Проводил нас за две версты от села поселковый атаман, который переправил нас чрез довольно глубокую и широкую горную речку при помощи джигитов, державших наш экипаж привязанными к нему арканами (веревками). Джигиты посланы с нами не для охраны от злых людей, так как барантачи здесь редки, русских не трогают, боятся, да и у ямщика-казака на этот случай всегда есть заряженная берданка, - а в помощь при переправе чрез горные речки, которые теперь многоводны.
Первую станцию (25 вер.) проехали мигом, в полтора часа; здесь нас ждали с утра казачьи лошади, поэтому остановка была не более двадцати минут, на время перепряжки и перекладки. Вблизи этой станции, или пикета, как их называют здесь по-прежнему, гряда тянь-шаньских предгорий, идущих параллельно дороге, два величественные, очень глубокие, но не широкие, отвесные ущелья.
Из них с бешеной быстротой несутся в долину две многоводные реки, - притоки Или. Шум, рев далеко от них слышен, как будто бы вблизи собрано несколько водяных мельниц. Вдоль долины, по которой идет дорога, течет тремя рукавами река Или, направляясь на восток в пределы Китая.
Русло ее издалека обозначается темною полосою березника, тала и других кустарников, разросшихся по обоим сторонам. Много по берегам Или, в верховьях здесь растет местного вереска. Ствол у него такой же, что и у северного, но иглы плоские, широкие, мягкие.
Следующие двадцать пять верст проехали так же скоро на свежих лошадях, в 2½ часа. Затем остановились на часок у киргизских юрт, в степи, подкормить лошадей, так как до станции оставалось еще сорок верст. Киргизы угощали нас кумысом, которого я мог выпить едва один стакан, так как после сытного обеда, в дороге, при жаркой погоде хотелось выпить чаю, который уже приготовляли.
А они, киргизы, по-своему хотели было угостить что есть лучшим, т. е. кумысом. Подали чай. Пить хочется, а чай какой-то противный, затхлый на вкус. Я думал, что это от воды, - вода согрета болотная, стоячая, так как и стоянка киргизская близ сазов (степных болот), однако дело объяснилось иначе.
Они нас угощают кирпичным, плиточным чаем, который в крае во всеобщем употреблении и между киргизами, и между русскими. От хорошего чая, сказывает псаломщик, затхлого вкуса нет. Фамильный чай, как здесь называют обыкновенный черный чай, употребляется в особо торжественных случаях и для больших тюрей (начальников), за которых нас, видимо, не сочли, несмотря на сопровождающих джигитов.
Во время нашей остановки, само собой, все киргизское население аула смотрело на нас с большим любопытством; многие из них не видали русского муллы (священника). Простояв у киргиз не более часа, подкрепив себя и лошадей, в 5 часов вечера отправились далее.
Чрез 4½ часа приехали на следующую станцию, где и остановились ночевать. Сегодня проехали 90 верст в продолжение десяти часов, считая и остановки. Переехали четыре горных речки и Или. Теперь все воды проехали, остались они назади, впереди речек больших нет.
Завтра будем к вечеру в Чунже, а во вторник дома. Один из джигитов прискакал на станцию за два часа до нас и успел уже распорядиться насчет ужина. Закололи барана, который уже и готовится в жареном и вареном виде. Согрет для чая двухведерный казан (котел) воды, из которого налив самовар, вскипятили последний в 5 минут.
Хозяин постоялого двора очень богатый киргиз. Он имеет до 1000 лошадей, 500 верблюдов, 200 рогатых, 20000 баранов, - и три жены. К сожалению, он несчастный человек, глухонемой. С женами говорит хорошо мимикой: быстро понимают друг друга.
С посторонними объясняется более при посредстве которой-либо из своих жен.
Псаломщик мой, среди разговоров, ради шутки спросил киргизок:
- «А часто ругаетесь между собой?»
- «Бывает», - ответила одна из них, побойчее.
«Да, бай (господин) у нас строгий, ругается, не велит ссориться.
А без хозяина, случается, и потасовки задаем одна другой», - продолжала она.
Псаломщик на это заметил:
«Наши русские бабы, будь в таком положении, давно бы глаза выцарапали одна другой».
Киргизки засмеялись.
24 июля. Сегодня рано утром, пока изготовляли чай, ловили рыбу удочкой в речке, протекающей близ самой станции. Ловля очень хорошая, заманчивая - едва успеешь закинуть, клюет, тащишь - рыба. Ловится мелкая рыба: османы, маринка, форели.
Живя на С. Двине, я не любил заниматься рыбной ловлей, не тянуло, не интересовало. А здесь уже в третий раз ловлю, заманчиво. От ночевки до Подгорного 50 верст ехали всего 6 часов. В Подгорном треб не оказалось, - напились чаю, переменили лошадей и отправились до Чунжи, где также пробыли не более часу, для чаепития и перепряжки лошадей.
В 9 часов вечера приехали на постоялый двор на р. Тас-Карасу, в 50 верстах от Борохудзира, где и остановились ночевать. 
25 июля. Ранним утром, до чая, со псаломщиком опять удили рыбу. Здесь уженье еще интереснее, так как рыба ловится крупная, река глубокая. В 6 часов утра отправились далее. Не доезжая до р. Или версты, - где местность понижается, видим - дорога и ее окрестности, насколько глаз хватает, залиты водою. Судя по камышам, воды аршина на полтора, не менее, объехать некуда, дорога одна. Не знаем, что делать, особенно - еще в первый раз.
Ямщик говорит, что ничего, проедем, неглубоко. Действительно, проехали целую версту водою благополучно. Клевер под нами подмочило, правда. На другом берегу та же история, тоже вода более чем на версту от берега, по дороге. Там проехали еще лучше, нигде не подмокли.
Впереди нас ехал сам содержатель парома, указывал дорогу. Не ожидали встретить воду по пути, думали, что уже речки проехали - воды не будет. В 2 часа дня вернулись домой. В двое суток проехали 250 верст. А всего пути сделали вперед и обратно 500 верст.
Такие расстояния напоминают нам Печорский край. 
