Река Зерафшан в Самарканде.

«Самарканд на теперешнем месте возник после монгольского нашествия (XIII в.) и обнесен был городской стеной в 1369 году эмиром Тимуром. Окруженный садами и виноградниками , расположенный в обширной долине , с трех сторон ограниченной горами , изрезанной ирригационными каналам и , Самарканд со своими памятниками архитектурного зодчества был самым красивым городом , а в климатическом от­ношении - приятным в Средней Азии.»

В. Вяткин. «Памятники древностей Самарканда.». 1933 год.

Александр Великий завоеватель Средней Азии.

Страна, обнимающая все плодородные земли, лежащие по течению рек и речек, берущих свое начало в отрогах Тянь-Шаня, и частью вливающихся в Аральское море, издавна носит имя Зарафшана и ныне составляет одну из тех далеких окраин России, которыми так заняты умы иностранцев, с недоверчивостью следящих за успехами нашими в Средней Азии, и которые так еще мало известны самим русским.

Центральным пунктом этой страны издавна считается древнейший среднеазиатский город Самарканд, сделавшийся достоянием России с 1868 года. Будучи основан в V веке до P. X. одним из арабских шейхов, завоевательные стремления которого привели в роскошную долину Зарафшана.
Самарканд, со дня своего основания, стал городом центральным в среднеазиатских владениях и средоточием ученой и торговой деятельности, тем не менее письменной истории он не имеет и все сведения о нем теряются в легендарных сказаниях племен, населяющих его и по настоящее время.
Несомненно, лишь то, что сначала греки, а потом арабы и монголы попеременно владели им и страною к нему прилежащею, внося в нее свои нравы, обычаи и ученость, и оставляя на всем неизгладимые следы. Так, например, завоевание края греками, проникнувшими в Бактрию и Согдиану, во время походов Александра Великого, дало возможность греческой цивилизации далеко распространиться по Средней Азии и доселе в могильных курганах Бухары находят древние греко-бактрийские монеты, медали и остатки оружия.
Арабы, явившись завоевателями, внесли новую религию и образованность; монголы распространили верования Магомета до крайних пределов Востока и Запада и усвоили стране тот отпечаток, который господствует и доселе в среднеазиатских ханствах.
Тимур-Ленк, грозный предводитель монгольских полчищ, заняв Самарканд, задумал сделать его столицею обширного своего царства и первым городом в мире, и Самарканд в течение более чем ста лет был поприщем обширной ученой и торговой деятельности, чему не оспоримым доказательством служат те величественные развалины мечетей, медресе и других построек, поражающих путешественника.
Подъезжая к городу со стороны Чупан-ата, скалистых высот, господствующих над местностью, орошаемою рекою Зарофшаном, открывается роскошный: вид на окрестности. На право тянутся цепи Шункар-Тау, отроги Тянь-Шаня, на лево последние отрасли горного узла Камак-Гаран, с которых свергается множество ручейков и речекъ, незначительных по величине, но имеющих важное значение в развитии земледелия.
Река Зарафшан, пробегая близ Самарканда, встретив скалистую преграду на пути своем, делится на два рукава Ак-дарью и Кара-Дарью.  Эти два протока обнимают собою роскошнейшую долину в мире, окружностью в несколько десятков верст, и буквально утопающую в садах, сквозь листву которых там и сям проглядывают кишляки (хутора).
Тут среди яркой зелени полей, засеянных пшеницей, рисом и хлопком, льются воды Заравшана по бесчисленным рукавам, отделяя в стороны оросительные арыки, обсаженные тутовником, сочные листья которого прокармливают местную породу шелковичного червя, получившего в последнее время такую громкую известность по всей Европе.
От Чупан-ата до Самарканда, расстояние около семи верст, но город и все окрестности его видны, как на ладони, чему способствует та прозрачность воздуха, которая свойственна этому месту. Столица Тимура, мало изменившаяся и по сие время в наружных своих очертаниях, имеет форму правильного четырехугольника, обнесенного кругом зубчатыми стенами.