27 июля. Теперь весь свой приход осмотрел, узнал. По расстоянию - это целое благочиние, целый округ внутренних губерний; по климату - два или более пояса. Дела предстоит много. Дома церкви нет, нужно строить; в Чунже тоже что-либо нужно - или церковь, или молитвенный дом.
В Подгорном - в молитвенном доме голые стены. В Охотничьем крайне необходима какая-либо школа. Хорошо еще, что для начала капиталы есть небольшие везде. Да и поселяне, видимо, желают строить и могут от себя дать кое-что на постройки, не бедны.
Ни раскольников, ни сектантов в приходе нет ни души. Это всего лучше. В Охотничьем поселке ранее до меня, в каждый воскресный и праздничные дни совершались: вечерня, утреня, часы, изобразительные, церковным старостой и любителями из офицеров и казаков.
Я одобрил и просил их продолжать служение по-прежнему. Хотелось бы устроить то же в Чунжинском и Подгорном поселках, но там никто не изъявил на эго желания; пока так осталось. Прежние священники редко ездили в поселки; я же рассчитываю ездить раза 3-4 в Охотничий и 6-7 раз в ближний поселки.
Все-таки лишний раз соберутся помолиться, поговоришь кое о чем с ними, научишь чему-нибудь. Они теперь и сами говорят, что живут как киргизы: молиться в праздники не собираются, священника не видят, младенцы остаются не крещеными по году (в Охотничьем), а то таковыми и помирают.
Поездки в поселки, конечно, сопряжены с неудобствами, будут отнимать много времени. Но что же делать. Ведь и внутри России, напр. в нашей губернии, и в небольшом приходе сколько тратится времени на хождение по домам в праздники, на разъезды с требами.
Только время там тратится часами, зато еженедельно, а здесь днями, зато реже. Во время службы в В. Тойме у меня больше, пожалуй, уходило времени на разъезды по приходу. С требами доводилось ездить чрез день-два, и то и в день два раза.
А Пасха, Рождество, постная молитва! Прямо разъезжаешь целый месяц за все три раза. За эту поездку досталось нам кружечного дохода рублей восемьдесят.
1 августа. Сегодня после обедни было совершено малое освящение воды на речке, за полверсты от церкви, близь казенного сада. Кажется, все население Борохудзира участвовало в крестном ходе, и старое и малое. Так много было народа.
Мы уже подходили к речке, а лента народа все еще не прервалась, тянулась от церкви. Путь с крестным ходом лежал мимо местного базара, на котором торгующие исключительно из туземцев-мусульман. Они с любопытством выбежали из лавок посмотреть на большое религиозное шествие.
У казаков было выведено на реку, к месту водоосвящения, по несколько лошадей из каждого дома, для окропления. Заметил, что некоторые из мусульман также приводили своих лошадей на реку для купания. При обратном шествии с реки многие из казаков стояли с лошадями для окропления; это те, которые не успели привести вовремя.
Весь путь от церкви до реки был устлан сеном; для этого каждый домохозяин принес его ношу. Таков здесь обычай.
6 августа. Сегодня половина церкви была заставлена плодами: виноградом, грушами, яблоками, принесенными для освящения. Кто постарше, те не едят фруктов до этого дня. Правда, освящение немного призапоздало, некоторые фрукты, как, напр., абрикосы, уже отросли.
Освящать плоды довелось мне в первый раз. У нас там и не носят в церковь фрукты для освящения; я не видал.
10 августа. По совету псаломщика и некоторых прихожан послал церковного сторожа собирать пшеницы по селу. Надавали порядочно, пудов до 80. Сам не ездил и не был ни в одном доме, давали добровольно, не стесняясь моим присутствием, без всяких просьб с моей стороны.
Как я упомянул ранее, до прошедшего лета в Борохудзире стоял казачий полк. Казакам от полка очень много перепадало: плата за квартиру с офицеров, продажа всех продуктов, дров, плата женщинам и девицам за прислуживанье - горничными, няньками, прачками и проч.
Поэтому казаки жили хорошо; иные заправились и теперь их не собьешь с пути. Цены на труд и на все были высокие. Тех же цен они и теперь держатся. Так, за стирку белья с нас взяли 3 коп. за штуку. А поденщиц никого не нашли, не идут.
Псаломщик говорит, что можно найти стирать белье поденщицу копеек за пятьдесят. Теперь пока еще у нас, правда, и дров нет. Кушанья готовятся в одной кухне с хозяевами, на их дровах. Кухарки просят пять рублей в месяц. Пока будем жить одни.
И то сказать, казаки и сами платят нам щедро - за все.
29 августа. Сегодня за службой было очень много нанесено кутьи, хлебов. Этот день здесь считается почти за родительскую субботу. По уставу церковному сегодня положено поминовение воинов, а казаки тоже воины. Сегодня купили дров, саксаулу, весом по 7 коп. пуд.
Если перевести такую цену на сажень, сажень однополенная будет стоить два рубля. Очень дешево. А сажень саксаульных дров заменит полторы еловых или даже более.
9 сентября. Настала осень, а здешняя погода не похожа на осеннюю. Ночи теплые, днем жарко. Лист на деревьях не желтеет. Недавно начали собирать осенние огурцы. Они посажены были в конце июня. Те огурцы ранние; весенние уже отросли в начале августа.
Их солить к зиме нельзя, испортят. Заготовляют осенние, в конце сентября. А погода! Ясная-ясная стоит уже второй месяц. Ни облачка, ни тучки, ни капли дождя. Говорят, и вся осень такая будет. Дождей очень мало бывает. Летом до 15 августа была несносная жара.
Сходить куда-нибудь среди дня, напр. до базара, за каких-нибудь 50 сажен, для меня было чистое мученье: придешь с базара точно из бани. Про какую-либо физическую работу на улице, хотя бы и в тени, и говорить нечего, невмоготу.
А теперь сносно. Жарко, правда, но жар не расслабляющий. Казаки, те привыкли. И летом, среди дня, хозяин работал колеса. Он сказывает, что и им в первый год жара была невмоготу, мучились, а теперь привыкли. В поле, говорит, работать легче, даром что на солнце.
Там вольнее, ветерок всегда подувает с гор небольшой. И правда. Ходил я гулять в поле, там не так потеешь. 
12 сентября. Был наш благочинный, приезжал для продажи имущества после борохудзирского священника С., умершего в марте 1893 г. После него до меня в Борохудзире был еще священник, прослуживший всего год с небольшим и умерший скоропостижно.
Странно, - на двух годах умерло два священника. Казаки смеются. Наш, говорят, псаломщик пережил уже пяти священников, а его не можно сжить. За долгий язык его недолюбливают.
14 сентября. Сегодня служили молебен молодым казакам, которые сегодня же отправляются на службу действительную в полк, на четыре года. Собралось их всего 40 человек. У них семейной льготы нет. По достижении 21 года все должны отслужить на действительной службе, хотя бы и один сын был у родителей.
И для чего такой большой срок, 4 года! И теперь уже настоящие воины: военная выправка. Три года уже учились при станице при сборах. Да и после действительной службы ездят на учебные сборы 9 лет. Лошадь, седло, одежда у казаков должны быть свои во все время службы и после - до 40 лет.
Дела, касающиеся всей станицы, решаются сходами - выборных от пяти домов по человеку, дела, касающиеся поселков, - сходами поселковыми, на которых имеют право голоса все домохозяева. На решение дел имеет давление заведующий станицей офицер.
Станичное управление состоит из атамана, его помощника, казначея и писаря. Денежных сборов казакам платить не нужно, кроме как на обмундирование сыновей. Эти сборы уплачивает каждый за себя. Расходы по содержанию правления окупаются арендными деньгами за землю, которой у них изобилие.
20 сентября. Получил сегодня 300 руб. подъемных, на которые я уже потерял было надежду. В консистории, когда я был проездом на место, ничего определенного про них не сказали, ссылаясь на Хозяйственное управление: «как ему заблагорассудится».
26 сентября. Казаки везут и везут запасы корма на зиму, сена и клевера. То и другое складывают на крыши навесов и сараев, а не под крышу, как на севере. Дождей здесь мало бывает, за исключением грозовых в мае месяце. Снегу тоже мало выпадает.
Смотрю на кровли и думаю: все они завалены горючим материалом, загорится одна куча, и пойдет по всему селу при сильном ветре. Разве сады задержат. С другой стороны - внизу безопасно, во дворе нет горючего материала, заронить огонь, сделать пожар от папиросы или другого чего невозможно.
И я запас сена пудов 200. Заготовка его стоила три рубля. И купить очень дешев корм. Воз сена в 25 пуд. стоит 80 к., таковой же клевера полтора рубля. Предполагал, что осенью, в богатой деревне, будет пьянство. Пока не видно.
Свадеб осенью в моем приходе бывает мало, поэтому, может быть, и пьянства нет.
2 октября. Третьего дня подул сильный буран, дул сутки. Сделалось холодно. Вчера с полдня пошел дождь, затем снег сырой шел всю ночь. Насыпало снегу полвершка, все прутки у деревьев облепило, лист еще не опал. От тяжести много прутьев поломалось у тополей.
Снег сегодня, конечно, весь растаял, сделалась грязь, стало опять такое же тепло, как ранее. Что сие значит? Сказали, что здесь и зимы настоящей не бывает, и снегу мало. А то вдруг падает снег в такое время, когда и на севере снег выпадает не каждый год.
Все говорят, и туземцы и русские, что это небывалое явление, что никто не помнит, чтоб в это время выпадал снег в долинах. Он обыкновенно появляется в ноябре. В горах, предгориях - другое дело, - там бывает снег еще в сентябре иногда. 
6 октября. Сегодня вернулся из поселков Чунжинского и Подгорного. Исполнил там несколько треб, совершил крещения и погребения, которых после 20 июля накопилось более десятка. Из церковных сумм в Подгорном взял 50 руб. на выписку икон в молитвенном доме.
В Подгорном случайно встретились еще с председателем семиреченского войскового правления, полковником В., разъезжающим для ревизии станичных и поселковых правлений области. Поговорил с ним кое-что о своем приходе, о делах церковных.
Обещал оказывать мне возможное содействие. Но вернее всего, что говорил это из вежливости. Старосты молитвенных домов обоих поселков ездили собирать новь для меня, сами напросились. Собрали более, чем в Борохудзире: здешние хлебом богаче.
И пшеница прекрасная: белая, крупная чистая.

Пасха. Поездка к епископу. Три дня среди дунган.

9 октября (1895 года). Сегодня сделалось холодно, ночью пристыла даже вода в арыках, вследствие бушевавших дня три кряду буранов. По словам борохудзирцев, если рано первые морозы, то будет короче зима. Все-таки, какие резкие переходы от тепла к холоду и обратно.
Днем опять на солнце жара, даже в тени очень тепло, а ночью, пожалуй, шубу надевай. Ездили сегодня за 5 верст к одному казаку, моему прихожанину, в усадьбу по-нашему, а по-здешнему на заимку. Борохудзирцы дали ему надел в одной окружной меже, согласно его выбору, и он устроил на своем наделе нечто вроде хутора, дом со всеми пристройками, водяную мельницу, кожевенный завод.
Воды сколько угодно у него - и она бывает зимой и летом, не мерзнет, ключевая. Говорят, что ранее, в одно время, он был расположен к молоканству, вследствие влияния родственников жены в г. Джаркенте. Теперь не питает уважения к молоканам, как сам высказался.
Редкое воскресенье он не бывает в церкви со всею семьею. Он человек очень добродушный, простой, гостеприимный. Замечательна его судьба, собственно, приобретение им настоящего независимого и почетного положения. 
Ранее он был копальским казаком (г. Копал - семиреч.).
Назад тому 25 лет, когда он был еще молодым парнем, ничего не имел, ни дому ни лому, и служил работником у одного кожевника, благодаря бережливости, скопил немного деньжонок. Женился, с женою взял часть денег. Уехали в г. Кульджу.
Прожив там два года, нажили тысяч до двух. В то время, в восьмидесятых годах, стояли в Кульдже наши войска, для усмирения восстания, и деньги, при старании и бережливости, можно было наживать большие. По выезде оттуда устроили мельницу, затем открыли кожевенный завод.