На западной стороне возвышается цитадель, обширнейшая из всех среднеазиатских цитаделей. Она имеет в окружности около 3 верст и включает в себя мусульманское кладбище, несколько мечетей и других построек, ныне примененных к помещению нашего гарнизона.
Остальной и лучше сказать самый город правильной распланировки не имеет: улицы узки, извилисты, дома по большой части в один этаж с плоскими кровлями; внутри некоторых из дворов устроены крытые галереи, защищающие обитателей от летней жары.
Сады на каждом шагу, и издали город буквально залит зеленью: абрикосовые, персиковые, грушевые, тутовые и яблочные деревья образуют сплошную массу, сквозь которую вырываются в воздухе грациозные тополи, купола старинных мечетей с их полуразрушенными монорами (минаретами) и громадные портики медресе и ворот.
Медресе и караван-сараи по большей части в два этажа, из которых в верхнем живут ученики, а в нижнем слушают лекции. Все они почти устроены внутри дворов мечетей, у входа в которые возвышаются высокие ворота с минаретами по бокам.
Эти здания составляют бесспорно лучшее украшение Самарканда и служат доказательством искусства строителей. Широко изогнутые купола, строящиеся на громадных арках, при постройке которых выполнены все условия строительного искусства, поражают каждого европейца, невольно вглядывающегося в те письмена, которые вьются на наружных и внутренних карнизах куполов и арок, по изразцу, которым одеты они по большей части. 
Жаль только, что большинство этих построек находится в самом жалком состоянии: ворота и минареты попадали, своды обвалились и разрушение, начатое временем, деятельно поддерживается людьми, потомками строителей.
Из замечательных мечетей и медресе мы можем указать на Хаджи-Ограр, Гуремшр, Биби-Ханым и еще некоторые, но первое место по справедливости, занимает последняя. Биби-Ханым построена, по преданиям, женою Тимура, китайскою принцессою Ханым.
Самый храм занимает обширное пространство и состоит из трех отделений, соединенных особою постройкою, в которой расположены классы самого большого медресе. Говорят, что в былое время входные ворота были отлиты целиком из бронзы, но теперь от них следов не осталось и сохранилась лишь в целости западная часть храма, на стенах которой и доселе видна мозаика по изразцу, сработанная весьма искусно и опытною рукою.
Лазурь и золото до того свежи, что хочется верить в недавнюю реставрацию постройки, а между тем на них никто не обращает внимания и время губит последние остатки прошлого.
Недалеко от этой мечети указывают на гробницу любимой жены Тимура, но от нее, если рассказы справедливы, остались одни лишь развалины, не имеющие даже какой-либо формы. На восточной стороне города высится небольшой мавзолей, увенчанный красивым куполом и окруженный стенами с высокими воротами, по сторонам которых возвышаются также купола.
Внутри, здание восьмиугольной формы состоит из двух комнат, полы которых устланы мрамором, а стены покрыты голубыми и золотыми арабесками. Это гроб Тимура ни более, ни менее и сомневаться в этом невозможно. Самая гробница, расположенная во второй комнате за прозрачной решеткой, имеет форму усеченной пирамиды в три фута вышины и шесть фут длины.
Сделана она из яшмы и увенчана шестью знаменами. Кругом расположены гробницы членов семейства Тимура из белого мрамора и гробница любимого его учителя Мирза-Санде-Берке. У гробниц лежат разные священные книги, по которым постоянно читают муллы.
Рассказывают, что в Самарканде находилась прежде знаменитая библиотека, вмещавшая в себя большое количество древних армянских книг. Ныне этой библиотеки нет и следов и куда исчезли эти богатства указать никто не может.
Подобно библиотеке исчезло бесследно, славившееся в свое время, высшее училище Калиндер-Ханы и обсерватория Мирза-Улунд, в которой производились не астрономические, а астрологические наблюдения, играющие столь важную роль в общественной жизни на Востоке и по сие время.