И теперь он имеет небольшой капиталец и до трех тысяч годового дохода. 19 октября. Сегодня в четверг правится Дмитриевская суббота вместо 21. Народу полная церковь. Поминальных книжек кучи. На проскомидии читали их двое, а на общей панихиде - трое, кроме меня.
Как-то и служить радостно. Не то что в В. Тойме. Там в эти субботы соберется народу человек 30. Доходу там было рубля три на пять человек. А здесь на двоих десять рублей. Здесь общая панихида для более чем ста человек.
А там пели панихид десять, не менее, для каждых трех человек особая.
22 октября. Сегодня получили приглашение от участкового пристава из Охотничьего приехать туда для погребения его дочери и служения литургии 26 октября. С одной стороны, не худо съездить в этот поселок чрез три месяца.
В прошедший приезд, при проводах домой так усердно просили нас приезжать почаще к ним для служения. С другой, дальняя дорога тяготит неприятно. Да и время уже поздняя осень. Но делать нечего, ехать надо; отказываться неловко, нехорошо.
25 октября. Утром сегодня приехали в Охотничий, как раз вовремя. Сегодня нас и ждали. Завтра будет отпевание шестилетней девочки пристава, умершей от скарлатины, а сам он именинник. Ставят нас в очень неловкое положение.
Просят хоронить девочку в церковной ограде, склеп и могила уже тут приготовлены, а между тем есть отдельное кладбище в версте от селения. В приглашении не было об этом ни слова. Можно было просить разрешения на это у епископа по телеграфу из Джаркента.
Отсюда сделать это неудобно: и времени пройдет много, и телеграфное учреждение за 160 верст. Решились уважить просьбу пристава, хоронить при церкви. Церковь стоит с краю села, да и проситель сам представитель полиции, коей более и прежде всего и касаются подобные дела.
Здесь уже похоже на зиму: сильно морозит, днем едва-едва притаивает на солнце. Снегу, правда, еще нет. Был уже два раза, но днем растаивает. За три версты от поселка, на горах лежит неглубокий снег.
26 октября. Совершил сегодня литургию, затем отпевание ребенка и несколько крещений. Был, само собой, обед. Дочь умершая у пристава была приемная, родная его племянница. Больше детей у них нет. Очень горюют о такой потере, в особенности жена. П
ристав просит убедительно посетить открытием в Охотничьем школы грамоты. Общество берет на себя отопление, квартиру, сторожа и первоначальную необходимую обстановку. И учительница у них родственница пристава; из 4-го класса гимназии, у них и живет.
Согласна заниматься пока бесплатно. Я им сказал, пусть наймут квартиру, соберут ребят и учат пока. Казаки составили о школе приговор, который и вручили мне. Просят остаться до воскресенья, но я положительно отказался, и сегодня уезжаем домой. За погребение заплатили 25 рублей.
28 октября. В 4 часа вечера приехали в Подгорное. Езда теперь лучше, чем летом. Вод больших нет в реках, пыли тоже нет. Отслужили всенощное бдение. Предполагаем пробыть здесь двое суток. Отсюда ехать прямо домой нельзя, нужно первое ноября служить в Чунже, там праздник.
Как-никак, а эта поездка не обошлась без приключения, окончившегося, впрочем, благополучно для нашего здоровья, для нашей целости. Случилось следующее. На вторую станцию от Охотничьего выслан был казак с лошадьми, который и должен был везти нас до Подгорного.
Когда мы приехали на эту станцию, он нам сказал, что одна из его лошадей почему-то захромала. Он нанял тут же киргизскую лошадь, впряг ее пристяжкой, посадил и киргиза на козлы. Поехали. Пристяжная пошла прекрасно, обошлась тотчас, и мы ехали, не обращая на нее внимания.
Стемнело. Стали спускаться к речке с отлогой горы. Пристяжная понесла, возжи от нее были у киргиза, который не сумел вовремя сдержать, за ней подхватил коренник. Спустились в карьер, переехали речку, и на самом подъеме наехали на кочку.
От сильного толчка тарантас подбросило, мы со псаломщиком и со всем, что было в тарантасе: подушками, одеялами, узлами вылетели на дорогу, ямщики за нами. Тарантас соскочил с оси и лошади понеслись с одними передами.
Лошади почему-то вскоре заворотились назад и были остановлены. А то могли убежать и далеко. А мы сиди бы в степи, пока их нашли. Немного поломало тарантас, и только. Мы остались все целы и невредимы!
29 октября. Отслужили в Подгорном вчера всенощную, сегодня часы. Народу было очень много. Грешно и стыдно, правда, было бы не итти молиться, когда служба бывает так редко. Говорил казакам о том, что нужно поспешать им окончанием постройки молитвенного дома, собственно его внутренности, и для этого не жалеть пожертвований.
Обещались производить сбор хлебом и другими произведениями хозяйства осенью, также деньгами. Я с своей стороны обещал им испросить разрешение своего начальства на служение литургии, когда будут приобретены книги, иконы и прочее.
Теперь у них уже церковного капитала до 300 р., в деньгах и хлебе. И то и другое отдастся весною взаймы, за большие проценты, - до 3 коп. в месяц. Спрашивали меня, можно ли и впредь так делать. Я им дозволил, под ответственностью и за страх старосты. 
Проценты идут у них, так сказать, вместо жертвы, а это, я думаю, спасительно, хотя и в виде процентов.
30 октября. Вчера и сегодня отдыхали в Подгорном, с дороги. Дел никаких нет, спешить некуда. В Чунже нужно служить завтра всенощную и 1 ноября часы с молебном. Этот день у них считается чем-то вроде храмового праздника.
При переселении сюда общество соорудило икону свв. бессребренников. В честь их будет и молитвенный дом у них. 
1 ноября. Вчера отслужили в Чунже всенощную, часы, изобразительные и молебен. Говорил им также, чтоб они постарались о молитвенном доме, поспешили собирать капитал и начинать постройку. В тот же день староста произвел сбор по поселку, собрал 50 руб. деньгами и до ста пудов хлеба.
Судя по поселку, это довольно. Видно, что народ набожный. Об их трудолюбии свидетельствуют все единогласно, как и их благоустроенные хозяйства. Поэтому можно быть уверенным, что молитвенный дом выстроить не замедлят, лишь бы начать.
А начнем это дело, лишь получится от губернатора обещанное пособие из строительного капитала. После обедни ходили по домам со св. крестом и водою. У ворот каждого дома встречает священника хозяин с хлебом и солью.
Надавали нам и хлеба, и денег. Благодарят за посещение. Говорят, что прежде священники ездили к ним очень редко, а в этот день - никогда не бывало. В Чунже, собственно, уже есть школа грамоты. Отставной почтовый смотритель Б. с 1 октября обучает 8 мальчиков.
За это родители платят ему по 2 руб. в месяц, дают, конечно, квартиру и содержание. Учителю я сказал, что Училищный совет вышлет ему учебники и кое-какие пособия, по моему донесению. К 12 часам небо заволокло тучами, потом снег шел часа три.
Покрыло землю на полвершка. В 3 часа дня мы отправились домой; отъехали версты три; там снегу не было, чисто. Значит, он захватил небольшую полосу. Поездка эта дала нам доходу до 60 руб. Все-таки не даром одежду рвали.
3 ноября. Вчера утром приехали из поселков домой. Часто доводилось мне совершать дальние путешествия и во время службы на Сев. Двине: ездить за 25-30 верст в соседние приходы, временно исправлять должность, проезжать сотни верст для обозрения церковных школ.
Но здешние путешествия далеко превосходят своими размерами тамошние во всем: во времени, протяжении, в разнообразии впечатлений и многом другом. Там уходило на эти поездки месяц в году, здесь за один раз проездишь полмесяца; там, за несколько раз, за год отмеряешь тысячу верст, здесь за один раз проедешь пятьсот.
Там поедешь - почти знаешь, что встретишь в пути: известный климат, погоду в данное время, однообразие в природе. Здесь на протяжении 250 верст встретишь все климаты, начиная с холодного архангельского, кончая жарким закавказским, половодье среди лета, вместе с осенью зиму.
И в Борохудзире сегодня что-то холодно, вблизи, в горах, выпал снег. И здесь он начинал морошить.
8 ноября. Сегодня храмовой праздник в Борохудзире, храм построен в честь архистратига Михаила. Народу в церкви было очень много, и вчера и сегодня. За всенощной читал акафист архистратигу; сегодня, по обыкновению, служили два молебна; пред литургией с водоосвящением, после - праздничный с многолетием.
По окончании службы до вечерни ходили по селу со св. крестом и водою. Везде принимают с радушием; нужно заметить, что здесь не запирается от священника никто. Нечем заплатить - извинятся, а не бегают, как это водится везде в наших северных губерниях.
Дают щедро и хлебом, и деньгами. Того и другого надавали рублей на 50, а еще четвертая часть села не обхожена. Пред праздником, дня за два немного снегу выпало, теперь он тает днем, от этого около домов в иных местах грязь, - это неприятно.
А вообще приятная погода: ясно, тепло, похоже скорее на апрель месяц.
9 ноября. Сегодня был благочинный проездом в г. Верный и для обозрения своего благочиния. В нашу церковь не пожелал зайти: недавно, говорит, был, да и некогда. Передал мне 400 рублей на постройку молитвенного дома в выселке Чунжинском.
Слава Богу! теперь можно просить разрешения постройки. Капитал есть до 800 руб. Заручиться лишь еще приговором чунжинцев. К полдню кончили хождение по домам. Кое-где и по улицам, и в домах казаки попадаются навеселе, под хмельком.
Но ни грубостей, ни брани нигде не слышал: все очень почтительны, вежливы, извиняются, где застанем гулянье. И киргизы празднуют. Видели много киргиз - пошатываются, подвыпивши, несмотря на запрещение этого Кораном.
Это работники борохудзирских казаков и знакомые, у них и наугощались. Здесь каждый казак постоянно держит работника киргиза, а кто побогаче — летом, в рабочее время, имеет двух. Ходят группы нарядных парней и девиц.
В одном месте хоровод, пляшут под игру на скрипке польки и кадрили, чему я весьма удивился. А причина простая. Все казаки служат четыре года в полку, где они и научились этим танцам, прислуживая в офицерских домах и собраниях, девицы - тоже, прислуживая в городах.
К вечеру уже слышны песни во всех сторонах. Не обошлось, говорят, и без драк по русскому обычаю. Мыслью так и переносишься в родные края, русью пахнет в Средней Азии.
14 ноября. Навезли рыбы к посту, и какая дешевая - по 30 коп. пуд. Рыба здесь одна - османы и маринка, о которых сказано в моих письмах. Есть и окуни - озерные, но мало. Рыболовством занимаются многие, не как промыслом, а так, для себя.
Наловит кто много, посчастливит, продает лишнее. Сегодня заговенье - все едят пельмени, которые здесь в большом ходу. Собираются по две-три семьи в одном, пожалуй и кстати, - провожают праздник, - который иные не кончили.
3 декабря. Сегодня была заупокойная литургия, которые здесь служатся нечасто, может быть, потому, что плата за них очень высока - три рубля. После литургии отпевали старика-хохла, по нем и обедню служили, провожали до кладбища.
Народу было едва не половина села. А погода несносная. Не забыть мне этих проводов. Идет второй день мокрый снег, землю им покрыло на полвершка, слякоть. Пока шли до кладбища, обродились до колена, в калоши насыпалось снегу, сапоги смокли.
По улице пройти не дай Бог, в особенности чрез дорогу. Сырой снег пал на талую землю, пыльную дорогу; едут на телегах, перемешивают снег с пылью, образуется бело-серая каша, которая и навертывается на колеса. А тут еще от солнца притаивает.
Вспомнишь северную зиму. Там уже зима так зима - заморозит, дорога гладкая. И одежда и обувь употребляются зимние, приспособленные. А здесь в валенках можно ходить только во дворе, да в комнате - и то утром, когда подморозит.