Главное население Самарканда, как и прочих городов Туркестанского края, составляют сарты, считающиеся аборигенами страны. Предание говорит, что сарты происходят от джугуистов, или евреев и персов и каждому довольно одного разу взглянуть на сарта, чтобы убедиться, что в жилах их течет еврейская кровь; страшное влечение к деньгам, мелочность интересов, боязливость, манеры, - все напоминает в них евреев. Сарт любит спор и всегда постарается найти к нему какой-нибудь предлог, в тоже время он не упустит случая извлечь где нужно свои выгоды.
Жизнь ведут ленивую, беспечную, днем просиживают на базаре, а придет вечер, складываются по нескольку копеек, заказывают пилав, накупают изюму, фисташек, орехов и принимаются за взаимное угощение. Если общество велико, то приглашают в свою кампанию и батчу.
Батча - хорошенький мальчик, лет десяти, одет он в женское платье и услаждает публику пляской, от которой, одурманенные хашишем, или опиумом, приходят в неистовый восторг. Тем не менее он составляет необходимое условие в жизни сарта.
За батчей ухаживает и старый и малый, и седой казы не прочь подать батче руку и приласкать его. Женщины не пользуются никаким уважением и ценятся не более, как домашняя утварь; затворничество сартянок, исключающее их из общества, естественно исключает те игры и пляски, которые так обаятельно действуют на самых грубых мужчин; понятно, что при таких условиях нужно было ввести в общество хотя подобие женщины.
И вот явился батча, всегда замечательной красоты, живой, подвижный, умеющий вызвать гром рукоплесканий.
Начнется ли пляска, батча выйдет на арену, сделает бату (приветствие), примется мерно и плавно выделывать на под такт музыки. Постепенно одушевляясь и доходя почти до неистовства, батча до того наэлектризует толпу, что все начнут сами хлопать в ладоши и пристукивать ногами.
Сядет ли батча на место, все станут следить за каждым его жестом и движением, стараясь предупредить малейшее его желание. Кроме сартов, прямых уроженцев края, в Самарканде можно встретить самую пеструю толпу различных народцев, и стоит только пройти, в базарный день, по главной улице, тут виднеется и стройная фигура персиянина с великолепною черною бородою и прекрасными тонкими чертами лица, едва сдерживающего статного аргамака; за ним, в простом бумажном халате и грубой красной чалме, следует всадник с широкими чертами лица.
Это узбек, один из тех, которые считают себя господствующим племенем в Средней Азии. Он прост и груб в обращении и замечателен всеми добродетелями завоевательного племени. Он ненавидит таджика, или сарта и считает за стыд заговорить с ним.
Среда пеших и конных, медленною, но важною поступью шествует караван верблюдов, а за ними идет короткою, но верною поступью вереница ослов, навьюченных плодами, овощами, халатами и другими деревенскими продуктами ближайших кишлаков.
В уличной толпе встречаются жители Афганистана, Кабула и Герата, привозящие сюда парчу, кисею, канитель, сахарный песок, кашемирские шали, бирюзу и драгоценные камни. В окрестностях города попадаются арабы и цыгане, но они составляют во всяком случае меньшинство.
Евреи, занимающиеся мелочною торговлею, живут в особом квартале и замечательны крайнею бедностью. Толпа эта неустанно кишит на улицах города, иногда заглушая нестройный гул детских голосов, прерываемых иногда тупым звуком, который слышится часто как бы издали. 
Это не более ни менее, как медресе, в котором дети учатся вслух, просиживая за книжкою не менее десяти часов и стараясь понять невыразимую ерунду ста двадцати книг, составляющих всю суть образования каждого мусульманина.
С водворением русских, жизнь Самарканда стала несколько изменяться в частностях. Торговля оживилась, но самая наружность осталась такою же, какою была и прежде. Город по-прежнему, тонет в садах, поверх которых высятся остатки древних памятников, переносящих невольно в давно минувшее время.
А над всем этим сияет вечно голубое небо и в воздухе царит какое-то спокойствие и очарование.

Источник и фотографии:
Журнал "Живописное Обозрение", No 2, 1873 год.