Шубу наденешь - жарко, разве в дороге, на лошади годится, - и то из здешних, легких мехов, а не из вологодских овчин. Недаром - очень многие уже кашляют и страдают насморком. Сырая погода бывает редко и ненадолго, привыкли к сухому климату.
Говорят, что такая погода простоит недолго, зима продержится не далее нового года. Около 1 января все растает, просохнет, будет тепло.
25 декабря. Ранее, до меня, для удобства квартировавшего здесь полка и в угождение офицерам, повечерие и утреня на Рождество служились с вечера, с 6 часов. Офицеры рано вставать не привыкли, тяжело. Я же служил по церковному уставу, с 3 часов утра, так как полка теперь нет здесь, а казаки живут по-крестьянски, по-деревенски: ложатся спать рано и встают утром рано.
Нам говорят: еще так лучше, служба с утра, по-российски. Обедня началась тотчас после утрени и окончилась с восходом солнца в половине осьмого. Погода не похожа на рождественскую: снегу много уже растаяло, хотя по одной стороне улицы, теневой кое-как катаются на санях, есть снежок.
Солнечная же, полдневая сторона уже просохла. В первой половине декабря недели две шел снег ежедневно, ужасно надоело. Теперь уже с неделю установилась ясная погода и ходим по селу со св. крестом; давали нам хлеба и денег.
Заявлено до 7 браков. Невест засватывают здесь еще в Филиппов пост. Теперь же идут, так сказать, официальные сговоры, снаряжение жениха и невесты, приготовления к брачному пиру. Поэтому редко, когда не успеешь сделать три оглашения, в сущности бесполезные.
6 января 1896 года. После литургии совершено было освящение воды на речке за полторы версты. Погода летняя - все одеты по-летнему, в одних рубашках и платьях. Снегу нет, льду на речке - тоже. Весь путь от церкви до реки устлан сеном.
Есть у них поверье, что если покормит скот этим сеном, то он будет здоров целый год, и в скотоводстве благополучие. Поэтому до обедни из каждого дома несут на дорогу по ноше - по две сена, а после водоосвящения и возвращения крестного хода быстро разбирают его и несут по домам.
Во время освящения невольно вспомнил родные края. Там нужно за уши хвататься, закрываться, чтоб не поморозить в крещение, а здесь закрывал голову платком, потому что сильно печет голову. И в этот праздник совершается хождение со св. крестом и водою; дают одними деньгами.
Завтра назначен брак, десятого другой, всего 7 браков, все из села, из поселков нет. Спрашивают, сколько нужно за труды, за брак. Я отказывался назначать цену, предоставляя вознаградить нас по своему усмотрению и усердию.
Двое сказали, что дадут по корове, я, конечно, остался благодарен и доволен. Тем более, что мы хотели покупать корову. Оценили их обеих в 20 рублей, каковую сумму и записали в доходную тетрадь, а коров я оставил за собою.
Цены коровам киргизским, которые доятся с теленком, от 8 до 15 рублей. За эти же браки подарили несколько гусей и уток. За два брака заплатили тридцать рублей. Остальные еще не давали никакого вознаграждения, так как браки их назначены последними, в самом конце месяца.
О них еще нужно дождаться разрешения епископа - у двоих повенчать без метрики, и у одного до совершеннолетия жениха.
10 января. Сегодня повенчали второй брак. Жених и невеста приезжают во время обедни, если то воскресенье или праздник, и брак совершается тотчас после обедни. В простые дни венчаться приезжают также рано, часов в 10-11; вечером поздно браков не бывает.
На голове невесты - цветы, свечи также украшены цветами. Приезжают к церкви на лошадях, хотя бы и за сотню шагов. И непременно от церкви к дому другой дорогой, а не той, которой ехали к церкви. Это тем более удобно, что церковь стоит на площади, от которой расходятся две улицы и четыре переулка на другие две улицы.
По приезде молодых от венца, дома их встречают несколькими залпами из ружей. Во дворе, у крыльца родители встречают молодых с хлебом-солью и благословляют иконами. По входе в дом садятся за стол, вместе с самыми близкими и нужными лицами: дружкой, свахами.
Бывает чай и небольшая закуска. Садится и священник. Затем новобрачные катаются по селу, заезжая к родственникам и знакомым, с приглашением на брачный пир, который бывает вечером того же дня. В следующие дни происходит пированье у всех родственников и знакомых, бывших на брачном пире, - и гулянье захватывает половину села, продолжается с неделю.
Кстати замечу, что жених здесь несет все расходы брачные: платит священнику, одевает невесту, дает деньгами родителям невесты от 50 рублей и более. Значит, тем родителям, у которых много сыновой, вдвойне тяжело; при снаряжении в полк расход, при женитьбе расход.
Обычаев при свадьбах много, есть очень забавные и глупые. Так, накануне брака от жениха к невесте отправляется партия молодых девушек, несут от жениха невесте угощение и веник, разукрашенный искусственными цветами и лентами, и ведут невесту в баню.
27 января. Сегодня суббота мясопустная. Народу за службой было очень много. Из каждого дома, кажется, подавали поминанье, иные на проскомидии, иные на панихиду. Прочитать их одному священнику не под силу, трудно; поэтому на проскомидии читал псаломщик, а на панихиде еще двое из прихожан.
Тарелками с кутьей и блинами заставлен был целый угол в церкви.
29 января. Наступила масляница. Сухо. Теплая и ясная погода. Ночью чуть-чуть вода замерзает. Здесь катаются верхами мужчины, женщины и девицы. И сегодня уже к вечеру ездит партия катающихся порядочная.
31 января. Сегодня после службы и скромного обеда с гостями, по случаю дня моего ангела, отправились со псаломщиком в путешествие, в поселки, для служения там на первых двух неделях поста. Погода летняя уже началась, а чрез р. Или переехали еще по льду.
И говорят, лед еще продержится недели две, потому, что утренники снова пошли здоровые, особенно дальше вверх, к верховьям ее, а пока верховья не тронутся, и здесь будет лед стоять; так примечали здешние. Так хорошо, легко чувствуется в дороге, и погода способствует этому: ясное, голубое небо, тишина, простор степей.
По сторонам виднеются киргизские аулы с чернеющими и сереющими юртами, стадами скота. Там и сям изредка едущие одинокие всадники; это киргизы переезжают из аула в аул от безделья. Водяная птица на реках, ключах и болотах дает о себе знать криками, чувствует близкую весну.
Она или большая ее часть и не улетала отсюда далеко, поблизости зимовала.
2 февраля. В Подгорном вчера отслужили всенощную, а сегодня пораньше часы и изобразительные, и поспешно отправились в Охотничий, чтоб приехать туда по крайней мере завтра вечером, к воскресной службе. Здесь в Подгорном еще зима, санная дорога; катаются на санях, настоящая масляница.
Вчера весь день и ночью на сегодня шел снег, дорогу для нас исправило. Поехали на санях. Ездока мало было, следа не видно, занесло. Хорошо еще, днем; все-таки направление дороги видно, да и ямщику она знакома. Вздумали объехать худую дорогу, поехали где поглаже и помягче, напрямик.
Подъезжаем к логу, объезжаем его, чрез полверсты встречаем другой, делаем то же самое, и так раза четыре. Едва выбрались на настоящую дорогу. До заката солнца проехали 50 верст, переехали один перевал, самый трудный.
Покормив лошадей часа три-четыре, в 8 часов отправились далее. Вечером сегодня еще проехали 20 верст. Остановились ночевать у киргиз. Ночлег хотя и не особенно уютный, но теплый. Деревянная изба, точь-в-точь как на севере у охотников курные избы.
Только здесь нет печи-каменки, а есть железная, которая быстро согрела помещение. В избе нет ни окон, ни лавок, ни стола. После чая, настлав на земляной пол войлоков, быстро заснули в тепле, утомленные дорогой, на холоду.
Крепкий, здоровый сон подкрепил наши силы. Встали до света, воды согрет уже целый казан. После чая на рассвете, отправились далее.
3 февраля. В 8 часов приехали в Охотничий, несмотря на то, что дорога очень тяжелая для лошадей, замело снегом, хотя и мягко. Хорошо еще, что спешили ехать. А нас ждали сюда днем, к вечерне. Здесь снегу в пол-аршина.
Днем, сказывают, начинает таять. Квартира для нас у церковного старосты, очень удобная: отдельная комната, тепло, чисто. Хозяин молодой, сын старика хозяина, церковный староста отвечает и за псаломщика, отправляет вечерню, утреню, часы, изобразительные, вместе с любителями певчими.
У них же останавливались мы и ранее, когда были летом и осенью. Вскоре после нашего приезда, только что мы успели пообчистаться, переодеться после дальней дороги, заявился к нам пристав справиться о нашем здоровье и о том, каково мы доехали.
Это тот же пристав, который был и ранее, и у которого мы хоронили девочку прошлою осенью. Усердно стал звать нас к себе отужинать, посидеть. Но мы, поблагодарив за приглашение, отказались от этого удовольствия, сославшись на поздний час, усталость после дальней дороги.
Все-таки четырехдневная дорога нас поразбила; рады были, как бы поскорее добраться до постели. Гость наш, кажется, заметил это и скоро ушел. И мы полегли спать. А как приятно отдохнуть в уютном, покойном, теплом помещении, после дальней, беспокойной дороги, на холоду.
4 февраля. С раннего утра, 6 часов, и до полдня все служили в церкви: всенощную, обедню, крестили, молебствовали. Затем отправились по гостям: к приставу, командиру казачьей сотни, заведующему продовольственным магазином праздновать масляницу.
Последний оказался еще из духовного звания, кончил Тобольскую духовную семинарию, готовился во священники. Умерла у него невеста, другой по нраву не нашел, остался холостым, пошел на гражданскую службу. Служили вечерню и народу, сверх ожидания, было много.
Читал поучение о воздержании в сегодняшний день от пьянства и других излишеств.
10 февраля. Вчера и сегодня были причастники, всего за оба дня до 250 человек. Сегодня причащались все начальствующие и офицеры. Чем худо служить, так это холод в церкви, в начале службы. Во время исповеди надевал валенки, иначе не выстоять бы от холоду.
Есть в церкви две печи, но толку от них мало. Во-первых, плохого устройства печи, а главное, в церкви высоко, устроена по-летнему: одни рамы, зимних нет, двери филенчатые, тонкие, дует в те и другие. На исповеди были почти все мои коренные прихожане, за исключением какого-либо десятка, частию отсутствующих, частию по уважительным причинам.
Здесь такой обычай, что каждый исповедник дает священнику, в пользу его, кроме денег еще свечку в 5-10 к. Свечи эти староста покупает от священника по продажной цене, так как от продажи их (первой) прибыль уже получена.
Поэтому ручного доходу священнику немало. Псаломщику дают особо, за запись. Время после обедни и до вечерни прошло за поздравлениями причастников; даже не успели всех поздравить, у интендантского чиновника были уже после всенощной.
11 февраля. После литургии сделали счет церковным доходам, всего оказалось за неделю нашей службы до 80 рублей, которые я и забрал с собою для внесения в джаркентскую кассу. В полдень отправились из Охотничьего обратно. Первую станцию ехали на лошадях командира казачьей сотни, там тотчас же сменили лошадей, поехали на лошадях поселковых, отправленных сюда вчера еще. Первые два перегона проехали быстро на переменных лошадях. Всего проехали сегодня 75 верст. Ночевать остановились в той же киргизской избе, с железной печью, что и в передний путь. Собственно говоря, и не ночевали даже, а отдохнули часа четыре. С полночи отправились далее.

12 февраля. Приехали сегодня в Подгорное за два часа до вечерни. Всю дорогу ехали на санях, дорога санная везде хорошая, кроме верст 6 пред самым Подгорным, где уже снегу мало. В передний путь было объявлено подгорненцам, что с сегодняшнего дня начнется служба для говеющих, поэтому за вечерней был весь поселок.
Исповедники разделятся на две очереди: одни будут приобщаться в среду, другие 15 в четверг, так как за один раз для них неудобно, для иных, пожалуй, даже невозможно, и для меня трудно.
15 февраля. Причастников вчера и сегодня было до 250 человек, и здесь все селение. По списку оказалось не бывших пять человек. Походного антиминса пока нет, литургию не совершал, -— приобщались запасными св. дарами.
То же будет в Чунже. Служба шла с 7½ часов до 12 часов дня. Чрез час после службы отправились в Чунжинский поселок, где сегодня придется принимать исповедников, весь поселок, и завтра отправляться оттуда домой, чтоб поспеть к 18, к воскресенью в Борохудзир.
В Чунжу приехали в 2 часа, едва успели напиться чаю до вечерни. Служение вечерни, утрени, исповедь продолжались до 11 часов вечера.
16 февраля. Кончили службу, молебствия, и все требы к 12 часам дня. После чая и небольшой закуски отправились домой. Сегодня успели еще проехать 50 верст, две станции, осталось до дома недалеко, 25 верст. Завтра Бог даст, приедем рано. Чем ближе к Борохудзиру, тем теплее становится. А лед на Или еще не тронулся. Содержатель парома говорит, что переправа по льду еще возможна, хотя лед уже тонок. Из-за переправы и ночевать остались, темно сегодня, опасно. А завтра, по утреннику лучше.
17 февраля. В 12 часов дня благополучно возвратились из поездки. Переправа по льду чрез Или довольно рискованна. Лед очень тонкий, по сторонам дороги всюду дыры, проело. Сами мы, конечно, шли пешком, с провожатым впереди.
В некоторых местах шли стороной, обходя промоины. А главное, нет никаких приспособлений — ни досок, ни жердей. Хорошо еще, что лед скрепило немного утренником. По словам содержателя парома, лед всегда трогается около 20 февраля.
Частые бураны в долине Или и от них крепкие утренники долго держат реку. Тал, тополь позеленел, т. е. кора, соки тронулись. Скворцы прилетели, говорят, уже недели две тому назад. Жаворонки давно заливаются песнями. Грачи оглушают несмолкаемым криком; в саду казенном их главное пристанище.
Но зелени в степи еще нет, трава и камыши еще не тронулись, не ожили. Теперь говеющие и служба в Борохудзире; дома говеющих меньше, служить удобнее дома, хотя и в бедной, но благоустроенной сравнительно церкви.
В поселках выслужили столько доходу, как я и не ожидал: в общую кружку рублей 60 и ружного на обоих до 90 руб.
24 февраля. Неделя службы еще прошла, это третья. Говеющих было половина села, все спешат отговеть до начала посевов, до весенних работ. Служба была каждый день, согласно уставу; и впредь так же намерен служить, но до среды народу ходило мало.
По словам псаломщика, ранее начинали служить со среды, при прежних священниках; может быть, народ так и приучился. За вечернями говорил катехизические поучения на символ веры. Говеющие ставят очень много свеч к иконам; так же, как и в поселках, дают каждый свечку священнику, и деньгами, - также и псаломщику при записи особо.
10 марта. На минувших двух неделях было до двухсот говеющих, из поселян мало кто не говел. Пожалуй, можно бы и не служить пятую седмицу, по примеру своих предшественников, которые в этот пост две недели не служили, отдыхали, принимая исповедников в прочие недели.
Да и не одни мои предшественники, а многие здешние священники так поступают. Я же намерен служить весь пост. Да и дела-то своего, домашнего нет, хозяйство небольшое. Думаю посеять пшеницы десятины две, да клевер. Последний сеется в мае-июне.
16 марта. Сегодня за всенощной было очень много народу в церкви, многие стояли на улице, в церкви не поместились, негде. Верба распустилась еще в начале марта, теперь она уже расцвела. Чтоб не было шуму и беспорядка, вербы раздавал сам, когда подходили для целования иконы.
По сторонам аналоя стояло двое из прихожан, охраняя вербы и передавая их понемногу мне, для раздачи. После всенощной все молящиеся пошли домой с вербами и зажженными свечами, стараясь донести огонь до дома. Такого обычая в нашей епархии, кажется, нет.
Пожалуй, он и невозможен, так как всенощная совершается утром и домой идут уже после обедни. Очень многие стояли со свечами в 20-30 копеек и дороже. Свеч продано за одно воскресенье на 30 рублей. 
21 марта. За утреней сегодня (с вечера), за чтением 12 евангелий также было множество народа, не поместились в Церкви. И настроение такое неземное за службой: богослужение печально-торжественное, молящихся много, пение стройное, хором.
Бывало на Двине - там в эти дни хорошо если соберется в церковь человек сотня. Природа готовится к светлому празднику - вот-вот зацветет урюк, совсем надулись почки, готовы распуститься, а за ними - и другие деревья, - затем, говорят, зазеленеют и лиственные - карагач, тал, тополь.
23 марта. Почему-то вчера за вечерней было более народу в церкви, чем за утреней. Вечерню ранее служили часов в 12 дня - в час; в это же время служится в этот день вечерня в городах и в настоящее время. Не знаю, почему.
Там, где есть войска, как в Джаркенте - бывает нечто вроде парада, высылаются к церкви небольшие части от всех родов войск. Мы служили в 3 часа, как положено. Село приняло праздничный вид: дома отбелены, улицы выметены, дворы очищены.
И так, без праздников, улицы здесь метутся ежедневно, навоз во дворах тоже не залеживается, но теперь заметна какая-то уже особенная чистота, праздничная.

Продолжение следует.

Источник: 
В. Иларионов. «Дневник священника Туркестанской епархии». По Семиречью. Верный, Джаркент, Борохудзир
Прибавления к Вологодским епархиальным ведомостям. 1905 г., № 19-23; 1906 г., № 1-14, 16, 19, 23; 1907 г., № 2, 6, 9-10, 13, 19, 22; 1908 г., № 1, 8-9, 12; 1909 г., № 6; 1912 г., № 22; 1913 г., № 3, 15, 16, 20, 21, 23, 24; 1914 г., № 4, 18; 1915 г., № 2, 3, 12, 15, 16.
https://abashin.org/2024/02/03/ilarionov-v-dnevnik-svyashhennika-turkestanskoj-eparhii/